Жажда ненависти
Олег Покальчук, 17.01.20, «Зеркало недели»
Происходящее в украинском сегменте Интернета можно описать старым анекдотом.
«Лось с большого похмелья выходит к реке. Начинает жадно пить. Сзади из леса выходит охотник. Видит лося, прицеливается, стреляет и попадает. Лось стоит и пьет. Охотник опять стреляет и попадет. Все повторяется несколько раз.
Наконец лось поднимает голову от воды и говорит: «Не понимаю. Я пью-пью, а мне все хуже и хуже…»
Можно смело констатировать, что ни «оливье», ни «кутя» ничем не помогли определенной части граждан с повышенной социальной ответственностью. Их плющит по-прежнему, причем спектр поводов достаточно широк. А модерируемые политические «набросы» от как-бы-лидеров общественного мнения ничего в этих настроениях не модерируют, они существуют вполне себе самостоятельно.
Поговорим немножко о ненависти в социальных сетях.
И вообще — ненависть ли то, что там бурлит?
Ненависть — не слишком распространенное чувство. Обычно в течение жизни люди ненавидят, в среднем, пять человек. У мужчин это чувство чаще возникает в позднем возрасте, после 30 лет становится интенсивнее и примерно к 60-ти затухает. У женщин все раньше и ярче.
Среди объектов ненависти первое место занимают бывшие мужья, особенно у женщин между 28 и 32 годами. На втором месте — сослуживцы. К бывшим друзьям ненависть тоже преимущественно у женщин. Чем ближе был человек, тем сильнее можешь его возненавидеть. Сильнейший гнев вызывают обычно близкие родственники, особенно отцы (привет Фрейду). За ними следуют матери, тещи, свекрови, братья и сестры. Друзей и знакомых почти никто не ненавидит (меньше 1%), зато их вторые половинки вполне способны вызывать это чувство.
Энергия ненависти, как любая другая энергия, — функция нескольких независимых переменных состояния общества. Следовательно, она может быть использована для построения другого термодинамического процесса. Она всегда откуда-то берется и куда-то девается.
В нашем случае это было перемещением точки приложения эмоций от «ла-ла-ла» и всего прочего, что прямо или косвенно отождествляется с кремлевской ОПГ внутрь Украины. Физически превратить эту ненависть в военное сопротивление гражданам не позволил фактический сговор Запада, России и прежней украинской власти.
Мотивы у каждой из сторон были совершенно разные, но на момент сговора интересы совпали.
Майдан не сформировал новую систему социально-государственных отношений, но чуть было не разрушил старую. Переполох вышеупомянутой тройки, которая могла оказаться лишенной привычных кнопок и рычагов управления украинской реальностью, и вследствие этого — дешевой нейтральной площадки для собственных разборок, был настоящим. Причем «кнопки» эти могли быть устранены физически. Потому что насилие и репрессии в условиях революции и войны — достаточно заурядное явление.
И как показывает новейшая история, наиболее кровавыми репрессантами выступают ближайшие друзья и помощники основных негодяев, знающие, какие концы нужно спрятать и как перехватить воровские активы. Передоговариваться со всеми ними потом — дорого, хлопотно и без гарантий.
Волонтерское и добровольческое движения в итоге этого переполоха были успешно канализированы. В том смысле, что энергию ненависти сначала убрали от внешних акторов и перенаправили на внутренний театр политических действий.
К моменту выборов этот процесс достаточно успешно завершился. Новая реальность стала приобретать хотя и несколько карнавальные («кто не за нашего любимца, тот пособник Путина»), но вполне понятные эмоциональные черты.
Но вот проблема — прежняя система власти, которую этот процесс успешно поддерживал, в одночасье рухнула. Не сменилась, а именно рухнула с оглушительным треском.
После непродолжительного ожидания, что из клубов этой политической пыли восстанет некое совершенно новое здание новой украинской власти, ослепительно сияющее светом правды, а не караван-сарай щитовой сборки, граждане оказались со своими деструктивными эмоциями совершенно наедине. Остались в состоянии фрустрации.
Звучит парадоксально, потому что все страстные нынешние излияния имеют весьма конкретных адресатов и характеризуют: все, что бы те ни делали, — это все одинаково плохо.
Если строго следовать изучаемому термину, в основном мы ненавидим людей, с которыми знакомы, — редко такое чувство может возникнуть без прямого контакта.
Основная причина ненависти — предательство, а еще — нарушение обещаний, вкупе с сильным отвращением к личности объекта. Хотя действия и бездействие нынешней власти вообще лежат далеко в стороне от поля политических ожиданий обиженных на нее людей, именно эта отдаленность и является причиной таких сильных страстей.
Если иметь в виду специфический вид возбуждения — озлобленность человека под влиянием фрустраторов и стрессоров, то вполне очевидно, что она является не просто фоном, но и одним из условий, и даже причиной агрессивных действий. Озлобленность, наряду с ненавистью и презрением, является одним из мотивирующих истоков агрессивного поведения. Если нет физической возможности проявить поведение через поступок, озлобленность усиливается.
Состояние возбужденности конкретизируется в форме той или иной эмоции в зависимости от того, с чем человек связывает ее, и как объясняет (опыты Стенли Шехтера).
То есть когда человека спрашивают о причинах его эмоционального состояния (или он сам себя спрашивает), он вполне может называть другие причины.
Это «теория переноса возбуждения» (автор Дольф Зильман). Возбуждение, вызываемое у человека в одной ситуации, может быть перенесено в другую, приводя к усилению другой эмоции. Поэтому у легковозбудимых людей эмоциональные состояния быстро чередуются в зависимости от того, в каких ситуациях поочередно они оказываются или воздействию каких раздражителей подвергаются. Это именно то, что в народе называется: «колбасит».
Вот еще важный момент, с которым я сознательно помедлил, рассказывая о ненависти. Большинство людей впервые испытывают настоящую ненависть в предпубертатном возрасте, примерно в 12 лет. Это очень хорошо ложится в предположение о подростковом психологическом возрасте Украины, если мы предполагаем, что данные эмоции действительно всенародны.
Но обычно под ненавистью люди понимают сходные эмоции: сильная неприязнь, отвращение, гнев.
Что из этого следует в ближайшей социально-сетевой перспективе для власти?
Существующий «букетик» общественного негодования пока довольно скуден и неказист, как бы эффектно его ни упаковывали заинтересованные действующие лица и исполнители. Но, продолжая цветочную метафору, надо отметить, что он никак не вянет.
Дело не в каких-то эффективных модераторах этих настроений, — они существуют. Но социальные настроения такая штука, что искусственно их надуть никак невозможно, от слова «совсем». Попытки высших чиновников не дать повода к раздражению приводят к обратному.
Социум не приемлет нейтральности и умеренности власти. Он воспринимает это как заговор и предательство своих ожиданий «пыток и казней». Точнее сказать, та часть социума, которая собиралась стать гражданским обществом, но тут ей сказали, что «свободных мест в социальном лифте больше нет, и завтра тоже не приходите». В электоральных пропорциях эта часть ничтожна. Но продолжать жить в мире процентных соотношений совершенно другой политической реальности — опасное заблуждение.
Дело в том, что в этом скромном букетике ненависти все «цветочки» разные, икебана так себе.
Но при определенных обстоятельствах каждый из «цветочков» сходных, но не тождественных негативных эмоций, вполне может развиться в самостоятельный букет, а тот, в свою очередь — превратиться в красивый венок.
(1 оценок, среднее: 5,00 из 5)
Для того чтобы оценить запись, вы должны быть зарегистрированным пользователем сайта.
Загрузка...
(1 оценок, среднее: 5,00 из 5)Для того чтобы оценить запись, вы должны быть зарегистрированным пользователем сайта.
Загрузка...Метки: Олег Покальчук
PiligrimK
18.01.2020
в 14:21
Зараз ненависті недостатньо. Але вона розбухає, як гнійник. І той скоро лопне. З гноєм і кров’ю.