BloggoDay 18 September: Russian Invasion of Ukraine

Дайджест 18 вересня 2022 р.

 

(Оновлено 18:00)

Твиттер-обзор

Right Now

А помните, как НТВ разгоняли новость, в которой какой-то дед Ванга заявлял, что Зеленский объявит о капитуляции 17 сентября?

Ну и как, объявил, мракобесы вы ебучие??

 

Максим Мирович

Во всех городах, которые оставила путинская армия, есть массовые захоронения, бессмысленные и дикие разрушения, замученные мирные жители. В оккупации люди словно попали в лапы чудовищной, тупой, скотской гориллы.

 

восхищённый болгарин™

Вата разделилась во мнениях. Одни считают, что Изюм это фейк, другие считают, что так им и надо. Два сорта говна.

 

стакановец

Судя по освобождённым территориям, цели спецоперации могут быть интерпретированы ООН, как геноцид?

 

per4atki

«На Западе не дождутся развала России» — заявил Путин.

А это, случайно, не тот же самый Путин, который заявлял, что «всё идёт по плану»!?

 

Михaил Бaх

По данным ЮНECКО население Китая к 2030 году достигнет Калининградская области.

 

Михaил Бaх

Сорокин не просто гениален, он реальный ясновидящий. В его романе «Доктор Гарин» жопа Путина бесконечно повторят одну и ту же фразу «Это не я».

 

Михaил Бaх

Только патологоанатом может определить был ли человек хорошим русским.

 

Михaил Бaх

Россиянам, напуганным наступлением ВСУ, в счётах за коммунальные услуги будет начислена саeчка за иcпуг.

 

Михaил Бaх

Вагнеровцы могут стрелять из положения лёжа, стоя и на корточках.

 

Михaил Бaх

Книга рекордов Гиннеса

Площадь самого большого в мире сумасшедшего дома составляет 17 098 246 кв км.

 

Михaил Бaх

Сколковские учёные сделали удивительное открытие — оказывается самый опасный хищник не бурый медведь, а моль.

 

Михaил Бaх

Однажды ученики спросили Будду, в чём секрет шаматхи — умиротворения и душевного спокойствия.

«Отвечая глупцам, я представляю их в чёрных пластиковых пакетах, застёгнутых на молнию» — ответил учитель.

 

(Оновлено 14:00)

«Медуза»

Российские чиновники и депутаты на фоне отступления Вооруженных сил РФ в Харьковской области все чаще публично говорят о необходимости «максимальной мобилизации сил и ресурсов» или «самомобилизации», чтобы переломить ход войны. В Кремле при этом возможность всеобщей мобилизации отрицают. На то есть и политические, и технические причины. Авторы рассылки «Сигнал» объясняют, зачем вообще нужна мобилизация, какой она может быть в России и почему власти все же до сих пор от нее воздерживаются.

В России снова заговорили о всеобщей мобилизации. Без нее Путину войну не выиграть? Если так, почему ее до сих пор не объявили? Специальный выпуск рассылки «Сигнал» на «Медузе»

 

(Оновлено 13:00)

«Зеркало недели»

Саммит Шанхайской организации сотрудничества (ШОС) в Самарканде прошел в условиях нарастания разногласий между Западом и Китаем и Россией.

Наталия Бутырская  Путин в слабой позиции: почему на встречи с ним опаздывают президенты

 

«Радіо Свобода»

Юрий Жигалкин

«Ставка сделана на победу над Путиным». Как США помогают Украине

Как далеко пойдет Вашингтон в поддержке Киева? Условия для победы Украины созданы? Как может выглядеть поражение России?

Эти и другие вопросы «Радио Свобода» обсуждает с экономистом, заслуженным профессором Хьюстонского университета Полом Грегори и американским историком, специализирующимся на истории российских спецслужб, Юрием Фельштинским.

В четверг Белый дом объявил о выделении очередного пакета военной помощи Украине – на этот раз на сумму 600 миллионов долларов. В последние месяцы сообщения о предоставлении Киеву военной помощи: современных вооружений, техники, боеприпасов – стали фактически рутинными. Но, как выясняется, сотрудничество двух стран касается не только поставок оружия и финансовой помощи. На днях газета New York Times опубликовала статью, в которой непоименованные сотрудники администрации Джо Байдена и министерства обороны США рассказали о том, как американские и британские специалисты помогли украинским коллегам разработать план успешного наступления. Точнее, американские и британские военные, оценив, по просьбе украинского командования, с помощью компьютерного моделирования первоначальный план операции, пришли к выводу, что ее успех не гарантирован. Они предложили несколько альтернативных вариантов, с помощью которых украинский штаб создал план одновременного наступления на двух направлениях, который и привел к освобождению значительной территории на северо-востоке Украины. Мало того, под этот план Киев получил дополнительные вооружения, необходимые для его осуществления. Иными словами, отношения США и Украины выглядят как отношения тесных ближайших союзников. Гарантирует ли такая поддержка победу Украине? Это главный вопрос, который я задал моим собеседникам. Слово – Полу Грегори.

– На мой взгляд, отношения США и Украины в президентство Джо Байдена прошли несколько стадий, – говорит Пол Грегори. – Поначалу президент Байден был в числе, если можно так выразиться, вынужденных сторонников Украины. С течением времени позиция администрации стала меняться в сторону более масштабной поддержки Украины. Трудно сказать, было ли это результатом инициативы президента, либо люди в его окружении взяли инициативу на себя. Напомню, что в первые два-три месяца войны в Вашингтоне шли довольно громкие разговоры о том, что нужно предоставить Путину возможность почетного отступления, что не нужно его унижать перед лицом всего мира. Это, на мой взгляд, идея глупая. Теперь же настроения в Вашингтоне в корне изменились, сделана очевидная ставка на полнейшую поддержку Украины, что, скорее всего, означает, ставку именно на победу Украины над Путиным и Россией, а не на некую ничью, в рамках которой Донбасс останется под контролем России, и вопрос о Крыме даже не поднимается. Ясно, что очень важным фактором в этой перемене настроений стала способность Украины изменить ход войны, остановить российское вторжение. Сорвав российское наступление на Киев, а теперь освободив значительную часть своей территории на востоке страны, она показала Вашингтону, что она действительно способна одержать победу над Россией. Понятно, что гораздо проще оказывать поддержку стране, которая побеждает.

– Уровень военной поддержки, оказываемой Соединенными Штатами Украине, очень высок. С начала войны Вашингтон выделил Киеву вооружений и военной техники более чем на 15 миллиардов долларов и, как говорят высшие американские руководители, Украина может рассчитывать на полную поддержку, сколь бы долго война ни продолжалась. Как вы думаете, может это стать фактором, предопределяющим победу Украины, учитывая очевидную решимость украинцев полностью освободить свою страну?

– Я бы сказал, что исход войны все еще не очевиден. Я все больше склонен думать, что низкий моральный дух российской армии будет ключевым фактором, который определит исход войны. Мы не можем быть стопроцентно уверенными в точности многочисленных сообщений о потере российскими солдатами не только воли к победе, но и к сопротивлению. Но если эти сообщения верны и значительная часть российских солдат откажется воевать, то мы можем стать свидетелями коллапса российской армии в Украине в ближайшие недели. Я бы не исключал такого развития событий. На мой взгляд, условия, которые должны привести к победе Украины, уже созданы. При этом санкции должны оставаться, Европа не должна поддаться российскому энергетическому шантажу перед лицом тяжелой зимы, в течение которой европейская экономика может оказаться в сравнительно непродолжительной рецессии. К следующему году Путин лишится возможности использовать природный газ как инструмент давления, благодаря предпринимаемым европейцам шагам по развитию альтернативных источников. Простой пример: в США уже сейчас достаточно мощностей, чтобы почти полностью заместить газ, поставляемый в Германию по «Северному потоку – 1». Иными словами, санкции, совместные действия союзников Украины и продолжение поставок вооружений Киеву помогут украинцам одержать победу.

– Профессор Грегори, как вы объясняете, по меньшей мере, видимую устойчивость российской экономики перед лицом масштабных санкций, которые, как ожидалось, должны ввергнуть Россию в экономический кризис? Владимир Путин на днях с гордостью заявил, что падение экономики составит лишь около пяти процентов, что действительно не катастрофическая цифра.

– На этот вопрос трудно ответить. Одно из очевидных объяснений – Путин следует урокам Сталина и Брежнева: если дела плохи – скрывай реальные данные. Российские власти обнародуют сейчас меньше статистических данных, наверняка скрывая наиболее неблагоприятные для них. Но есть факты, которые невозможно скрыть, например крах российской автомобильной промышленности. Статистика явно политизирована, и на нее сейчас всерьез опираться невозможно. Говоря о будущем, Россию ожидает многолетняя стагнация. Согласно некоторым исследованиям, российская экономика не вернется к уровню 2018 года до 2030 года. Последствия санкций, введенных после вторжения России в Украину, дадут о себе знать в полную силу с течением времени, причем сам Владимир Путин усугубляет проблемы для России. Например, перекрыв подачу газа по «Северному потоку – 1», Путин раз и навсегда уничтожил репутацию России как надежного поставщика природного газа, она фактически потеряла самый важный для нее европейский рынок природного газа. И это обернется не только ощутимыми финансовыми потерями. В своей недавней статье в Wall Street Journal мы c соавтором из университета Техаса писали о том, что по техническим причинам невозможно безнаказанно прекратить эксплуатацию газовых скважин и газопроводов. В результате сокращения или прекращения экспорта газа в Европу «Газпрому» придется либо консервировать скважины, либо сжигать природный газ, нанося ущерб окружающей среде. Временная консервация скважин – технически сложный процесс, который «Газпром» не может успешно осуществлять без помощи западных нефтесервисных компаний, которые сворачивают деятельность в России. Последующее возобновление эксплуатации этих скважин будет сопряжено с большими трудностями. Остановка или эксплуатация газопроводов значительно ниже их мощности чревата повреждением насосных станций и другого оборудования, обеспечивающего перекачку газа. Так что Владимир Путин не только уничтожает для России рынок природного газа, он также физически уничтожает газовую отрасль России. И не будем забывать о попытках ввести лимиты цен на российскую нефть, экспорт которой приносит Кремлю гораздо больше доходов, чем экспорт природного газа. Немало экспертов считает, что в силу разных причин эту идею будет очень трудно осуществить. Я с этим не согласен. На мой взгляд, запрет на страхование морских перевозок российской нефти может оказаться очень эффективной мерой, потому что едва ли кто решится отправлять огромный танкер в море, не застраховав его.

– Юрий Фельштинский, как вы думаете, это новое свидетельство тесной кооперации Украины и Соединенных Штатов, на этот раз в области военного планирования, дает основания думать, что победа Украины будет наиболее вероятным исходом этой войны? Кремль обвиняет США в том, что те своей помощью продлевают войну, предпочитая не замечать, что Вашингтон лишь выполняет свои обещания в рамках Будапештского меморандума, предоставившего Киеву «заверения безопасности».

– Я считаю, что после почти семи месяцев войны абсолютно понятно, что Россия не может эту войну выиграть, что Украина ее уже не проиграла, – говорит Юрий Фельштинский. – Для победы необходимо снять с Украины ограничения на использование получаемого из-за границы оружия для ударов по территории России и Беларуси. Дело в том, что войну нельзя выиграть, если Украине запрещено наносить удары по вражеской территории. При этом ограничении можно сколь угодно долго сопротивляться, сдерживать натиск врага, не пускать его вглубь своей территории, если есть помощь со стороны Европы, со стороны Соединенных Штатов, но выиграть войну при ограничении, запрещающем наносить удары по территории противника, невозможно.

– А вы исключаете отмену этих ограничений? Ведь пределы допустимого с точки зрения Соединенных Штатов по мере продолжения этой войны расширяются? Администрация Обамы отказывалась в свое время предоставить Киеву противотанковые ракеты Javelin, а в четверг Пентагон сообщил о размещении заказа на производство почти двух тысяч этих ракет, чтобы иметь возможность продолжать поддержку Украины.

– Они непременно будут сняты, вопрос только в том, когда именно. Тогда война приобретет другой характер и вместо оборонительной станет наступательной. Я должен еще отметить, хотя я не военный человек и не военный эксперт, я считал бы, что очень важно сосредоточиться на Беларуси как на самом слабом звене в российско-белорусском блоке. Устранение Лукашенко приведет к немедленной смене режима в Беларуси. Для формирования там цивилизованного европейского правительства все есть, есть правительство в изгнании, есть серьезные политики, которые сидят в тюрьмах и которые будут выпущены, есть общество, есть народ, который продемонстрировал после последних выборов, что он целиком и полностью против Лукашенко и за Европу. Поэтому как раз устранение Лукашенко немедленно приведет и к смене режима в Беларуси, и к потере Россией очень важного стратегического и политического, и военного союзника.

– Военную кампанию против Беларуси, несмотря на то что с ее территории наносились удары по Украине, представить сейчас невозможно. Но я хотел бы вернуться к теме поддержки Киева Соединенными Штатами и, естественно, другими западными странами. Создается впечатление, что в Кремле по какой-то причине либо не понимают, либо не хотят понять, что в Вашингтоне и других западных столицах относятся к Киеву как к союзнику, подвергшемуся нападению, который заслуживает всяческой помощи, как когда-то в годы Второй мировой войны заслуживал поддержки Советский Союз.

– Что касается союза, конечно, расчет Путина строился как раз на том, что Украина в одиночестве не сможет сопротивляться, что помочь Украине быстро никто не сможет или даже не решится. Мы обсуждаем, входить Украине в НАТО, не входить Украине в НАТО, да на уровне реального сотрудничества Украина уже в НАТО. У Украины сегодня самая мощная в Европе армия с боевым опытом, хорошо вооруженная. Да, какие-то виды вооружений ей до сих пор не дают, я думаю, что и эти ограничения будут сняты, МиГи будут даны, хотя бы польские, Польша готова дать, если Америка возместит отправки МиГов американскими самолетами. То, что Россия не может признать, что она проигрывает войну против Украины, – это понятно, Россия этого не признает никогда. Соответственно, мы уже начинаем слышать и будем слышать теперь постоянно, что на самом деле Россия воюет не с Украиной, а с НАТО, все это противостояние сложное и тяжелое, многомесячное, вызвано исключительно тем, что Россия воюет с НАТО. Ради бога, они могут утверждать все, что угодно. Это, конечно, не так. Главная заслуга во всем, что происходит, – это заслуга Украины, украинцев, украинской армии. На уровне риторики, я думаю, можно не обращать внимания на все то, что говорит российское руководство и российская сторона. А в том, что опасность не миновала, я думаю, правды много. Опасность не миновала потому, что Путин лишился обычной армии, сухопутных войск, наземной армии, а ядерное оружие у него в запасе осталось. Я не устаю повторять, что риск заключается в том, что они будут перебрасывать ядерное оружие в Беларусь и наносить ядерные удары из Беларуси в надежде, что хоть это испугает Европу и они остановят помощь Украине. Я знаю точно, что Европу это не испугает. Я знаю точно, что помощь Украине никто не прекратит. Но риск использования этого оружия с территории Беларуси есть – это еще одна причина, по которой я считаю, что было бы крайне важно лишить Россию этого плацдарма. Потому что наносить термоядерный удар со своей территории Путин не будет, потому что он знает, что он будет уничтожен.

– Юрий, каким образом, с вашей точки зрения, Беларусь может стать плацдармом для нанесения ядерных ударов?

– Дело в том, что Беларусь уже выведена через жульнический референдум, который провел Лукашенко, из безъядерного статуса. Лукашенко уже заявлял неоднократно, что он может попросить Россию о возврате ядерного оружия, забранного оттуда в 1994 году. Оружие, конечно, нельзя незаметно перевезти в Беларусь, но его можно перевезти быстро, самолеты можно снабдить ядерным вооружением быстро. С учетом, что это единственная опасность, которая на сегодня есть для Европы и для Соединенных Штатов, потому что все остальные угрозы сдерживает удачно, успешно, ценой своей жизни, конечно, Украина, то очень важно сконцентрироваться на лишении Путина этого белорусского плацдарма.

– Юрий Фельштинский, вы немало писали о системе власти в России, созданной Владимиром Путиным. Поражение российской армии под Харьковом вызвало негодование и даже критику Кремля так называемыми патриотами. Эксперты говорят о возможном недовольстве в армии действиями руководства страны. Как вы думаете, насколько надежны сейчас позиции Путина? Насколько крепко он держит в своих руках власть?

– Во-первых, в отличие от Лукашенко, Путин не диктатор, Путин – представитель системы госбезопасности, которая управляет страной. Конечно, за 20 лет он стал первым среди равных. Но, тем не менее, он представитель ФСБ на должности президента России. Это, к сожалению, не все понимают, потому что это сразу расставляет все по полочкам. Поскольку у меня большая толстая книжка на эту тему написана, у меня тут намного больше аргументов. Именно поэтому режим Путина в этом смысле стабилен, поэтому никто его в буквальном смысле свергать не будет. При этом у Путина есть возможности еще для лавирования. Вы упомянули критику справа, со стороны Гиркина – это хороший пример. Потому что мы нередко обсуждаем уход Путина или смещение, устранение Путина, считая вероятным приход к власти тех людей, которые хотят подписать с Украиной мир, хотят прекратить войну. А ведь мы можем еще обсудить другой сценарий, когда Путин либо сам занимает сторону Гиркина, либо его сменяют люди, которые, как и Гиркин, считают, что Россия проигрывает войну, потому что она ведет ее недостаточно жестко, потому что она не провела мобилизацию, потому что она не перевела экономику на военные рельсы. Другое дело, что, как мне кажется, у России нет возможности перевести экономику на военные рельсы, для этого нужно еще эти рельсы проложить, а они не проложены. Я считаю, что Россия не сможет провести дополнительную мобилизацию, что это приведет к новой волне бегства молодежи из России. Что армия, которую они наберут, не будет способна воевать. Большой вопрос в том, способна ли воевать нынешняя армия. Поэтому все, что Путин сделает, скорее всего, – это не проведет демобилизацию призыва, который должен быть демобилизован, не отпустит этих ребят домой, что тоже, наверное, будет непопулярный шаг, а потом и через полгода снова не отпустит никого домой, призовет еще один призыв. Вот таким образом он может пополнять армию на уровне примерно 120–130 тысяч человек раз в полгода. Будет ли эта армия боеспособна? Вряд ли. Можно ли будет ею закрыть какие-то дыры на фронте, как Сталин закрывал телами? Можно. Можно ли так вести войну еще 6 месяцев и еще 12 месяцев? Можно. Так что у Путина еще есть ходы.

– Как вы думаете, есть некий критический фактор, который может определить политическое, да и иное будущее Владимира Путина? Иными словами, чья поддержка в данный момент ему необходима для сохранения власти?

– Это некое коллективное решение. В Советском Союзе было политбюро, 21 человек, в ФСБ есть коллегия ФСБ – это 18 человек, если не ошибаюсь, это руководство госбезопасностью. Поэтому не надо считать, что Путин единолично правит страной. Если будет коллективное решение, которое будет заключаться в том, что Путин должен уйти, он уйдет, а если это решение будет заключаться в том, что его нужно умертвить, его умертвят. И не надо считать, что у этих людей будут какие-то сомнения.

– А у вас есть предположения, что может заставить эту группу людей изменить свои взгляды и решить, что, как вы его называете, первому среди равных пора уходить?

– Дело в том, что план войны с Украиной заключался в абсолютно другом. Предполагалось, что Путин через блеф напугает Украину, заставит ее сдаться. Если не получится через блеф, начнет военные действия и захватит Украину за две недели, заставит ее сдаться, поставит там марионеточное правительство. Янукович уже был перевезен в Беларусь, собственно, ждал момента, когда он на белом коне въедет в Киев. Все эти планы, которые, кстати говоря, включали затем захват Молдовы, были разрушены украинцами, которые не сдались и начали сопротивление. И теперь у России нет армии, которую она может направить в Восточную Европу, даже нет армии, которая должна была бы захватить Украину, ничего этого нет. Вы спрашиваете, что может заставить людей вокруг Путина чесать в затылке и думать, что же теперь делать? Трудно сказать, поскольку у них там ни у кого нет двух извилин, ведь ему никто ни разу не задал вопрос: Владимир Владимирович, вы собираетесь 24 февраля перейти границу Украины и захватить ее через блицкриг, а если этот план не сработает, что мы будем делать? А если мы, не дай бог, еще и проиграем эту войну, что мы тогда будем делать? А сейчас возникли для них абсолютно новые реалии. Они искренне не понимают, как в этих реалиях существовать, что является следующим шагом, как переломить эту ситуацию. Переломить ее с точки зрения эскалации конфликта можно, лишь применив ядерное оружие, а никак иначе ее переломить нельзя. Переломить ее через смягчение конфликта, ликвидацию конфликта, можно через прекращение войны, признание ошибки, признание границ 2013 года, согласие выплатить компенсацию за нанесенный Украине, украинскому народу ущерб и согласие на выдачу всех военных преступников в Гаагский трибунал. При этом санкции не будут сняты с России никогда. Никогда в том плане, что санкции могут быть сняты с России только после окончания выплаты репараций и компенсаций Украине за нанесенный ущерб. Сколько десятилетий это займет, я не знаю.

– Вы, Юрий, описываете условия капитуляции Германии в сорок пятом году. Невозможно представить, что эти люди согласятся на подобные условия.

– Совершенно верно, мне это трудно себе представить. Мне трудно себе представить, что все эти люди, которые уже 20 лет вокруг Путина, что они примут такое вот решение.

– А сценарий смягчения режима, прихода к власти если не реформатора, то человека, готового, по крайней мере, дать задний ход этой самоубийственной политике противостояния почти со всеми, вы исключаете?

– Я считаю, что это невероятный сценарий, невозможный сценарий для России. Допустим, попытка снять Горбачева, предпринятая Владимиром Крючковым, председателем КГБ, была попыткой ужесточить режим, а не смягчить его. Попытка успешная снятия Ельцина 31 декабря 1999 года имела своей целью захват власти госбезопасностью и ужесточение режима, а не смягчение его. Поэтому попытка устранить в той или другой форме, все равно в какой, может тоже быть попыткой ужесточения режима, а не смягчения его. Сценарий переломить эту войну через использование ядерного оружия, к сожалению, мне кажется, людям типа Путина покажется более перспективным. Потому что расчет будет на то, что тогда уж Европа испугается. Мне, как историку, на основании и того, что я вижу и наблюдаю в последние семь месяцев, кажется, что ядерная угроза теперь уже никого не испугает и на Западе, и на Украине.

 

«Обозреватель»

Татьяна Гайжевская

Военный эксперт Мельник: Кремль может устроить аварию на ЗАЭС, ВСУ должны бить по РФ.

В ответ на успешное контрнаступление украинских Сил обороны страна-агрессор Россия будет проводить «карательные» операции – наносить удары по объектам критической инфраструктуры в Украине. Если же оккупационные войска будут вынуждены покинуть Запорожскую АЭС, они могут прибегнуть к созданию искусственной аварии на этом ядерном объекте и обвинить в этом Украину.

Успехи ВСУ на фронте существенно сократили количество западных скептиков, которые раньше предпочитали компромисс с агрессором, в частности, за счет интересов Украины. Теперь актуален вопрос о нейтрализации угрозы обстрелов Украины с территории РФ. Лучшим способом является огневое поражение позиций на территории врага.

Такое мнение в эксклюзивном интервью OBOZREVATEL высказал со-директор программ внешней политики, координатор международных проектов Центра Разумкова, военный эксперт Алексей Мельник.

– В настоящее время идет контрнаступление Сил обороны. Ваш прогноз – могут ли они полностью выйти на границу Украины?

– В принципе они уже вышли на границы. Понятно, что у Украины нет никаких военных интересов за этими границами. Поэтому сейчас задача – закрепиться на границах. А дальше будет стоять вопрос, как нейтрализовать угрозы обстрелов, которые будут идти со стороны РФ.

Ранее, если эти обстрелы велись с территории Украины, никто из наших зарубежных партнеров не подвергал сомнению право Украины отвечать на них. Сейчас, вероятно, будет период адаптации к новым реалиям, потому что, как мы знаем, это был сдерживающий фактор сначала вообще для поставок Украине наступательных вооружений, а затем ракет дальнего радиуса действия.

Единственный способ нейтрализовать угрозу обстрелов с территории РФ – это нанесение огневого поражения именно по этим позициям.

– Можем ли мы сейчас, после успешного контрнаступления, рассчитывать на большую военную поддержку западных партнеров?

– Не знаю, можем ли мы рассчитывать на большую поддержку, но в любом случае успехи в контрнаступлении убеждают тех, кто еще, возможно, пытался занимать более осторожную позицию в тот момент, когда казалось, что война переходит в позиционную.

Если бы не было перспективы разрешения этого конфликта в ближайшее время, то, конечно, звучали бы голоса в поддержку той позиции, что нужно искать какой-нибудь болезненный компромисс, возможно, за счет сдачи украинских территорий, потому что никому эта война не выгодна. Страдает не только Россия и Украина, но и европейская экономика, мир предстал перед глобальной угрозой голода и т.д.

Но сейчас, когда Украина показала, что тот способ разрешения конфликта, на котором она настаивает, а именно нанесение военного поражения противнику, действительно возможен, конечно, это лишит аргументов сторонников позиции компромисса или договоренностей с Путиным. Поэтому очевидно, что можно рассчитывать, по крайней мере, на стабильную поддержку.

– Как вы рассматриваете перспективы освобождения условно «старых» оккупированных территорий – Донбасса и Крыма? Ведь мы понимаем, что освободить их будет сложнее, чем оккупированные недавно территории.

– Несмотря на то, что нельзя условно разделять оккупированные территории, все же есть некоторые особенности, касающиеся территории ОРДЛО и территории Крыма.

Относительно ОРДЛО – я не думаю, что существуют какие-либо препятствия по пересечению той линии разграничения, которая существовала с 2014 по 2022 год. Думаю, никаких аспектов там учитываться не будет в случае, если у Украины будет достаточная сила для того, чтобы продвигать наступление.

Что касается Крыма, то там, очевидно, нужны гораздо большие силы, гораздо большие резервы. Возможно применение других подходов, стратегии для деоккупации Крыма.

– По вашим оценкам, какой ответ может дать оккупант на контрнаступление украинских Сил обороны? Считаете ли вы, что он может попытаться вновь захватить уже освобожденные территории, есть ли у него ресурс для определенных успехов на фронте?

– Очевидно, мы уже получили ответ на вопрос о том, какие намерения сохраняются в России и каковы ее возможности, пусть и не очень полный. К примеру, реакция России на контрнаступление Украины в Харьковской области. Это подтверждение того, что Россия не отказалась от своих планов. По крайней мере, от того, что они называют политическими целями.

Возможности России для того, чтобы наносить контрудары, ограничены. Нельзя говорить, что их нет, но они существенно ограничены. Действительно, РФ будет пытаться проводить контрнаступление там, где это возможно, где они будут видеть, что украинскую оборону можно продавить или прорвать.

Кроме того, они будут пытаться проводить карательные операции – это то, что мы наблюдали в течение последних дней. Это удары по объектам критической инфраструктуры, прежде всего, энергетики, чтобы усложнить для Украины условия прохождения зимнего сезона.

Кроме того, есть и очень опасная зона вокруг Запорожской АЭС. Очевидно, что Россия готовит там что-то вроде импровизированного ядерного удара путем создания условий для аварии на ядерном объекте. Эта угроза существует сейчас, она будет реализоваться по мере того, как Россия будет вынуждена покинуть этот объект.

На мой взгляд, есть огромный риск того, что Россия попытается заминировать или нарушить какую-то жизненно важную инфраструктуру, поддерживающую безопасность Запорожской АЭС, чтобы одновременно нанести максимальный ущерб Украине и обвинить в этом нашу страну.

 

(Оновлено 12:00)

«The Insider«

Константин Эггерт

«Один час под Бучей хуже 8 месяцев в Афганистане». Исповедь американского легионера в Украине

Теодор Верона — один из добровольцев Иностранного легиона в Украине. Ему 32 года. Пять лет он прослужил в морской пехоте США, его военная специальность — минометчик. Боевое крещение прошел в Афганистане. В Украину приехал почти сразу после начала войны — как только смог добраться из Мексики, где он живет. Верона рассказал The Insider, почему он решил воевать за Украину, о хаосе первых дней войны и почему он уверен, что Украина вернет все свои территории, включая Крым.

Первый раз я был в Украине в 2019 году. Тогда меня поразило, насколько украинцы патриотичны и насколько четко они видят будущее своей страны. Меня поразил Майдан Незалежности и решимость людей перестроить свою страну. На мой взгляд, Украина следует тем же путем, который проходили США в борьбе за независимость после гражданской войны. Она была кровавой. Но в результате мы как страна, по сути, родились заново и выстроили свои идеалы с нуля. Я с большим интересом наблюдал за Украиной после Майдана, но после поездки в 2019 году стал следить за развитием ситуации еще более пристально — за экономикой, политикой. Мне хочется вместе с украинцами пройти этот исторический путь и помочь им, насколько могу.

Может быть, поэтому решение вступить в Иностранный легион Украины далось мне легко — даже, наверное, слишком. Я сам удивился легкости своего решения. 24 февраля, когда началось вторжение, я разозлился не на шутку: исторические соседи никак не могут оставить Украину в покое, дать ей возможность самой решить свою судьбу — без вмешательства и издевательств.

В день вторжения я сказал своему работодателю в Мексике, что, скорее всего, поеду воевать в Украину. Мне не поверили. Два дня спустя я уволился. Планировал вступить в Иностранный легион в украинском посольстве в Польше. Я купил билет, прилетел в Польшу, отстоял в гигантской очереди беженцев и понял, что проще всего будет приехать на границу и уговорить их принять меня.

Я автостопом добрался до границы, где меня подобрала машина, в которой еще четверо украинцев возвращались на родину. Они ехали в страну, из которой, возможно, уже не смогли бы выбраться из-за нового закона, запрещающего выезжать мужчинам моложе 65 лет. Для меня это стало свидетельством решимости украинского народа победить в войне.

Когда я наконец попал в вербовочный центр, меня встретили два офицера. Они совсем не говорили по-английски, но очень хорошо со мной обращались. Дали мне чуть ли не пожизненный запас сигарет и постоянно жали мне руку. Я побывал в нескольких вербовочных центрах, потому что никто не знал, что со мной делать. В одном из них сотрудники куда-то позвонили и сказали, что здесь у них американец, который хочет сражаться. В итоге меня забрали два офицера и отвезли на базу в Яворове подо Львовом, где, как было широко известно, располагались добровольцы из числа иностранцев. Я прошел собеседование, военные оценили мои навыки и опыт. Я, похоже, оставил хорошее впечатление. Меня сразу же назначили в состав специальной бригады, которую через два дня планировалось отправить на фронт в Киев.

В нашей команде было 25 человек с самым разным боевым опытом — в хаосе войны мы быстро поняли, что некоторым не хватало профессионализма и отваги. Им совершенно нечего было делать на войне такого масштаба. Не знаю, как они попали в отряд. Но вообще, это зачастую трудно определить, пока не начнется бой.

Нас вооружили, мне дали бельгийскую винтовку FAL японской сборки, на ней были японские иероглифы. Это штурмовая автоматическая винтовка калибра 5,56 мм с переключением в полуавтоматический режим. Позже я понял, что это не лучшее оружие для грязи и холода все еще, по сути, зимнего Киева. Винтовка часто заедала, в какой-то момент после первого же выстрела пришлось ее разбирать, чистить и собирать обратно. Я ощущал себя солдатом армии Вашингтона в 1777 году.

В Яворове я провел дня три, затем нас отправили в Киев. По прибытии нам дали час на подготовку, хотя до этого мы не спали всю ночь. Мы загрузили оружие в два грузовика, которыми также пользовался отряд грузинских добровольцев. Грузинский отряд состоял из людей в возрасте от 18 до 58 лет, и они были по-настоящему грозными бойцами, можно сказать, с ореолом настоящих воинов-горцев.

Я тогда еще не видел ни одной карты, ни одного доклада об обстановке, не знал, куда мы идем. Это было очень странно, и я нервничал. Чем ближе мы подъезжали к фронту, тем громче были слышны обстрелы и видны разрушения. Мы выгрузились примерно за четыре километра до линии траншей, прошли через опушку леса и дошли до деревни, оттеснив русских, но потом все равно были сообщения о том, что в деревне осталась парочка российских отрядов, готовивших засаду. К счастью, им это не удалось. Мы проследовали дальше через лес, и обстрел усилился. Я никогда не видел таких интенсивных обстрелов, хотя я сам минометчик. Это была артиллерия и минометы. Похоже, 105 мм калибра, судя по осколкам и зоне поражения.

Когда мы добрались до траншей, я тут же обратил внимание на то, что они неглубокие и неважно укреплены. Было ощущение, что они либо временные, либо выкопаны буквально только что. По нам тут же открыли огонь. Я понятия не имел, где мы находимся, потому что никто ничего не говорил, карту я тоже не видел, видел лишь небольшой город перед траншеей. Тот обстрел — единственный момент за все время, когда моя винтовка производила больше одного выстрела без разборки и сборки заново.

Характер боя был очень похож на Первую мировую. Я сразу понял, что мне придется адаптироваться к таким условиям. Наша команда разделилась, треть бойцов пошла вперед к селу Мощун (населенный пункт в Бучанском районе Киевской области — The Insider), чтобы оборудовать там позиции для снайперского огня. В первую же ночь они попали под очень мощный обстрел. Россияне постоянно обстреливали здание, в котором была наша команда, и мы валили их одного за другим. В итоге перед домом было более 70 тел русских солдат, часть из них были еще живы и стонали. Я тогда сидел в окопе в относительной безопасности, но ситуация ухудшалась, потому что нами никто не командовал. Мы просто не понимали, что делать. К счастью, один из украинцев знал английский. Он обеспечивал нас питанием и руководил перемещением членов отряда между траншеями. У него не было приказа это делать, он был рядовым солдатом, который сам решил помочь нам. Его прозвали «Маньяком», потому что он совершал безумные вещи, совершенно не думая о личной безопасности, но при этом он был очень хорошим, вежливым человеком.

В течение нескольких дней нас постоянно обстреливали днем и ночью. Время от времени россияне подбирались к нашим окопам метров на триста и открывали огонь. Моя винтовка периодически отказывала. Я ничего не мог поделать и стрелял в ответ, только когда мог. Большую часть времени я просто лежал на дне траншеи. Каждый день мы теряли наших иностранных бойцов, которые дезертировали. Они бежали ночью группами по два-три человека через лес. Один из них, уходя, намеренно повредил два пулемета. Он, видите ли, хотел, чтобы враг их не захватил. А нам потом очень не хватало этих пулеметов.

Самым тяжелым моментом для меня была ситуация, когда мне и еще шести бойцам приказали выкопать траншею и соединить два окопа. Нам показали позицию, и мы решили, что каждый себе выкопает одиночный окоп. Россияне пытались этим воспользоваться и постоянно нас обстреливали. В какой-то момент мы увидели, что российский дрон нас заметил и завис над нами. Мне стало ясно, что по нам вот-вот откроют огонь. Я выкопал свой окоп так глубоко, как мог, до плеч, и лег на дно. Последующие четыре часа артиллерия обстреливала наши шесть маленьких одиночных окопов.

Выкопать даже одиночный окоп было не так легко: у нас было две лопаты на шесть человек. Когда не было лопаты, я копал рукой. Кроме того, мне приходилось иногда отстреливаться из своей винтовки, которую по-прежнему все время надо было разбирать. В ней, в отличие от автомата Калашникова, было очень много мелких деталей. Я сидел в окопе, разбирал винтовку, детали складывал себе на колени, а над головой постоянно взрывались снаряды. Приходилось следить, чтобы не потерять детали. В какой-то момент я отказался от идеи стрелять в ответ, решив, что если россияне пойдут на нас, буду драться лопатой или штыком. Это были самые ужасные часы в моей жизни. Это было 13 и 14 марта.

Я бы соврал, если бы сказал, что тогда ничуть не испугался и у меня не возникло в голове мысли уйти. Но будучи одним из старших по возрасту членов отряда, я понимал, что не смогу жить в ладу с собой, если это сделаю. А кроме того, меня вдохновляли украинцы — они даже не думали куда-то уходить. Я смотрел на них и думал: «Если они готовы остаться и умереть в этом окопе, то и я останусь».

В конце концов нам дали приказ покинуть одиночные окопы и вернуться в основной, к отряду. Там мне дали приказ атаковать БТР, укрепленный 30-миллиметровым пулеметом, подобные БТР обстреливали наши окопы этим гигантским калибром. Мы вышли втроем, прошли через разрушенный район города в поисках БТР. Я сам видел полуразрушенные дома и, к ужасу и удивлению, видел в этих домах целые семьи, сидящие вокруг небольших костров. Как же я могу развернуться и сбежать? Как только я их увидел, я понял, что никуда не уйду и буду там до тех пор, пока не будет приказа отступать. К счастью, тот самый БТР был уничтожен танком, поэтому я свою противотанковую ракету передал украинцу, который был поодаль от моей позиции.

По возвращении в строй нам сообщили, что русские готовят новое большое наступление, в котором должны принять участие по меньшей мере тридцать рот, которые концентрировались вдоль наших окопов и подвозили амуницию. Я уже почти забыл про свою бесполезную винтовку и поэтому взял ракету и решил для себя, что это будет мой единственный выстрел. В этот момент я еще раз подумал о возможности уйти. Кто меня может в этом обвинить, у меня же даже винтовки нет, но когда я увидел украинцев с ножами, я понял, что они готовы резать противника, если он доберется до наших окопов.

К счастью, никакого нападения не было. Украинцы собирали небольшие группы и нападали на позиции русских в городе. Русским просто не хватало организованности, чтобы начать наступление. В тот момент я думал, что лучше позволить им подойти к нам, потому что у нас хорошие оборонные позиции. Маньяк объяснил мне, что пока мы продолжаем нападать на них, они устают и пугаются. Оказалось, что так оно и есть, и никакого нападения на наши окопы так и не случилось.

В городе я больше всего опасался снайперов, которые могли достать до наших окопов. Снайперу удалось убить одного украинца, одного грузина ранили в плечо. Еще погиб один гражданский украинец. Ему артиллерийскими снарядом разорвало мышцы и кожу спины — было видно позвоночник. На самом деле, когда видишь, что человеку ничем не помочь, это очень бьет по нервам, демотивирует.

Восемь месяцев, которые я провел в Афганистане, можно приравнять к одному часу под Мощуном. Ситуация в Украине совершенно не похожа ни на что, в чем Америка принимала участие. Может быть, в Ираке было что-то похожее, но там у повстанцев не было вертолетов и самолетов.

Например, в Афганистане раненого всегда заберет вертолет. Через час ты уже в полной безопасности. А на войне в Украине, на первом ее этапе, медицинская эвакуация заключалась в том, что подъезжала машина, тебя в нее погружали и увозили под обстрелами.

На пути к нашим окопам было целое кладбище из гражданских автомобилей, примерно два километра уничтоженных машин. Ни на одной из них я не заметил символов «Красного креста». Это были обычные гражданские машины, все насквозь дырявые от пуль и шрапнели. Я не знаю, кто их водил, но по слухам это были гражданские, которые, как мне кажется, заслуживают отдельной награды, — они просто подъезжали к окопам, брали раненого и гнали на максимальной скорости прочь. Если вас ранили в городе, шансы на выживание невелики, особенно если рана серьезная, потому что приходилось идти через вражеские линии и ждать машину. Для сознания типичного американца это была психологическая травма — я надеялся, что если меня ранят, то не тяжело. Я бы хотел, чтобы американцы прислали в Украину бронеавтомобили, как в Афганистане, от которых отскакивают пули.

В Мощуне я провел шесть ночей и семь дней, но мне они показались вечностью. За все это время я спал восемь часов. Было очень холодно, я часто просыпался в снегу. У украинцев были только небольшие одеяла, зато много печенья и шоколадок. А еще были маринованные огурцы. Я помню, что из-за холода пил очень мало воды.

А еще я запомнил собак. Их владельцы или погибли, или уехали, бросив питомцев. И эти собаки спали вместе с нами в окопах — согревали нас своим теплом. Была одна неприятная история, когда я в полной темноте попытался углубить окоп, вонзил в землю лопату, а там была собака, которую я не видел. На меня все очень сильно разозлились, решили, что я сделал это намеренно. Обругали по-русски и по-украински. Другая собака получила ранение шрапнелью. Не знаю, выжила она или нет.

Когда нас отвели с позиций, я еще несколько недель провел в Украине. Во Львове я три недели помогал готовить новобранцев из числа иностранцев. Это был воодушевляющий опыт, многие из добровольцев до сих пор со мной общаются. Все они сейчас воюют — а до этого некоторые из ребят даже винтовку в руках не держали.

Ресурсы россиян кажутся неисчерпаемыми. Сколько бы танков и БТР украинцы ни уничтожали, тут же в бой шли новые. А еще у россиян есть какая-то странная готовность умирать. Я не хочу никого обидеть, но исторически российскую армию никогда не волновали потери среди своих. Многие мои друзья рассказывали, как целые роты россиян гибли мгновенно в результате идиотского приказа атаковать какую-то позицию. В Мощуне у нас погибли трое, но перед нашими окопами лежало 60 или 70 трупов россиян. Они, полностью истощенные, погибали один за другим на моих глазах от снайперского огня. Выбегает один — его убивают, за ним другой — и его тоже кладут. И так много раз. Мне тогда казалось, что у них какой-то неисчерпаемый запас живой силы. Мне как человеку с западным сознанием это непонятно… Многие из них умирали долго, и им никто не помогал. Я слышал, как они кричали, просили о помощи.

Украинцы же в целом очень сильно переживают друг за друга, стараются поддерживать, спасают раненых. При этом они жестко стоят на позициях и не выходят из боя. В этом их преимущество. Был случай, когда один или двое россиян подобрались к нашим окопам на расстояние метров тридцати. Один из украинцев взял американскую ракету AT4, быстро прочел инструкцию, вскочил на кромку окопа, прицелился за 3–4 секунды, выстрелил в них и спокойно вернулся в окоп. При всем этом вокруг него постоянно свистели пули. Нам он сказал: «Надеюсь, я их не убил. Просто хочу, чтобы они отсюда убрались». Его совершенно не радовало то, что он сделал, не было никакого садизма с его стороны. Такие настроения я часто наблюдал среди украинцев — они никакого воодушевления или возбуждения от войны не испытывали, но и сдаваться не собирались.

Никто не держит пистолет у их виска, никто их не заставляет, но если они сдадутся, то перестанут существовать как народ. Один из моих друзей рассказал мне историю о том, как в небольшой траншее в их подразделении под беспрерывным российским обстрелом сидели двадцать солдат. Эта траншея должна была отвлекать внимание от более важных целей. Через неделю из двадцати человек остались четверо. Но никто из них не покинул позиции.

Среди иностранцев, которые сегодня сражаются в Украине, в основном храбрых и подготовленных профессионалов (всяких там игроков в Call of Duty, которые просто хотят почувствовать запах пороха, теперь уже украинцы отсеивают) распространена идея о том, что сдаться — не вариант, никто не пойдет в русский ГУЛаг. Если я вернусь в Украину, я сделаю все, чтобы они не смогли взять меня живым и в сознании.

Меня никогда раньше не пытали. Я не хочу оказаться в положении, когда меня вынудят сказать что-то плохое о своей стране или об Украине. Россияне умеют это делать, и я бы не хотел, чтобы на моей совести было что-то подобное. Если я не смогу вырваться с боем, то, скорее всего, покончу с собой.

Глядя на ситуацию в Украине, я думаю, что у самих россиян нет понимания, зачем они это делают. На оккупированных территориях российский военный даже в ресторан спокойно не сможет пойти из-за страха, что кто-то ему нож в спину вонзит. Украинцы будут упорно и беспощадно сопротивляться. Это ничем хорошим для оккупантов не кончится. Я уверен, что Украина не только победит, но и вернет все свои территории, включая Крым.

Больше всего я опасаюсь, что Запад начнет давить на Украину и требовать от нее уступок России. Если это произойдет, мне будет очень стыдно за западные страны. Мы до и после Второй мировой уже продали Восточную Европу, и я бы очень не хотел увидеть нечто подобное. Меня беспокоят европейские пассивность и слабость.

Украине очень нужно более современное западное оружие — оно способно склонить весы в этой войне на ее сторону. Даже одна рота танков Abrams может уничтожить массу древних российских T-72 и T-64. Главное, нужно помнить: каждая секунда промедления — это, возможно, еще один погибший украинец.

 

«Грани. Ру»

…»А еще, когда русские пришли, то сразу исчезли все цыгане», — рассказывает Саня, железнодорожный рабочий из Балаклеи, кажется, не понимая, какая у него вышла аллюзия. Что с ними случилось, неизвестно — возможно, просто бежали, как считает жена Сани. Но когда я был в апреле 2014 года в Славянске, уже оккупированном группой Гиркина, то встретил цыгана, который просил передать, что их там «кошмарят»: изгоняют из домов и убивают. Наравне с теми, кто говорит на украинском.

Нам очень повезло встретить Саню возле вокзала. В Балаклею уже пустили пригородный поезд из Харькова — легкий, потому что ехать приходится через полуразрушенный мост. Но цивилизация сюда вернулась еще не в полной мере: на вокзале нет ни привычного кофе, ни таксистов. Возле станции толпятся люди, чтобы зарядить телефоны от генератора. Мимо на скутере промчалась пожилая пара. «Они каждый день так ездят, — объясняет Саня. — С детьми поговорить по телефону». Связь в городе есть только в некоторых местах. Во время оккупации на такие места налетали патрули — проверять мобильники. Если обнаруживали какую-либо крамолу, хозяев забирали.

Дмитрий Галко   Балаклея: конец рашистского банкета

 

«The Moscow Times«

Владимир Пастухов

«Между Сциллой и Харибдой». Что выберет Кремль — ядерный удар или мобилизацию

Даже если Кремль ближайшей осенью постарается уйти от этого выбора, через круг останутся те же два варианта.

Оказавшись зажатым в стратегическом тупике между мобилизационной Сциллой и ядерной Харибдой, Кремль не спешит делать свой выбор. Ни то ни другое решение ему не симпатичны, так как они создают хоть и не явные, но совершенно реальные угрозы существованию режима.

Поэтому, действуя в привычной для него манере двух щедринских генералов, которые все сидели и думали, что бы такое предпринять, чтобы все поменять, ничего на самом деле не меняя, Кремль, скорее всего, будет стремиться поначалу принять паллиативные тактические меры и разрешить ситуацию в выгодную для себя сторону наличными ресурсами.

Таких наличных ресурсов осталось не так много: это сохраняющееся превосходство в общей огневой мощи (в широком смысле слова), позволяющее, в принципе, проведя перегруппировку, «контрконтратаковать» на этом же или другом участке фронта, и такое же превосходство в ракетах и авиации дальнего действия, позволяющее пока держать под ударом всю территорию Украины и кошмарить гражданское население.

На мой взгляд, и то и другое будет в ближайшее время реализовано, но второе (кошмарить гражданское население) будет сделать значительно проще, и ему будет отдано предпочтение. Безнаказанно уничтожать гражданскую инфраструктуру все-таки намного проще, чем прорывать глубоко эшелонированную оборону украинской армии.

Возможно, мы стоим на пороге совершенно нового этапа войны с кратным увеличением жертв среди гражданского населения. Это будет иметь свои последствия. Картина разрушенных и замерзающих украинских городов не только не позволит Западу отказаться от существующей военной помощи (несмотря на собственный энергетический кризис), но и сделает неизбежным предоставление Украине качественно иных систем вооружений, включая самые современные средства ПВО и наступательные вооружения с дальним радиусом действия до 300 и более километров. И здесь мы подходим к самому главному: к тому, как Украина будет использовать эти вооружения.

Полагаю, что война подошла к такому рубежу, где уровень взаимного озлобления и ненависти делает практически невозможными любые «джентльменские соглашения» как друг с другом, так и с третьими лицами. В связи с этим договоренность, якобы существующая между Украиной и США, о том, что украинская армия не будет применять поставляемое оружие для нанесения ударов по территории России, представляется трудно исполнимой. И, наоборот, я могу предположить появление в Украине нового общественного консенсуса о допустимости войны на территории противника, то есть России. Да и странно было бы ожидать другого после всего того, что уже случилось на этой войне и, тем более, после массовых ударов по гражданской инфраструктуре последних дней.

В этой связи знаковой является статья Главнокомандующего ВСУ Валерия Залужного, в которой указывается, что даже полный возврат всех оккупированных территорий с перебазированием Черноморского флота в Новороссийск не снимает проблему военной угрозы со стороны России, из чего можно сделать вывод, что война должна продолжаться до полного устранения такой угрозы, то есть и на российской территории. Собственно, удары по российской территории давно уже наносятся, поэтому речь идет скорее о масштабах и о возможности физического появления украинских войск на части этих территорий, например при высадке десанта.

Такой разворот событий сделает как мобилизацию, так и применение ядерных боеприпасов практически неотвратимыми.

То есть через круг Кремль все равно окажется перед тем самым выбором, от которого постарается уйти ближайшей осенью. Предполагаю поэтому, что мы пока находимся на самой ранней стадии эскалации этого военного конфликта и что по весне, если не ранее, нас ждут новые великие потрясения. Избежать их можно, только разорвав в каком-то звене описанную выше последовательность событий, что крайне непросто и, скорее всего, потребует смены режима либо в Москве, либо в Киеве.

 

(Оновлено 11:00)

«Новая газета. Европа»

Юлия Латынина, специально для «Новой газеты. Европа»

«Как России уйти сейчас со станции с чистым лицом? Придется бежать»

Интервью генерального директора Запорожской АЭС Петра Котина

Петр Борисович Котин — исполняющий обязанности президента национальной атомной энергогенерирующей компании «Энергоатом» и генеральный директор Запорожской АЭС с 2019 года. После российского вторжения на территорию Украины Запорожская АЭС была захвачена российскими войсками. Из-за повреждения линий электропередач в результате обстрелов работа станции была приостановлена. 1 сентября миссия МАГАТЭ во главе с Рафаэлем Гросси посетила Запорожскую АЭС. По результатам визита был опубликован отчет, подтверждающий наличие следов регулярных обстрелов и предупреждающий о критической степени опасности ядерной угрозы.

Юлия Латынина поговорила с Петром Котиным.

— Петр Борисович, мы всё время слышим: то станцию отключают от сети, то заглушают реактор, то реактор опять работает. Объясните нам, мирянам: для станции безопаснее, чтобы реактор был включен или чтобы он был выключен и станция была отключена от сети?

— Станция должна иметь постоянный источник внешнего электроснабжения. Она должна быть постоянно связана с энергосистемой. Для чего это нужно? Если нет света на площадке станции, то нет питания для насосов, которые охлаждают ядерный материал. Если этот материал не охлаждается, через полтора-три часа он начинает плавиться. При плавлении уран проникает в теплоносители и грунт, что приводит к радиационной аварии: летучие вещества выходят в атмосферу и образовывают радиационное облако, которое разносится ветром. Поэтому после того, как вы первый раз установили топливо в реактор, включили установку и запустили реакцию деления, вы ее уже никогда не остановите. Внутри топлива никогда не будет останавливаться распад, дающий тепло, которое нужно постоянно снимать. Охлаждать нужно даже уже отработанное топливо — для этого и нужны бассейны выдержки рядом с реактором. Но если топливная сборка стоит три-пять лет, уровень нагрева падает до такой степени, что топливо можно выставить в сухое хранилище.

На Запорожской атомной станции есть такое хранилище — там топливо охлаждается просто воздухом. Весь этот период, пока оно не попало в сухое хранилище, нужно охлаждение топлива. Для охлаждения нужна вода. Воду качают насосы, а они требуют электроэнергии. На случай, если все линии перебиты и на станции нет питания — такая ситуация называется «блэкаут», — есть дизель-генераторы. На Запорожской АЭС их 20. Если происходит потеря внешнего питания, они включатся в работу и начинают подавать напряжение на насосы, которые охлаждают топливо. На станции есть запас для генераторов на 10 дней работы. Каждый день они потребляют больше 200 тонн топлива. Таким образом, если происходит такая ситуация — то будьте добры восстановить внешнее питание.

— Или включить реактор?

— Да. Такую ситуацию мы проходили. Шестой блок оставался работать, когда все линии были полностью повреждены обстрелами российских войск. Запорожская атомная станция была в режиме полного отключения от энергосистемы Украины и по резервным, и по основным линиям выдачи. Когда последние две линии были перебиты, блок перешел на собственные нужды. От своего генератора он запитывал всю станцию. Собственная мощность энергоблока не такая большая — от 100 до 150 мегаватт, и это достаточно критично для его работы. По имеющимся спецификациям блок может работать в таком режиме около двух часов. После двух часов необходимо полностью контролировать теплотехнические параметры, и в случае, если будут какие-то отклонения, блок требуется немедленно отключить. У нас он проработал три дня. За три дня были восстановлены линии связи. После этого мы отключили энергоблок и перешли на питание от внешних источников. Сегодня все шесть блоков переведены в холодный режим.

Фактически сейчас мы запитаны от энергосистемы Украины.

— А что произойдет, если Путин отключит энергосистему Украины своими ракетами?

— Если энергосистема Украины отключится от нас, то мы пойдем по сценарию «блэкаута» и будем запускать дизель-генераторы, как я уже сказал. Если мы сравним эту ситуацию с тем, что было на Фукусиме в 2011 году, мы увидим, что там была примерно такое же положение, только вызванное другой причиной — серьезным землетрясением, из-за которого были повреждены все линии связи с энергосистемой Японии. У них включились все генераторы, которые начали подавать питание на охлаждение энергоблоков. Но из-за землетрясения образовалось цунами, и за 30 минут волна дошла до станции и затопила все генераторы. Через три-пять часов они уже имели плавление всех четырех реакторов. Всё только из-за того, что нет внешнего питания. С этим играться не надо. Это очень серьезно. Сам «блэкаут» — это проектная ситуация, для которой предусмотрены меры ликвидации. Однако до этого не должно доходить.

Гражданский ядерный объект не должен обстреливаться. Он не должен захватываться. Он не должен превращаться в военную базу.

Надежность и целостность линий связи должна быть обеспечена в любом случае. Первая стадия Фукусимы уже есть: линии повреждены. Ждем цунами. Пока до этого, слава Богу, не дошло.

— Это один из самых важных вопросов, которые я хотела задать. Станцию обстреливают. Россия говорит, что это Украина. Украина говорит, что это Россия. Когда я пыталась в этом разобраться, то обратила внимание, что обстрелы происходят в первую очередь по линиям электропередач. Из того, что вы сейчас сказали, я понимаю, что линии электропередач — это та вещь, без которой ядерная станция превращается в потенциальную Фукусиму. Соответственно, единственная страна, которой было выгодно уничтожение линий, — это Россия, потому что нет никакого смысла Украине допускать, чтобы станция буквально расплавилась. Правильно ли я это понимаю?

— Правильно. У нас есть очень много прямых свидетельств того, что обстрелы проводит российская сторона. Российская сторона начала с провокации. Было желание переключить Запорожскую АЭС на работу в российской энергосистеме. Российская частота в энергосистеме сейчас не совпадает с украинской: буквально за пять часов до войны Украина отключилась от российской энергосистемы и 17 марта синхронизировалась с Европейским Союзом. Таким образом, вы не можете просто так отключить станцию от украинской энергосистемы и включить ее в российскую. Вам нужна стадия полного выключения — вы можете отключить всё, что связывало ее с украинской системой, и только потом включить ее в российскую. Если вы включите две энергосистемы разной частоты, будет повреждение оборудования. Это нельзя сделать технически. Поэтому примерно месяц назад представители Росатома, которые там сидят, прислали на станцию программу по переключению АЭС на Крымскую энергосистему.

Первым пунктом этой программы было написано: необходимо, чтобы было серьезное повреждение всех линий связи Запорожской АЭС с украинской энергосистемой. Утром мне прислали эту программу, я ее прочитал, а в обед уже пришла информация, что по станции и линиям связи начались обстрелы. Понимаете, какая получается ситуация? У нас все линии повреждены, и тут появляется Россия на белом коне и говорит: «Мы вас сейчас из Крыма подключим, чтобы у вас там ничего не расплавилось». И эта провокация длится до сих пор.

Была еще одна: примерно три недели назад привозили автобус с пропагандистами в Энергодар. В девять часов вечера они заселились в гостиницу, провели совещание с российскими военными, и уже в 11 часов две-три бригады российских солдат с гранатометами выехали на территорию атомной станции, которую они начали беспорядочно обстреливать. Есть видео этих обстрелов от жителей Энергодара. Там слышно, как стреляет гранатомет и падает снаряд. Время между выстрелом и падением снаряда — от одной до трех секунд. Это в районе от одного до трех километров расстояния. То есть это всё делается с территории вокруг Энергодара, где находятся только российские войска. Там нет украинских военных. Они сами стреляют в направлении Запорожской станции, а потом переезжают на новое место и стреляют снова, а после этого заявляется, что обстрелы ведутся украинской стороной, и ракетными градами начинают накрывать Никополь и Марганец, мирные города под украинским контролем. Туда как раз проходят линии от Запорожской АЭС, которые очень важны, чтобы связываться с энергосистемой.

Это продолжается все эти три недели. Происходит так: ночью повреждают одну линию, остается другая, с которой питается станция. Начинают ремонтировать поврежденную линию. Только она ввелась — из-за обстрелов умирает другая линия, и начинают ремонтировать ее. Несмотря на это, пока что всё время было так, что станция оставалась запитанной от энергосистемы. Но вот неделю назад у нас случилось полное обесточение, когда все линии были повреждены и запускались дизель-генераторы. Как только появилась возможность возобновить питание от внешних линий, мы отключили реактор и перевели его в холодное состояние. Это состояние самое безопасное, но опять же, оно безопасно для мирного часа, то есть когда вас не обстреливают и когда не могут попасть в том числе по ядерному материалу.

— Это очень важно. Я не видела, чтобы эта мысль была где-то точно сформулирована: именно обстрел линий электропередачи представляет главную опасность и превращает станцию в потенциальную Фукусиму. Из этого очевидно, что обстрелы ведет Россия. Это так?

— Да, вы всё правильно понимаете. Есть одно «замечательное» видео. На нем виден советник Росатома по фамилии Карчаа. Это абхаз, который в период, когда Абхазия была захвачена Россией, перешел на сторону России. Он помогал, продвинулся, сделал какую-то карьеру. Периодически он приезжает на станцию, рассказывает, что он самый главный, что Россия здесь навсегда и что всем нужно писать заявления на перевод в Росатом. Он вел миссию МАГАТЭ по территории (хотя он вообще нелегально находится на станции и миссию должен был принимать генеральный директор).

Так вот, на территории станции есть несколько прилетевших ракет, которые не разорвались.

Одна из этих ракет была даже показана в пропагандистских СМИ России. Она вошла в землю, но не разорвалась, как и многие снаряды, которые прилетали на территорию станции с российской стороны. Видимо, старые или что-то с ними не то. И вот стоит миссия МАГАТЭ, и Гросси задает вопрос этому Карчаа: «Ракета торчит с российской стороны. Почему ты говоришь, что это обстрел с украинской стороны, если она вот там, а ракета вошла отсюда?» Карчаа им объясняет, что ракета зашла с украинской стороны, а потом развернулась.

— Мы обсуждали этот случай с Русланом Левиевым из CIT. Он сказал, что это был хвостовик от «Урагана». Хвостовик, который после взрыва ракеты начинает вращаться, как воланчик, и действительно может упасть в любое место. Сейчас вы говорите, что это неразорвавшаяся ракета, и это меняет дело. Если это ракета, то она в воздухе, конечно, не вращается.

Еще один вопрос про персонал станции. Говорили о пытках, о том, что люди, которые должны управлять сложнейшей ядерной электростанцией, живут в состоянии физического и морального шантажа и запуганы до того, что боятся рассказывать об этом даже после отъезда. Это так?

— Да, именно так и происходит. Около 200 людей, по нашей информации, было захвачено и сейчас содержится в клетках, которые оборудованы в городе Энергодар. Вы знаете тот случай, когда забили до смерти водолаза. Он умер через три часа после того, как его привезли в больницу. Это был работник Запорожской атомной станции. Вы знаете наверняка и про Сергея Швеца, которого расстреляли дома, и он выжил после пяти пуль в тело. Совсем недавно во время обстрелов у нас было ранено два человека. Погиб человек, который ехал на автомобиле с водителем на работу на станцию. Совершенно непонятная ситуация: был взрыв, и после этого пулеметная очередь по машине. Водитель умер на месте, а наш сотрудник — в больнице после этого.

Мы не знаем, где находится примерно десять человек. Их забрали, и судьба их неизвестна. Живы они или нет — мы не знаем.

Персонал на пределе. В последние месяцы после того, как начались все эти обстрелы, я разговариваю с руководящим персоналом. Я слышу и по голосу, и по интонации, и по тому, что они докладывают, что они все уже находятся на грани истерики. Тяжело. Минимальное количество персонала сейчас на станции. Большинство находится в городе. Около двух с половиной тысяч человек выехали с территории станции. Подавляющее большинство вывезли свои семьи, а сами вернулись обратно, чтобы отвечать за радиационную безопасность. Но я думаю, что в течение от двух недель до месяца эту ситуацию нужно прекратить и делать там демилитаризованную зону, иначе мы будем иметь уже серьезные срывы руководящего персонала на станции. Я думаю, необратимые сдвиги в психике произошли у многих, но ситуацию необходимо нормализовать и довести условия работы персонала до нормальных. Это одна из рекомендаций МАГАТЭ — устранить все, как они говорят, сhallenging conditions, чтобы персонал мог надежно выполнить свою функцию по безопасной эксплуатации энергоблоков Запорожской АЭС. Станция эксплуатируется уже практически 40 лет украинским персоналом, и ни одного инцидента там не было, пока не появились «освободители» и не превратили станцию в военную базу.

— В чем цель этих «освободителей»? Фукусима?

— Я не думаю. Мне кажется, изначальная цель была за три дня захватить Киев, и никто не ставил разветвленных задач по Запорожской АЭС. Может быть, они хотели захватить одновременно Запорожскую и Южно-Украинскую станции, но на пути к Южно-Украинской возникла река Южный Буг. Они доехали до этой реки, и там вооруженные силы Украины их остановили и отбросили. Запорожская станция находится в таком месте, что можно прямо по полю проехать на танках и зайти туда. Вот они ее захватили и стали думать: «А что мы тут делаем вообще?»

Приехал вице-премьер из России в Запорожскую область и стал рассказывать, что Россия здесь навсегда, что мы теперь под Росатомом. Все эти слова на станции уходят в песок. Человек приезжает и рассказывает вот такую дичь, а украинский персонал его слушает и думает: «Кто ты вообще такой, зачем ты сюда приехал и что тебе здесь надо?» Он им рассказывает про русский мир и говорит, что Украина будет покупать электроэнергию у Запорожской станции. Ну это же дичь! Человек просто сам для себя хочет оправдать, для чего они захватили станцию. Для чего вам Запорожская атомная станция? Люди пытаются сами для себя найти причину, почему они туда залезли и для чего оно им надо. Найти не могут. Сейчас как оттуда выйти с чистым лицом, чтобы просто так не сбежать? В конце концов бежать придется. Хотелось бы, чтобы они пораньше поняли, что ядерный объект надо вернуть туда, где он был 40 лет. И вышли бы оттуда спокойно, чтобы их не заставляло ни международное агентство МАГАТЭ, ни миротворческие контингенты. Поступите как люди нормальные. Выйдете оттуда, признайте, что это ошибка, чтобы обеспечить ядерную безопасность не только Украины, но и России. Перестаньте угрожать всему миру, и все вздохнут с облегчением: и иностранцы, и персонал, всё население Украины и мира.

— Петр Борисович, правда ли, что Путин прощупывает пути отхода со станции? Эта теория имеет под собой какие-то основания?

— Мы знаем, что миссия МАГАТЭ была на станции. Первым результатом этой миссии был отчет, который они выпустили. В этом отчете они дали семь рекомендаций эксплуатирующей организации, то есть нам. Мы разработали план действий по выполнению всех этих рекомендаций. Но выполнение любого из них требует деоккупации станции. Соответственно, мы можем выполнить их только после того, как будет создана демилитаризованная зона вокруг АЭС. На сегодня, насколько я знаю, Гросси проявляет достаточно высокую активность для того, чтобы провести переговоры по созданию такой зоны вокруг Запорожской АЭС.

— Я говорила с Михаилом Подоляком, он был очень недоволен Гросси. Подоляк подтвердил, что Гросси должен был призвать к выводу российских войск и сказать, кто именно обстреливает станцию. Насколько я понимаю, вы чуть более довольны его работой. Это так или вы вынуждены с ним соглашаться, потому что кроме него никого просто нет?

— Да, это правда, никого другого нет. Мы с самого начала занимали позицию критики действий МАГАТЭ. 3 марта совет директоров МАГАТЭ принял резолюцию, которая содержит прямое требование выхода российских войск со всех ядерных объектов (на тот момент была захвачена только Чернобыльская АЭС). Но ровно в ночь после принятия этой резолюции российские войска подошли к Запорожской АЭС и начали обстрелы. После этого мы не слышали ни заявлений в отношении этой резолюции, ни того, о чем говорил господин Подоляк. Только сейчас эта ситуация начинает сдвигаться с мертвой точки. Сейчас мы видим активную позицию со стороны Гросси по созданию так называемой «зоны безопасности». Мы подразумеваем под этим понятием демилитаризацию и создание периметра, за которым не будет находиться никаких военных формирований. Что понимает под этим господин Гросси, нам пока до конца не ясно. Но наша позиция состоит именно в том, чтобы создание зоны безопасности включало в себя полную демилитаризацию.

— Правильно ли я понимаю, что после своего позорного доклада — лично я называю его именно так — господин Гросси пришел в себя и стал предпринимать какие-то действия?

— Да, насколько я знаю, сейчас он проводит переговоры о создании зоны безопасности вокруг АЭС. Опять же, повторяю: сейчас вопрос в том, что именно будет включать в себя эта зона. Мы с самого начала настаивали на демилитаризации и выполнении резолюции МАГАТЭ от 3 марта и говорили о введении миротворцев ООН в эту зону, если будет такая необходимость. Если нет возможности напрямую передать управление украинской стороне — давайте хотя бы введем туда миротворческий контингент, и пусть он контролирует ситуацию. Сейчас лучшее решение для нас и для общей безопасности состоит в том, что надо вывести оттуда российских солдат, которых там около 500. Они захватили два объекта инфраструктуры, которые задействованы в ликвидации возможных аварий: кризисный и инженерно-технический центры. Это два хорошо укрепленных бункера, которые находятся под землей. В этих бункерах находится вся инфраструктура, позволяющая управлять станцией. С самого начала они захватили эти помещения потому, что они хорошо укреплены. Там они живут. В том числе там есть 15 человек из персонала Росатома.

Из энергоблоков номер один и два и машинных залов они фактически сделали гаражи для своего тяжелого оборудования и грузовиков. В машинном зале первого энергоблока находится 14 грузовых «Уралов», и еще шесть или семь находятся в машинном зале второго блока. Когда сотрудники МАГАТЭ были, они видели, что российская тяжелая техника стоит там. Это дикость, что инфраструктура атомной станции используется в военных целях. Это запрещено всеми документами ООН. Ядерный объект не может быть целью нападения ни одной из сторон.

Но мы всё-таки с оптимизмом смотрим на то, что делает господин Гросси, и надеемся, что он доведет ситуацию до того, что в процессе переговоров будет достигнута цель демилитаризации станции. Военная база должна превратиться в то, чем она была 40 лет — то есть стать гражданской атомной станцией, которая производит электроэнергию для нужд жителей Украины. Нам это необходимо, в первую очередь, для того, чтобы мы подготовились к прохождению холодного сезона. Начиная с октября-ноября нам нужна Запорожская АЭС.

— Прямо сейчас Росатом строит станцию в Турции и собирается строить еще одну в Венгрии. Рассматривает ли господин Гросси санкции против Росатома, если тот продолжит, с одной стороны, выступать в роли ядерного террориста, а с другой — строить станции по всему миру?

— Я полностью с вами согласен. Свои предложения по поводу санкций против Росатома и всех аффилированных с ним компаний мы направляем и в МАГАТЭ, и в ЕС. В том числе это касается тех денежных потоков, которые Росатом получает от строительства новых проектов и поставок своих технологий за рубеж. Но мне кажется, мы сильно переоцениваем роль Гросси и МАГАТЭ. Очевидно, что другой столь же авторитетной организации в мире сейчас просто нет, и Гросси ограничен мандатом МАГАТЭ. В этом мандате у него есть технические функции по поддержанию ядерной безопасности. Все эти политические вопросы находятся за пределами его мандата. Он всё время это декларирует: военный вопрос — это не мое, я приехал, оценил безопасность на АЭС, она нарушается тут, тут и тут. При этом он не говорит о причине, по которой это происходит. Это принцип работы МАГАТЭ на любой станции: они не навязывают способы решения проблемы, они просто говорят, к чему может привести проблема, если ее не устранить.

Данный случай — это экстраординарная ситуация, конечно. Такого никогда не было: впервые в мире в результате военного конфликта захвачены гражданские ядерные объекты и превращены в военные базы со всеми соответствующими действиями — обстрелами и большими угрозами для безопасности ядерного материала. Тут, безусловно, необходимы нестандартные действия. В первую очередь, от Гросси как от руководителя этой организации.

Поэтому у нас двоякая позиция: с одной стороны, мы понимаем, что он ограничен функциями своего мандата, с другой — необходимо делать решительные шаги для того, чтобы обеспечить безопасность станции.

— Вы сказали, что в машинных залах стоят грузовики. Правильно я понимаю, что там сейчас не стоят «Грады»? Одно время говорили, что там находятся именно «Грады», которые потом выезжают на берег и обстреливают Никополь.

— В первом машинном зале стоит 12 автомобилей «Урал». Они крытые. Что находится в кузовах этих автомобилей, никто не знает. Российская сторона утверждает, что там находится оборудование, которое предназначено для ликвидации возможной аварии, но никто им, естественно, не верит, а они никого не пускают. Инспекторов МАГАТЭ они были вынуждены провести, и в отчете есть фотографии, как инспектора идут и рассматривают эти «Уралы», но внутрь не заглядывают. Позже двум инспекторам, которые продолжают оставаться на станции, дали заглянуть в кузов двух заранее подготовленных машин. На самом деле, неважно, что там находится, «Грады» или это просто «Уралы» со взрывчаткой и оружием в кузовах. Их там быть не должно. То, что они там, — это уже нарушение всех правил и принципов безопасности. Нахождение там тяжелой техники создает пожарную угрозу первому энергоблоку и машинному залу, где находится турбоагрегат, масло, водород для охлаждения и много других взрывоопасных веществ. Это всё создает угрозу того, что при возникновении пожара его просто невозможно будет потушить. Все проходы забиты этими автомобилями: пожарная машина туда просто не сможет заехать. Пожар в таком случае сможет легко распространиться и дойти до реакторного отделения. Ну а дальше, при повреждении системы безопасности и насосов, может быть нарушена система охлаждения реакторов и бассейнов выдержки, где находится ядерное топливо. Это достаточно длинный путь, но «Уралы» в машзале стоят в начале этой цепочки, которая может в конце концов привести к радиационной аварии.

— Я слышала где-то, что в машинном зале была слита емкость на 140 тонн масла. То есть можно сказать, что люди, которые разместили грузовики в машинном зале, даже позаботились о безопасности и слили масло. Это правда?

— Нет, когда они пришли к генеральному директору и главному инженеру и под дулами автоматов заставили открыть машзалы, чтобы загнать туда автомобили, мы распорядились слить масло и удалить водород из первого и второго энергоблоков. Это не их действие, это наша предосторожность, потому что, если возникнет пожар из-за того, что там взорвался один из этих автомобилей, он сразу перекинется на оборудование.

— Скажите, те удары, которые Путин наносит сейчас по украинской энергосистеме, — это бессильная злоба или вы видите за ними какую-то рациональную цель?

— Мы думаем, что это план, а не бессильная злоба. Удары наносятся по объектам энергетики для того, чтобы затруднить работу энергетической отрасли Украины в преддверии подготовки к зиме. Много объектов инфраструктуры уже разрушено ударами: и линии электропередач, и тепловые станции. На мой взгляд, все эти действия направлены на эту конкретную цель.

— Как профессиональный энергетик, вы можете сказать, чем грозит нанесение последующих ударов энергосистеме Украины?

— Всё зависит от того, как много объектов будет разрушено. Потребление электроэнергии в Украине с начала войны сократилось на 40%. В том числе это произошло из-за того, что были разрушены предприятия на востоке Украины и объекты инфраструктуры — то есть просто невозможно передавать энергию даже с тех станций, которые еще могут работать. Если продолжать этот процесс дальше, конечно, можно добиться того, что энергосистема Украины рассыпется на отдельные участки с обесточиванием целых зон в Украине. Это будет нарушать и экономику, и гражданскую инфраструктуру, и военную.

— Как это предотвратить? Передачей энергии из Европы или только перехватом «Калибров»?

— Должны использоваться все возможные способы: перехваты, ПВО, защита объектов, по которым могут наноситься удары. Я думаю, что на уровне военных и служб разведки уже предпринимаются соответствующие шаги.

 

(Оновлено 10:00)

Deutsche Welle

Анна Филь

«Россия приватизировала победу над фашизмом»

Главный раввин Украины Моше Реувен Асман в интервью DW объяснил, почему он советует евреям уезжать из России и каким видит исход войны в Украине.

DW: Ребе, мы сейчас возле центральной синагоги Киева — это синагога Бродского. Это здание с первых дней войны стало убежищем для многих людей. Расскажите, что здесь было?

Моше Реувен Асман: Здесь у нас был центр для беженцев. Поначалу было непонятно, откуда, куда бежать, что происходит. Мы здесь организовали центр гуманитарной помощи, которую раздавали наши волонтеры.

— Здесь до сих пор раздают гуманитарную помощь?

— Каждый день. Детские подгузники, еду, лекарства… Мы получали много гуманитарной помощи, и я, кстати, следил и слежу, чтобы она дошла до того, до кого нужно.

В большом молитвенном зале ежедневно было по несколько сот человек. Особенно когда мы смогли вывозить людей из Чернигова и Черниговской области, когда были ужасные обстрелы, и когда люди неделями были без еды, отопления, без ничего. Здесь были — я хочу подчеркнуть – все. И украинцы, не только евреи. Здесь у них было чувство безопасности. Во-первых, синагога построена мощно в 1898 году. Во-вторых, это намоленное место. А в-третьих, мы не боимся никого, кроме одного Бога. Это даже не в-третьих, а во-первых.

— В марте вы записали эмоциональное обращение к россиянам и евреям России с призывом остановить войну. Сейчас, через больше чем полгода с начала войны, вы еще верите, что россияне могут ее остановить?

— Это был крик души. Это даже не специальное постановочное видео было. В этот день как раз обстреляли Бабий Яр, в него попали три ракеты, и у меня уже был такой эмоциональный крик души.

В первую очередь, это обращение было важно для россиян, чтобы у них открылись глаза, потому что они сидят, смотрят телевизор, который им лжет 24 часа в сутки, и потом с умным видом идут убивать людей сюда. И это ужасно. Я их пытался раззомбировать, объяснить им. Мы должны пытаться это сделать. Врач говорит, что пациент смертельно болен, но все равно мы должны его лечить, потому что врач — не Всевышний. А вдруг его можно вылечить?

Здесь точно так же. Нельзя говорить, что они все зазомбированы. Я пытался раззомбировать их. И факт в том, что мне звонили после этого люди, которых я знаю, некоторые раззомбировались.

— Вы общаетесь с евреями, которые остаются в России?

— Да, общаюсь, но я сам не звоню им, потому что боюсь. Им опасно это делать сейчас. Здесь, в Украине, у нас есть опасность для жизни, даже в безопасных местах ракета может прилететь. Зато мы духовно свободны, мы не рабы, мы можем говорить, что хотим. Вот я даю интервью, говорю правду — меня никто не заставляет. А там можно говорить только в сторону «политики партии».

Я призвал евреев покинуть Россию, потому что, на мой взгляд, и не только на мой, опускается железный занавес, и потом, когда захотят покинуть, будет уже поздно. В Израиль уже 20 тысяч человек репатриировались из России за последнее время. Большинство, конечно, прекрасно понимают, что происходит, предпочитают молчание. Или едут, как это сделали раввин Гольдшмидт и Авигдор Носиков.

— В июле в России через суды пытались запретить деятельность организации, занимающейся репатрацией евреев, — «Сохнут». Недавно ей все же пришлось остановить физическую деятельность, работает только онлайн-помощь.

— История с закрытием «Сохнута» — это первая ласточка, это знаковое дело, по моему мнению. Само по себе закрытие «Сохнута» — это не особая трагедия. Но это удар по знаменитой полугосударственной израильской организации, существующей много лет, которая была запрещена в Советском Союзе. Я думаю, что удар по «Сохнуту» — это чтобы показать: смотрите, будете вести себя хорошо — хорошо, а нет — вам будет плохо.

— Когда люди в России слышат из ваших уст, что в Украине нет нацистов, они вам верят?

— 90 процентов людей верят, они знают, что я не обманываю. Есть такие, которые говорят: «Ой, это ты так говоришь, потому что вас заставляют». Я им говорю — приезжайте в гости и посмотрите своими глазами. Понимаете, в этом зомбированность выражается — они из телевизора лучше знают, что здесь происходит, чем я.

— В Украине популярен нарратив, что «хороших» россиян не существует. Есть ли «хорошие» россияне?

— Конечно, есть «хорошие» россияне. Я ведь не расист.

Один еврей, покинувший Россию, мне рассказал, что многие русские все понимают и они против войны. Особенно в развитых городах — в Москве, в Петербурге, там их гораздо больше, чем показывает социология. Но они не могут выйти на демонстрацию, потому что сразу с дубинками — и в тюрьму. Россияне сегодня заложники, что они могут сделать?

Я им сказал: вы должны показывать свою гражданскую позицию. Да, это нелегко. Главный раввин России, Лазар, написал в самом начале войны, что нужен мир. Я говорю, что это уже подвиг — написать «мы за мир», а не написать «мы за спецоперацию».

Много есть хороших людей. Надеюсь, что они выйдут на улицы и перестроят это страшное государство, которое становится фашистским.

— В Украине называют российских военных «рашистами». На ваш взгляд, они похожи на нацистов?

— Я был в Буче, Ирпене на следующий день после освобождения украинскими войсками. Видел раздавленные машины, хоронил одного нашего прихожанина в Буче, которого расстреляли. Он был убит автоматами.

(Российские военные. — Ред.) вели себя по-разному… Насиловали, грабили, зверски пытали — все это правда. Они вели себя как… Ну, а как нацисты себя вели? Разница только в том, что сначала шли войска вермахта, они воевали, а потом шли уже СС — карательные войска. А эти обе функции выполняли. Они и воевали, и были карательными войсками. Что такое фашизм? В том смысле, как мы это понимаем. Это вот такое зверство.

Знаете, что они (россияне. — Ред.) самое страшное сделали? Они приватизировали победу над нацизмом. Они сказали: «Мы — антифашисты». Но был же и второй фронт — американцы, британцы, французское сопротивление, много людей воевали против фашизма, нацизма. А они приватизировали победу, сказали, что они — антифашисты, а другие — фашисты. Они говорят, что не только украинцы, но и американцы, европейцы — тоже фашисты. А что такое фашист? Нас воспитывали так, что фашист — это не человек, нелюдь. Когда человеку говорят, что вот это фашист, значит он обезличен, его можно растерзать, убить без суда и следствия, задавить танком, стереть его, сжечь. Им сказали: если это фашисты, делайте с ними что угодно. Значит, в их глазах это не люди. Мы видим, что так у них это и есть в голове.

— А о том, что Владимир Зеленский, президент Украины — еврей, забывают?

— Да, это вообще самый первый шах и мат. Они ведь не могут смириться с этим, понять, не знают, как с этим работать. Вроде и фашисты, а фашисты президентом еврея избрали.

— Вы на днях вернулись из Израиля. Встречались, в том числе, и с израильским президентом Ицхаком Герцогом. Украина не видит значительной поддержки от Израиля: поставок оружия, санкций. Какое у вас впечатление сложилось — есть ли шанс, что это изменится?

— Израиль все еще борется за свое выживание. Есть такие страны, которые желают его уничтожить. Иран, ХАМАС, «Хезболла», «Исламский джихад» и еще много врагов, которые спят и видят, как Израиль скинуть в море. Поэтому Израиль прежде всего должен думать о своем выживании. Ввиду того, что Россия тоже находится на израильской границе в Сирии, Израилю приходится считаться с этим.

Поэтому я не могу сказать Израилю: «вы не правы». Я объясняю им, что да, я понимаю вас, но давайте делать, что можем. Давайте не наступательное оружие, а оборонительное, как «Железный купол», то, что защищает гражданских.

Я встречаюсь с разными политиками, пытаюсь изменить их взгляды, объясняю, что происходит на самом деле. Украина очень многое сделала, она показала, что российская армия не такая, как ею пугали. И Израиль должен быть вместе с западным миром.

— Каким вы видите конец этой войны?

— В последние дни украинцы перешли в контрнаступление и так мощно пошли, что их не остановить. Может, мир и наступит скоро. С Божьей помощью. Я думаю, что будет чудесная перемога (победа. — Ред.). Я верю в чудесную перемогу.

— Что для вас перемога?

— Это именно перемога. Не перемирие, а перемога. Полная.

 

(Оновлено 9:00)

Главред

Юрий Романенко, руководитель политических программ Украинского института будущего

Где Россия, там и концлагерь

Демилитаризация и денуклеаризация России — стратегическая цель всего свободного мира. Об этом нужно говорить с утра до вечера.

К сожалению, Изюм в очередной раз подтверждает одно правило — где твари задерживаются хотя бы на пару недель, там и сразу возникает геноцид. Где приходит Россия, там и концлагерь с гекатомбами трупов.

По-другому жить не могут, не умеют, не хотят. Сталин, Иван Грозный, Пётр Первый и прочие маньяки — не исключение из правил, а суть большой девиации под названием Россия.

Потому демилитаризация и денуклеаризация России — стратегическая цель всего свободного мира. О которой не нужно стесняться напоминать нашей дипломатии с утра до вечера.

И да, ещё нужно не стесняться, что если подналечь всем свободным миром, то Япония получит Курилы, Польша кусок Восточной Пруссии, Финляндия -Карелию, Китай с удовольствием проглотит отторгнутые по Тяньцзинскому «договору» 1858 года территории Дальнего Востока. Маньяка никому не жалко.

Тем более, не жалко нацию, коллективно тяготеющую к насилию и самоубийству. Ну какой нормальный народ будет кончать от воплей о ядерной пепле? А бело-сине-красная некрофилия запросто.

Так что на вопрос «хотят ли русские войны?», весь мир воочию получил внятный и чёткий ответ. Хотят. Алчут. Жаждут. Упиваются видом трупов. Дают свободу уголовникам, как Сталин гнал штрафбаты на пулемёты.

Для русской бабы кольцо с трупа пахнут радостью похлеще любой шанели. Вот это должны осознать на Западе — русская баба кончает не от любви (ее она то и не узнаёт никогда), а от кольца, снятого с трупа. Не стесняйтесь об этом говорить везде.

 

(Оновлено 8:00)

Дмитро Снєгирьов

Останнім часом із новою силою зазвучали заяви про необхідність переговорів між Україною та росією.

Так, напиклад, очільник російського МЗС сергій лавров заявив про те, що росія буцімто не відмовляється від переговорів з Україною, але затягувати з ними не варто. У свою чергу Ердоган завів стару платівку про можливість «мирних» перемовин, а фактично капітуляцію України.

На мій погляд, поява в інформаційному просторі теми щодо можливих переговорів – це елемент інформаційних операцій російських спецслужб.

І в український, і в російський сегмент було вкинуто інформацію, що нещодавній приїзд до Києва держсекретаря США Ентоні Блінкена свідчить про тиск з боку Білого дому на керівництво України в моменті можливості сепаратних мирних домовленостей. В обмін на деякі преференції.

Невипадково тема переговорів виникла на тлі енергетичного та зернового шантажу з боку рф. Це все – елементи економічного тиску країни-агресора на європейців.

Показово, що поява теми можливих переговорів актуалізувалася на тлі успішного контрнаступу ЗСУ.

Військові поразки – основний демотивуючий чинник усередині самої росії. І у Кремлі цього не можуть не усвідомлювати. Не випадкова поява близьких Москві персонажів типу Берлусконі, Меркель, низки діючих європейських політиків, з пропозиціями про той чи інший варіант миру.

З тієї ж опери – чергові заяви того ж турецького президента Ердогана, який знову намагається виряджатися в одяг миротворця (але виключно з метою преференцій для Туреччини – і економічних, і військових – те саме вирішення карабахського питання щодо турецько-азербайджанського сценарію).

Можливість мирних переговорів відкинута насамперед українською стороною. Міністр оборони Олексій Резніков під час форуму Yalta European Strategy невипадково згадав про те, що зараз Україну схиляють піти на угоду з Росією.

«Ми навчилися багато чому, і в тому числі навчилися не довіряти будь-яким розмовам про мир, які нам пропонують партнери», — заявив міністр. Утім не уточнюючи, про кого саме з партнерів йдеться.

Водночас він чітко окреслив позицію України щодо передумов початку можливих переговорів з РФ. Йдеться про повну деокупацію Донбасу та Криму.

На тлі успішного контрнаступу ЗСУ «продати» внутрішньому споживачеві спробу будь-яких домовленостей із країною-окупантом буде дуже проблематично. Це не можуть не розуміти у Києві.

Тому й пролунали жорсткі та чіткі оцінки з боку української сторони щодо неможливості на даний момент проведення мирних переговорів.

 

Игаль Левин

Оценки действий ВСУ на Харьковском направлении от генерального инспектора ВС Германии Эберхарда Цорна и бригадного генерала Кристиана Фрейдинга (главы специального штаба по Украине в Бундесвере). Их мнения разделились. Эберхард Цорн не считает, что это можно назвать настоящим контрнаступлением.

Кристиан Фрейдинг утверждает, что украинцы добились локального превосходства 4 к 1, а также превосходства в численности и точности артиллерии, в т.ч. благодаря немецкой технике (Panzerhaubitze и РСЗО MARS).

Также Фрейдинг прокомментировал действия российской стороны. При отходе с поля боя принято уничтожать ту технику, которую невозможно вывезти, российская армия же бросила огромное количество техники, которой хватило бы на целую бригаду. По мнению экспертов, действия российских сил под Харьковом — это классический пример использования армией тактики приказов. Командиры низших уровней были лишены полномочий принимать хоть сколь-нибудь значимые решения, что в отсутствие приказов сверху привело к обрушению линии фронта.

Генерал отметил, что Воздушно-космические силы России выделили на всю спецоперацию 550 самолетов, и по стандартам НАТО те должны были совершать до 1200 боевых вылетов в день. Но на деле российские самолёты совершают до 300 боевых вылетов в день, и только 10% от этого числа непосредственно направлены на поддержку войск. Кристиан Фрейдинг связывает это не только с действиями украинского ПВО, но и с проблемами с логистикой и обслуживанием.

Расшифровка: CIT

Добавлю от себя пять копеек. На самом деле это нормальная практика. Нас этому учили в офицерской школе, такое мы тоже практиковали, будучи кадетами (разбирая разные военные операции): один высказывает тезис (в данном случае — нет контрнаступления), а второй должен оппонировать и выдать антитезис (нет, таки контрнаступление было), и в итоге они приходят к синтезу (то, что ВСУ это красавчики, а ВС РФ это чмони).

Эх, диалектика. Основа современной европейской мысли. Слава Евроатлантизму — что тут еще добавить!

Игорь Эйдман

После войны — смута?

Вторжение в Украину может для России закончится апокалептической смутой. Навстречу ей уже скачут первозвестники этого будущего русского Апокалипсиса — Пригожин и Кадыров.

Любая диктатура держится на централизованном насилии. Децентрализация аппарата насилия в ней неизбежно приводит к «войне всех против всех». Путин совершил фатальную ошибку, позволив своим боярам создавать частные, по сути, армии. Украинцы перемалывают российские федеральные силовые структуры в кровавую муку. Политически Кремль тоже слабеет. Сам Путин стремительно сдувается, в том числе и морально (он был просто жалок на последнем саммите ШОС в Узбекистане). В этой ситуации всё большую роль играют новые, быстро растущие, по сути, частные армии (ЧВК, кадыровцы, региональные батальоны и т.д.). А те, кто их контролирует, становятся наиболее вероятными претендентами на передел власти в стране и отдельных регионах.

Если так дальше пойдёт, военные сводки будем получать не с Донбасса, а из самой матушки-Москвы.

1 января 2025 года продолжались бои на центральном участке московского фронта, с юга на Кремль наступали отряды абреков Кадырова, с северо-востока — армия зеков Пригожина, с юго-запада — региональные собянинские добровольческие батальоны. Продолжающим оборону Кремля остаткам Россгвардии Золотова наступающими был поставлен ультиматум с требованием капитуляции. В это же время из Казани пришло сообщение, что татарские добровольческие региональные батальоны, сформированные для участия в войне против Украины, но давно с оружием в руках вернувшиеся домой, полностью освободили город от удерживавших его отрядов бывшей ФСБ. Схожие процессы происходили в Башкортостане, Дагестане, Якутии, Туве, Бурятии и других национальных республиках, а также в Хабаровском крае и Приморье.

Утрирую конечно, но тенденцию отражает.

 

Анатолий Несмиян

Тот факт, что сегодня быстро и буквально с колес формируются вооруженные бандформирования разной подчиненности, безусловно, является весьма тревожным знаком. Когда события понесутся, что называется, вскачь, эта вооруженная вольница станет очень мощным фактором нестабильности, разносящим всё вокруг себя. Но как всегда, есть нюанс. Я бы даже сказал, два нюанса.

Первый заключается в том, что любые вооруженные бандформирования являются угрозой и проблемой только там, где нет государства. Как только государство появляется на какой-то территории, первое, что оно делает — это устанавливает монополию на насилие. Оно объективно вынуждено решать проблему любых вооруженных формирований, делая их пребывание на «своей» территории нежелательным. Выдавливая или уничтожая все подобные группировки. Или подчиняя себе.

Конечно, любое бандформирование (или целый пул группировок) может попытаться стать государством на своей территории. Но, как правило, это редко кому удается. Хотя бы потому, что в государство нужно уметь. Наибольшие шансы здесь — у региональных структур. Они уже есть и уже являются, пусть и сильно урезанным, но государственным механизмом.

Поэтому бандформирования ведомственные, корпоративные или откровенно бандитские типа небезызвестных «музыкантов» по отношению к вооруженным формированиям региональной теробороны будут всегда (подчеркну — всегда) менее структурными. А значит — и менее успешными. Тем более, что регионалы всегда могут объединиться с соседями, благо связи уже налажены, личные и системные. А вот чтобы объединились бесхозные армейские с росгвардейцами или тем более с кадыровцами или тем же «Вагнером» во время смуты — ну, это весьма экзотическая конструкция.

За регионами весь местный ресурс, владение обстановкой, связи и опыт. Потому даже слабая тероборона может очень быстро нарастить свой потенциал. А вот все остальные виды и типы неструктурированных формирований свой потенциал могут только терять.

Поэтому на вопрос — как выживать в случае наступления большого бадабума, можно ответить просто — держите курс на региональные структуры там, где вы живете. Шансы неизмеримо выше. Регионалы, конечно, будут совсем не белыми и пушистыми, но в складывающейся обстановке таковых не будет совсем.

И второй нюанс. Наши заклятые внешние друзья не будут сидеть в стороне в подобной обстановке. Они будут обязаны как минимум взять под контроль все ядерные объекты, опасные производства, склады и хранилища с опасным содержимым. Ну, понятно, заодно прихватить важные производственные мощности.

Естественно, что любая угроза этим планам будет жестко пресекаться. Достаточно вспомнить небезызвестную мясорубку в Сирии в феврале 18 года, когда армия США показательно перемолола лихой отряд, направлявшийся на «отжим» маленького газового заводика в пустыне.

Поэтому я весьма скептически отношусь к перспективам самостийных корпоративных и частных олигархических армий — их будут крушить как внутренние противники, так и внешние. И опять же — там, где будет существовать хоть какое-то подобие госуправления, региональные структуры будут налаживать взаимодействие с международными силами по контролю. Их интересы будут во многом совпадать.

Так что, думаю, когда мы окончательно войдем в режим смуты, наибольшие шансы на какую-то безопасность смогут предложить именно регионалы. Остальные в плане выживания, безопасности и хоть каких-то перспектив выглядят весьма ненадежными

 

Анатолий Несмиян

Соцопросы показывают довольно парадоксальную картину всеобщего единение и полной поддержки спецоперации. При этом добровольная мобилизация полностью провалена, желающих даже за деньги не так уж и много.

В чем парадокс этой картины? В том, что скорее всего, она вполне правдива. Режим нарвался на проблему, которую ранее создал сам.

Отстранение людей от процедур выработки и принятия любых решений, уничтожение избирательной системы, истребление оппозиции как таковой и многое-многое другое делалось с одной целью: чтобы человек даже не думал, что он в этой стране что-то значит.

Нюанс в том, что у такой поведенческой модели есть и оборотная сторона: отстраненность и показная лояльность не конвертируется в реальную поддержку любых действий власти. При этом значительная часть людей вполне может думать штампами, которые вбивают им пропагандисты про величие страны, про гениальность кормчего, и вполне бесконфликтно соединять это с той разрухой, которую они наблюдают своими собственными глазами.

Но на уровне действий ситуация прямо противоположна: человек поступает так, как диктует ему если не здравый смысл, то инстинкт выживания. А они требуют максимально дистанцироваться от любых действий, к которым призывает власть просто потому, что все эти действия идут вразрез с житейскими установками человека.

В итоге получаем странную смесь из внешней лояльности и фактического бойкота. То, что мы наблюдали во время фейковой пандемии, где значительная часть людей, пошедшая под укол, сделала это просто чтобы отстали, но если была возможность «откосить» — немедленно ею пользовались.

Теперь то же самое получается и со спецоперацией. Власть даже не побеспокоилась выдвинуть хоть какую-то внятную версию ввода войск. Получилось как у Портоса: «Я воюю потому что воюю». А желающих задаться вопросами быстро отучили от этого. Ну и какой результат режим хотел получить в результате всего этого?

 

(Размещено 7:00)

Альфред Кох

Вот и закончился двести шестой день войны. Со всех сторон сообщают, что ВСУ полностью захватили Купянск, включая ту его часть, которая расположена на восточном берегу Оскола. Это значит, что теперь создан плацдарм, с которого можно развивать дальнейшее наступление на восток.

Параллельно украинские войска все ближе подходят к Лиману и знающие люди говорят, что если они его возьмут, то это тоже создает хорошие возможности для развития наступления.

К сожалению, вчерашние карты ISW не подтверждают взятие Киселевки под Херсоном. Будем надеятся, что может быть сегодня что-то поменяется.

А вот в направлении Бахмута, напротив, есть небольшое продвижение у россиян. Они укрепили свои позиции на восточных окраинах города и карты ISW это показывают. Это пока крайне незначительное продвижение. Но, тем не менее, оно есть и об этом тоже нужно знать, чтобы не впасть в щенячий восторг по поводу успехов ВСУ.

Вчерашняя история с «Отче наш» на стене пыточной камеры так меня задела, что я не мог больше ни о чем другом писать. Поэтому сегодня я расскажу о своим впечатлениях от последних (без)действий Путина. Тем более, что он дал множество поводов для этого.

Только ленивый уже не прокомментировал очередные путинские пассажи в духе «мы еще по-настоящему не начинали». Эти его бесконечные рассказы про то, что он воюет вполсилы уже порядком надоели и вызывают только чувство неловкости за отсутствие фантазии у его советников, которые не могут подсказать своему шефу отмазку посвежее и поубедительнее.

Справедливости ради нужно сказать, что это очень непростое дело: придумывать красивую версию собственного поражения. Но зачем для этого использовать самую дурацкую версию, которая только может прийти в голову, и затем ее еще и раз за разом повторять — это навсегда останется загадкой.

Ну в самом деле: допустим ты действительно начал воевать вполсилы, надеясь на то, что противник быстро сдастся. Но уже через пару недель ты не мог не заметить своей ошибки и должен был начать воевать уже во всю свою мощь.

Но ничуть не бывало! Ты продолжаешь воевать вполсилы, теряешь полк за полком, бригаду за бригадой, десятки тысяч твоих солдат гибнут, уничтожается огромное количество твоего самого современного оружия, а тебе и горя мало: как воевал вполсилы, так и воюешь. И даже с периодичностью раз в два месяца так прямо и говоришь: я воюю вполсилы, этим и объясняется то, что мне все никак не удается победить.

И вот ты уже терпишь очевидное всему миру поражение по Харьковом. Казалось бы чего больше? Но нет! Как воевал вполсилы, так и продолжаю. И в полную силу воевать пока не собираюсь.

То есть ты ставишь на фронт только такое количество войск, которое в состоянии перемолоть украинская армия? И ни на полк больше? И так будет продолжаться до тех пор, пока ВСУ не перемолотят всю твою армию?

Первое, что приходит в голову, что ты сумасшедший. Второе, что ты предатель, враг России и хочешь полностью лишить ее армии. И, наконец, третье: ты врешь и нет у тебя никакой «дополнительной» армии. Ты воюешь в полную силу и все, что у тебя есть на сегодня — ты все уже давно бросил в Украину.

Большинство экспертов сходятся на третьей версии. Присоединюсь к ней и я (хотя версия предательства мне нравится все больше и больше). Но тогда самым логичным решением было бы прекращение войны и немедленный вывод войск. Риск вовсе лишиться армии, на мой взгляд намного страшнее риска потерпеть поражение в этой бездарной авантюре.

Тем более, что реальные причины поражения очевидны: слабость армии, бездарность генералов и недооценка противника.

Признание этих очевидных уже всему миру вещей сильно облегчило бы Путину поиск выхода их того тупика, в который он сам себя загнал. Но было бы утопией ждать от него таких честных и мужественных признаний. Прежде всего потому, что наивно ждать честных и мужественных решений от лживого и трусливого человека.

Если бы Путин не был лживым и трусливым человеком, и был бы честен хотя бы перед собой, то он бы признал, что у него нет выхода, кроме как пустить себе пулю в лоб.

Я далек от всех этих красивых и очень художественных концепций про то, что поражение в Украине неизбежно приведет к падению путинского режима. Все эти вариации на тему «Акела промахнулся, а значит стая его загрызет», которыми тешут себя российские либералы не кажутся мне такими уж безальтернативными.

Слов нет, поражение в войне с Украиной сильно осложнит Путину решение проблемы 2024. Но не сделает ее нерешаемой. Путин полностью контролирует избирательную машину, и только адепты «Умного голосования» имеют какие-то странные иллюзии на этот счет.

Путин также полностью контролирует и репрессивную машину, а ее мощности с избытком хватит подавить даже самые массовые выступления протеста. Все эти грезы российских либералов о миллионе безоружных демонстрантов на улицах Москвы как гарантии падения путинского режима, относятся к такой же беллетристике, как и концепции про «промахнувшегося Акелу».

Поэтому, скорее всего, Путин будет оставаться формальным главой государства столько, сколько захочет. Но что это будет за власть? Его уже сейчас никто в мире не считает за человека. Его демонстративно унижают, опаздывают на встречи с ним, ставят в конец очереди на выступления, прозрачно намекают на то, что это у себя в России он фигура, а на международной арене он — зашкваренный поц, с которым впадлу даже за руку здороваться.

Теперь любое его публичное появление с лидером самой завалящей страны будет требовать многомиллиардной предоплаты. И лишь только после этого такой лидер, преодолевая брезгливость, заставит себя выйти с ним вместе под камеры.

Внутри же страны он будет вынужден исполнять волю синклита силовиков и фактически будет декоративной фигурой, этаким «императором преторианцев», полностью лишенным свободы воли. Он будет зиц-председателем Фунтом, терпилой, которому в назначенный час нужно будет ответить за все художества своих заплечных дел мастеров.

Впрочем, возможно, что он уже давно им стал… И в этих условиях стал бы честный и мужественный (хотя бы перед самим собой) человек тянуть с пулей в висок? Не стал бы… Потому, что для честного и мужественного человека такая перспектива — это катастрофа. Для него такого пути нет, для него это тупик.

А для Путина — это вариант! Почему нет! Изгой на международной арене? Плевать! Стыд глаза не ест. Шестерка  на побегушках у Кадырова и Золотова? Да завсегда: был всегда шестеркой до президенства и снова буду. Делов-то: спина гибкая, дело — привычное…

Все формальные знаки его влиятельности рушатся один за другим: гарантом территориальной целостности Казахстана теперь будет Китай, и Казахстану (а скоро и всем остальным путинским «союзникам») незачем будет искать благосклонности Москвы.

ОДКБ оказалась не способной предоставить военную помощь своему члену — Армении, а два других ее члена — Киргизия и Таджикистан ведут друг с другом военные действия. Это означает, что ОДКБ де-факто уже не существует. И скоро это станет юридическим фактом.

Грузия собирается проводит референдум об использовании военной силы для возвращения Южной Осетии и Абхазии. Если это случится, то это будет означать открытие второго (помимо украинского) фронта против России. Надо ли говорить, что у нее нет никаких возможностей оказать сопротивление таким действиям Грузии?

Вся путинская «недоимперия» трещит по швам. И ВСУ главный потрошитель этого трухлявого чучела. Этот Карфаген должен быть разрушен. Потому, что нет от него никакой пользы человечеству. Один вред. Путинский режим генерирует лишь горе и страдания. Нет никого, кто стал бы счастливее от того, что он существует.

Поэтому, наше дело — правое. Враг будет разбит, а победа будет за нами.

Слава Украине! 🇺🇦

2 оценки, среднее: 5,00 из 52 оценки, среднее: 5,00 из 52 оценки, среднее: 5,00 из 52 оценки, среднее: 5,00 из 52 оценки, среднее: 5,00 из 5 (2 оценок, среднее: 5,00 из 5)
Для того чтобы оценить запись, вы должны быть зарегистрированным пользователем сайта.
Загрузка...

Комментарии читателей статьи "BloggoDay 18 September: Russian Invasion of Ukraine"

  • Оставьте первый комментарий - автор старался

Добавить комментарий