BloggoDay 26 Jule: Russian Invasion of Ukraine

Дайджест 26 липня 2026 р

(Оновлено 18:00)

Алла Князева

Новый пост «Трамп поднимает ставки»

Трамп поднимает ставки

(Оновлено 17:00)

Алексей Копытько

Итоги подведём.

Украинский борец Аонишики (Данило Явгусишин) выиграл гранд-турнир Нагоя-башо в высшей лиге сумо и в третий раз завоевал Кубок императора Японии.

Звучит как шокирующе выдающийся результат. Таким и является. Хотя мы уже несколько разбалованы его победами 😊

Помимо триумфа на конкретном турнире, есть несколько дополнительных контекстов, которые любопытно перечислить. Ибо они подчёркивают эпичность достижения и не позволяют говорить «наш снова что-то там выиграл».

Во-первых, Аонишики окончательно утвердился в жанре «выигрывать турнир без плей-офф – это для трусов».

Все три кубка Аонишики, собрав 12:3 по ходу турнира, завоевал в финальном поединке, когда всё на кону и нервы на пределе.

Первый раз – в ноябре-2025 против йокодзуны-монгола Хошёрю (это был самый яркий момент, ибо впервые и с блеском). Второй раз – в январе-2026 против слоночеловека Атамифуджи.

В третий раз задача была ещё сложнее – надо было последовательно одержать две победы над Атамифуджи и одзеки-монголом Киришимой. И Аонишики сделал это.

Во-вторых, на данный турнир он выходил с задачей набрать 10+ побед, дабы вернуть статус одзеки. И он справился уже на 11-й день. Причём с первых дней было очевидно, что Аонишики борется с травмой, через боль. И всё рациональное подсказывало, что надо сниматься. Но он не просто дошёл до конца, но и закончил триумфом.

В-третьих, в рамках турнира он победил обоих йокодзун и обоих одзеки, причём претендента в йокодзуны Киришиму – дважды. Т.е., речь о доминировании.

Эти три момента интерпретируются однозначно: указанное отличает просто чемпиона от великого чемпиона. Собраться с травмой в пиковый момент, не изменить своему стилю, победить неприступного Атамифуджи – это всё уже вызывает особое уважение и будет катиться волной по миру.

В-четвёртых, Аонишики уже демонстрирует статистику, которая соответствует переходу из статуса молодой яркой звезды в категорию исторических персонажей.

Он дебютировал в высшей лиге сумо полтора года назад, в марте 2025 года. Скорость его подъёма до второго по значению статуса после йокодзуны – одзеки – уже многократно описывали. Теперь он ещё и отличился, вернув статус на основе правила 1969 года о 10+, что редкость.

Аонишики (22 года) принял участие в 8 гранд-турнирах (май 2026 пропустил из-за травмы), из них три выиграл. Что весьма нетривиальное достижение.

Среди действующих борцов больше кубков императора только у йокодзуны Оносато — пять.

По три, как и у нашего – у Киришимы (30 лет, дебютировал в высшей лиге на 5 лет раньше, в 2020 году) и ветерана Митакэуми (33 года, дебютировал в высшей лиге в 2015 году, сдаёт позиции).

По два кубка – у Хошёрю (27 лет, дебют в 2020 г.), опытного борца Вакатакакаге (31 год, дебют в 2019 г.) и дедушки-монгола Тамаваши (41 год, дебют в высшей лиге – в 2008 г., сейчас выпал во вторую лигу).

Кроме этого у Аонишики 7 специальных призов в высшей лиге. В частности – по итогам данного турнира он получил ещё и 4-й в карьере приз за технику.

Дальше у него начинаются два важнейших испытания – достичь наивысшего статуса и сохранить здоровье на длинной дистанции, чтобы иметь ещё лет 5-7 эффективной карьеры.

Что касается собственно этого турнира.

Финальный день описывать не буду, все видели. Меня лично впечатлило, что в плей-офф Аонишики не изменил стиль против Атамифуджи, снова бросился за поясом (на этот раз — успешно) и на одной ноге перекусил слона в силовой борьбе.

Надо отдать должное нашему Шиши (Сергей Соколовский). Он несколько смазал концовку, остановившись на 10:5, но провёл отличный турнир, показал и технику, и волю. Продолжаем болеть за него. Его поднимут в рейтинге, а там более серьёзные противники.

Надо отдать должное Киришиме. Он не поднялся в йокодзуны, но и в моменте выглядит более заслуживающим этого титула, чем действующие великие чемпионы, и карьера у него впечатляющая, со взлётами и падениями. Техничный, умный боец с характером.

Надо отдать должное Атамифуджи. В отличие от других экстремально габаритных борцов, он ещё и технически оснащён. Плюс он нащупал свой рисунок боя, который делает его практически неуязвимым для оппонентов. На этом турнире он ещё получил специальный приз за боевой дух.

Ассоциация сумо Японии уже объявила, что и Киришима, и Атамифуджи официально стоят на пути повышения в статусе, первый – до йокодзуны, второй – до одзеки. Т.е., на следующем турнире они дополнительно мотивированы.

Малогабаритный монстр Фуджинокава закончил 8:7 (слегка зарядив лбом в челюсть оппоненту в последнем бою) и получил специальный приз за выдающееся выступление. Заслуженно.

Спецпризы за боевой дух также получили неувядающий ветеран Такаясу и Котоэйхо.

Что касается йокодзун: Оносато выполз на 9:6, у Хошёрю по итогу 7:7:1. Нарастает гул, что цари – не настоящие!

И забавное.

Победитель турнира получает официальные призы – Кубок императора Японии (большая красивая серебряная ваза, картинка 1), знамя победителя (картинка 2) и Кубок премьер-министра (гигантская серебряная чаша). А также целый ряд призов от спонсоров турнира, ассоциации и личных спонсоров.

Выглядит это очень зрелищно. Вручение призов длится от получаса и дольше. Часть призов настолько огромные, что их вручают чемпиону 2-3 обычных человека.

Помимо указанных официальных трофеев, Аонишики получил коллекцию невыносимо прекрасных ваз, салатниц и статуй, сделанных по принципу «их должно быть видно с последнего ряда под крышей арены». Они все крупные и блестящие.

Теперь у него есть (см. картинки):

Здоровенный фарфоровый слон;

Чтоб слону было не скучно – огромная статуя быка;

Чтобы быку было не скучно со слоном – ещё одна огромная статуя быка;

Огромная золотая рыба, метр высотой;

Гигантская серебряная ваза с огромными позолоченными ручками в виде рыб;

Громадная рюмка, литров на 30-40;

Букет-клумба к одной из ваз;

Немаленький такой таз на массивной треноге из скульптур сумоистов;

Огромный макет печеньки-макаруна, и ещё всякая всячина.

На одном из прошлых турниров ему вручили циклопическую чашку с блюдцем размером с вертолётную площадку. В этот раз чашки не было или я пропустил.

Выглядит очень колоритно. И надо искренне поблагодарить спонсоров – к каждому призу прилагается конверт с подношением борцу. Благодаря такой поддержке и живут «конюшни». Причём наши Аонишики и Шиши являются главными «кормильцами» для своих «конюшен». За что им дополнительный почёт и уважением.

Ещё раз поздравляем нашего великого чемпиона! Позитивные эмоции сейчас нужны.

И считаем дни до сентябрьского турнира, который стартует 13 сентября в Токио.

(Оновлено 16:00)

Хвиля

Майкл Кофман и Дара Массикот: как Украина заставила Россию обороняться

После двух лет обороны Украина переломила ход войны — бьёт по российским нефтеперерабатывающим заводам, изолирует Крым, а её удары дошли до самой Москвы

Украинская армия два года провела в обороне. Теперь, впервые с лета 2023 года, инициатива у неё в руках, и война наконец ощутимо дошла до самой России. Это настоящий перелом или просто временное окно? В подкасте War on the Rocks ведущий Райан Эванс задал этот вопрос двум из самых проницательных аналитиков этой войны — Майклу Кофману и Даре Массикот, которые работают в Фонде Карнеги. Они обсуждают, как Киев перехватил инициативу, почему российская армия перестала адаптироваться, способна ли Москва действительно пойти на эскалацию против НАТО и почему сейчас Украине, возможно, разумнее всего просто не делать резких шагов.

Почему это именно перелом

Райан Эванс: Как бы вы описали нынешнюю фазу войны?

Майкл Кофман: Идут споры о том, временный ли это сдвиг или настоящий перелом. На мой взгляд, мы наблюдаем именно перелом. Украина сейчас в лучшем положении с лета 2023 года — то есть ещё до провалившегося летнего наступления. Вопрос в том, закрепилось ли это преимущество надолго или это лишь временное окно возможностей.

Российское наступление забуксовало — причин тому много, мы их уже разбирали. Несколько месяцев подряд у россиян практически нет продвижения, а кое-где они даже теряют территорию. Инициатива у Украины — благодаря успешной кампании против российской логистики и оперативного тыла, изоляции Крыма. А Россия в основном перешла к бомбардировкам, отчасти компенсируя отсутствие прогресса на фронте.

Главный вопрос — что Украина будет с этим делать. Готовит ли она почву для какого-то ограниченного наступления? Или просто пытается нарастить рычаги давления для переговоров, на которые рассчитывает до зимы? Ведь Украина тоже уязвима — у неё почти не осталось ракет-перехватчиков для западных систем ПВО, а с приходом зимы есть реальный риск, что позиции России снова усилятся.

Как Украина перехватила инициативу

Райан Эванс: Откуда вообще взялся этот украинский оперативный успех?

Дара Массикот: Возьмём хотя бы крымскую операцию. Эту кампанию продумывали больше полугода. Сначала целенаправленно ослабляли российскую ПВО на оккупированной территории Украины неподалёку от сухопутного коридора в Крым. Потом сделали приоритетом удары по логистике вдоль этого коридора. России пришлось перебрасывать туда для прикрытия противодроновые подразделения вроде «Рубикона» и другие части с других участков фронта — и каждое подразделение, которое Россия снимает, чтобы закрыть одну дыру, открывает Украине возможность где-то ещё.

Плюс к этому — удары по энергосистеме Крыма. Сейчас мы видим, что россияне пытаются уехать оттуда из-за нехватки топлива и продовольствия, люди по-настоящему встревожены. Украина ставит Москву перед разными дилеммами, в основном с помощью дронов и постоянно расширяющейся кампании ударов средней дальности — и Крым, и собственно российская территория, всё вместе.

Райан Эванс: Эта кампания против российской энергетической инфраструктуры впечатляет — и в Крыму, и в самой России. Майк, по сути Украина заполняет тот самый промежуток — между FPV-дронами малой дальности у линии фронта и дальними ударами по глубокому тылу. Многие из этих энергообъектов не так уж далеко от украинской границы, хотя часть из них — на действительно большом удалении. То, что они провернули, впечатляет.

Майкл Кофман: На этом направлении сработал накопительный эффект. Они уже два года бьют по российской энергетике и нефтепереработке. Лето в России — пик потребления, и с поставками и так туго. В этом году Украина наконец добилась настоящего топливного кризиса — того самого, к которому шла всё это время, — потому что у неё хватает сил и средств. У неё достаточно дронов, достаточный темп вылетов и нужная дальность, чтобы доставать большинство НПЗ на расстоянии до нескольких тысяч километров, и накопленного ущерба достаточно, чтобы напрячь всю систему.

Как война пришла в саму Россию

Райан Эванс: Меняет ли всё это расчёты Москвы? В последнее время мы видели со стороны Путина странный театр — постановочный визит на фронт, который явно снимали в павильоне. Честно говоря, я бы срежиссировал более убедительный фейковый визит на фронт.

Дара Массикот: Продакшн подкачал. Я бы соорудила более убедительный фейковый командный пункт. Ноль звёзд.

Райан Эванс: War on the Rocks глубоко разочарован. А потом Путин заявил, что они взяли город, а Зеленский, по сути, ответил: нет, не взяли. Кремлю, похоже, всё труднее выстраивать нарратив «мы всё ещё побеждаем». Но меняет ли это на самом деле политические расчёты?

Дара Массикот: Я слежу за маленькими странностями в системе, когда она работает на пределе, и сейчас их вижу. Вспомним битву за Авдеевку полтора года назад. На российском фронте дела шли плохо, и единственным, чем могли похвастаться, был тот самый маленький город. Помню, Путину докладывали высокопоставленные военные по увеличенной карте Авдеевки — на этой карте был только один населённый пункт. Смотрите, какой прогресс, мы прорываемся — а речь шла о 500 метрах. Сейчас мы видим то же самое. Просто название другое.

Как удары давят на Путина политически? Если говорить о чистом политическом позоре — вспомните удар по Москве. Это самый защищённый город в мире, и по ПВО, и по противодроновой обороне, но множество украинских дронов всё равно прорвалось. Это говорит о темпе вылетов. А россияне обычно отвечают. Мы видим, что характер ударов по Киеву изменился — они по-прежнему бьют по объектам оборонной промышленности, но теперь ещё и по центру города баллистическими ракетами.

Райан Эванс: Они снова без разбора бьют по жилым домам.

Дара Массикот: Именно так. У меня нет технических данных, чтобы сказать, было ли конкретное попадание вызвано падением ракеты-перехватчика, намеренным ударом по жилому дому или работой средств РЭБ. Но я точно знаю: когда это происходит, это показывают по российскому государственному телевидению — им нужно что-то предъявить населению, когда неловко. Где-то в Москве с грохотом взрывается топливный резервуар — и вот уже кадры, как мы бьём в ответ по этим городам. Это ровно то поведение, которое мы видим, когда они застряли на фронте.

Райан Эванс: Что действительно ново в этой фазе — последствия войны теперь видны и ощутимы для этнических русских в Москве и Санкт-Петербурге — тех самых людей, которых российское государство так старательно ограждало от войны. Они жили обычной жизнью, покупали контрабандные предметы роскоши из Китая. Теперь всё иначе. Теперь у них нет топлива, и они не знают, куда в следующий раз прилетит дрон.

Майкл Кофман: Долгое время россияне вполне могли игнорировать войну. Хочешь воевать — подписывай контракт, не хочешь — никто не заставляет. После первой частичной мобилизации почти все остальные служили по контракту, и большинство россиян просто жили дальше — раздражённые, но старающиеся не замечать войну. Теперь Украина принесла войну в саму Россию. Политическая загвоздка в том, что Путину, по сути, всё равно, что думает рядовой россиянин. Если бы это было не так, он бы никогда не начал эту войну. Похоже, ему не особо важно и мнение российской элиты — она заплатила высокую цену, и я не думаю, что большинство в ней поддерживает эту войну, хотя сама элита приспособилась, перестроив денежные потоки так, чтобы зарабатывать на военных расходах.

Так изменит ли это его расчёты? Я думаю, что более глубокая проблема — в другом. Долгое время российские военные внушали Путину ощущение, что даже если всё идёт медленнее, чем ему хотелось бы, успех неизбежен — рано или поздно они возьмут Донецк. Мне очевидно, что этого объективно не случится. Больше того — чтобы изменить это впечатление, скорее всего, понадобятся реальные поражения на фронте — такие, которые российские военные не смогут скрыть липовыми картами. А издержки копятся. Представители технократической элиты заплатили реальную цену — глава Центробанка Эльвира Набиуллина и другие. Сама Набиуллина на какое-то время пропала из публичного поля; по последним данным, которые я читал, было непонятно, отодвинули ли её на второй план.

Дара Массикот: Она никуда не делась, но, думаю, рано или поздно уйдёт в отставку. И она сыграла большую роль в том, что вся эта система вообще держится.

Майкл Кофман: Они прямо предупреждают: такой уровень военных расходов невозможно поддерживать долго, и он структурно искажает экономику. И говорят они это всё чаще публично.

Дара Массикот: А у Путина не так много альтернативных источников информации. Ему докладывают то, что докладывают, и мы, честно говоря, не знаем, насколько он понимает, что происходит на самом деле. Это человек, который, насколько нам известно, возможно, ни разу в жизни не пользовался интернетом. Мы просто не знаем, к чему ещё у него есть доступ.

Почему Россия перестала адаптироваться

Райан Эванс: Как меняется тактика на фронте?

Дара Массикот: Методы, которые выработали россияне, фактически больше не развиваются. Тактика просачивания малыми группами довела их до определённой точки — и там они и застряли. Я не вижу, чтобы они вводили хоть что-то новое, что меняло бы картину. Украинцы же выработали свой набор приёмов — мотоциклы, наземные штурмы, дроны, волны дронов, разнородная штурмовая группировка. А вот с российской стороны новых идей немного. Мы наблюдаем предел возможностей России, которая не может придумать тактическое решение этой проблемы — просто одна и та же идея, применяемая уже двенадцать месяцев подряд.

Райан Эванс: Майк, в начале войны мы с тобой говорили о том, что Украина быстрее внедряет новшества, а Россия лучше масштабирует нововведения: если российские военные что-то принимают, то разворачивают это по всей армии. Что застопорилось в российской системе внедрения инноваций?

Майкл Кофман: С одной стороны, в прошлом году Россия действительно заметно продвинулась в применении дронов: расширила подразделения БПЛА во главе с «Рубиконом», начала собственные эксперименты с дроновыми рубежами. В борьбе за контроль над зоной поражения дронов они серьёзно подорвали украинское преимущество. Проблема в том, что остальная часть армии не смогла этим воспользоваться, и причина конкретная. Они сознательно выбрали модель ведения боя, основанную на постоянном пополнении штурмового эшелона, — перемалывать фронт понемногу. Это означало годы мелких боестолкновений на очень широком фронте вместо отдельных наступательных операций. Плюс в том, что так можно держаться долго, и я когда-то думал, что это в итоге обрушит украинскую оборону. Минус в том, что таким способом крайне трудно добиться прорыва.

В прошлом году получилось так, что на бумаге они продолжали захватывать территорию — если показать цифры, в 2025 году они взяли больше земли, чем в 2024-м.

Райан Эванс: Планка невысокая, но да.

Майкл Кофман: Именно. Но они попросту расслабились, уверовав, что даже при растущих потерях и падающей эффективности боёв в итоге всё равно дойдут до своих целей, ничего не меняя. А Украина просто продолжала подстраиваться под их манеру атаковать. Поэтому, когда российское наступление снова развернулось в конце марта 2026 года, оно пошло ровно так же, как в 2025-м. В российских наземных операциях мало что изменилось. Зато многое изменилось на украинской стороне, потому что в 2025 году Украина наконец занялась реформами и взялась за крупные проблемы, тянувшиеся с 2022 года, — стабилизацию личного состава, сведение бригад в корпуса, эксперименты с локальными контратаками силами беспилотных подразделений. Пока у России проблемы росли, Украина начала решать свои.

Дара Массикот: Добавлю одну вещь. Следующей технологией, которую в прошлом году должны были массово внедрить, стала российская боевая робототехника. Всё было в разработке — они изучали, что выпускает Украина, тестировали, готовились к масштабному внедрению. Случилось две вещи. Россиян отрезали от Starlink, а многие из этих боевых роботов работали на нелегальном, «чёрном» Starlink — так что после отключения связи ни один из них не заработал. К тому же в России за лидерство в этой сфере борются сразу несколько структур, и в робототехнических компаниях происходили коррупционные скандалы. Так что технология, которая должна была изменить ситуацию на фронте, провалилась по внутренним причинам.

Армия в упадке

Райан Эванс: Видны ли изменения в личном составе российской армии?

Дара Массикот: Две вещи. Можно с достаточной уверенностью сказать, что Россия месяца два-три не выполняет план по набору. Раньше они выправляли такие провалы, так что судить нужно не по одному месяцу, а по более длительным отрезкам. Если недобор продлится четыре-шесть месяцев, тогда я начну задумываться, что это значит на фронте. Более серьёзная проблема — постепенная деградация войск со временем: качество пополнения и уровень подготовки офицеров. Младших офицеров — лейтенантов и капитанов — либо берут из запаса, возвращая мужчин сорока-пятидесяти лет, не служивших двадцать лет, либо готовят из курсантов по ускоренной программе, чтобы побыстрее бросить их на фронт. Вдобавок насилие в частях стало систематическим, и дисциплина падает по всему фронту. Я бы не назвала это решающим фактором, но это фактор.

Паника вокруг эскалации

Райан Эванс: В последнее время много разговоров — как в экспертных комментариях, так и в заявлениях высокопоставленных чиновников стран НАТО — о том, что Россия на фоне ухудшающегося положения может пойти на эскалацию, либо в Украине, либо против члена НАТО. Что вы об этом думаете?

Дара Массикот: Я читала все эти статьи, и мне кажется, разговору сильно не хватает конкретики. Эскалация со стороны России может идти по-разному, и надо отделять то, в чём мы можем быть уверены, от чистых домыслов. Пойдёт ли Россия на эскалацию против Украины, если она терпит серьёзные неудачи внутри страны и на фронте? Да — мы уже видели это много раз за эту войну. Этим летом я бы ожидала, что Россия начнёт прощупывать, действительно ли реальна нехватка ракет-перехватчиков для комплексов «Патриот» у Украины. Они не примут это на веру. К сожалению, это означает новые удары баллистическими ракетами, причём разрушительные, особенно по Киеву.

Ещё я ожидаю некоторой эскалации против стран НАТО в виде диверсий. Такие попытки продолжаются уже четыре года, и большую часть удаётся пресекать. Со временем это будет и наглее, и рискованнее. Но чего не хватает — так это конкретики. Разговоры почти всегда расплывчаты: Россия, мол, пойдёт на военную эскалацию против НАТО. Я в это не верю. Не верю, потому что — какими силами? Какими российскими войсками вы собираетесь это делать? Сухопутная армия увязла в Украине, а авиация этим заниматься не будет.

Майкл Кофман: Разве что какие-нибудь ограниченные рейды.

Дара Массикот: Но ради чего? Если Путин чувствует, что катастрофически теряет контроль, зачем демонстративно нападать на НАТО? Тогда он вообще потеряет контроль над тем, что будет дальше.

Райан Эванс: Согласен, это было бы безумием — я просто выступаю адвокатом дьявола. Но в чём Путин исключительно хорош — так это в неверном прочтении психологии западных лидеров.

Дара Массикот: Из-за этого он наделал столько ошибок.

Райан Эванс: Согласен. Но всё же есть разница между его фирменными убийствами и поджогами — шпионскими играми, в которых он хорош и которые ему нравятся, — и самоубийственной миссией, открытым военным нападением на НАТО. От чего я бы предостерёг — так это от самого паттерна: эти страхи эскалации всплывают заново каждый раз, когда у России плохи дела на фронте. Пусть у них всё идёт плохо. Незачем паниковать.

Майкл Кофман: Странный страх — Россия проигрывает, а нервничает почему-то наша коллективная психика.

Дара Массикот: Не нужно паниковать за Кремль. Просто дайте им провалиться.

Майкл Кофман: В целом я согласен с Дарой. У России нет хороших вариантов эскалации против Украины, а против НАТО их совсем немного. Есть подрывная кампания по всей Европе, которая им мало что дала — её вскрывают, и ГРУ справляется с этим далеко не так хорошо, как принято думать. Есть потенциал для новых полётов дронов и нарушений воздушного пространства, вроде того, что было с Польшей. Но что они с этого получают, кроме раздражения альянса и того, что подталкивают НАТО наконец всерьёз заняться противодействием дронам — что вообще-то на пользу НАТО? У России нет реальной перспективы военной операции против НАТО. Даже если бы война закончилась, России потребовалось бы немало времени, чтобы восстановиться до уровня, при котором она представляла бы такую угрозу.

Любопытно, что эти страхи эскалации разрастаются именно сейчас. В 2022 году их можно было понять — Россия тогда действительно проигрывала, той осенью случился своего рода ядерный кризис, и Колин Каль как раз написал об этом отличную статью. Но сейчас не 2022 год. Да, у нас перелом, но это не тот момент, когда казалось, что военная победа близка и война может закончиться быстро — именно так тогда ощущалось в Украине.

Дара Массикот: У российских войск дела идут плохо, и время явно не на стороне России. Но она проигрывает не так, как, казалось, проигрывала в 2022-м, так что серьёзных оснований для этих страхов просто нет.

Райан Эванс: И что вообще даст России применение тактического ядерного оружия? Это же значит заразить радиацией ту самую землю, которую хочешь захватить и сделать частью России.

Дара Массикот: Возвращаясь к тому, что я говорила раньше — есть склонность бояться за Кремль, и делать этого просто не нужно. Я по-прежнему считаю, что кризис 2022 года был неверным прочтением ситуации, из-за которого решили, что Россия рассматривает возможность ядерного удара. Понимаю, тогда к этому отнеслись очень серьёзно.

Райан Эванс: И относиться к этому серьёзно действительно нужно.

Дара Массикот: Нужно. Но есть обязанность предупреждать, а есть обязанность вместе с предупреждением давать взвешенную оценку, и в 2022 году, по-моему, второго не случилось. Не хотелось бы, чтобы мы снова и снова ходили по этому кругу каждый раз, когда Россия буксует на фронте, а Путин начинает хитрить. Он будет создавать свою собственную реальность.

Лёгкий выход для Путина

Майкл Кофман: У Путина сейчас есть довольно простой выход — согласиться на прекращение огня. Требования Запада и Украины сузились настолько, что речь уже даже не идёт о безусловном прекращении огня — оно вполне может быть и на определённых условиях, при которых Россия что-то да получит.

Райан Эванс: Прекращение огня по иранскому образцу, при котором огонь на самом деле не прекращается.

Майкл Кофман: Что-то в этом духе. Но суть в том, что сейчас не 2022 и не 2023 год. Если бы Путин захотел, он мог бы завтра согласиться на прекращение огня и сказать: да, вот это я и собирался взять. Разве есть в России кто-то, кто пристально всматривается в карту и говорит, что весь смысл этой войны был в том, чтобы пройти от Константиновки до Дружковки, а потом от Дружковки до Краматорска, и что пока мы не возьмём Краматорск и Славянск — два города, где я сам бывал по нескольку раз в год, — крупнейшую обычную войну в Европе со времён Второй мировой нельзя считать успехом?

Дара Массикот: Кто в России вообще стал бы возражать против прекращения огня по линии соприкосновения? Народ? Нет — он давно отстранился от этой войны. Элиты? Нет — они были бы только рады передышке.

Райан Эванс: Даже правые российские телеграм-каналы, скорее всего, были бы за.

Дара Массикот: Они всё чаще спрашивают, почему тактика такая слабая, в чём вообще план. Но эти ребята все и так под контролем. Им спустят новые тезисы от Белоусова, и всё будет в порядке.

Майкл Кофман: Или не в порядке — а в тюрьме.

Дара Массикот: Именно, в тюрьме. Это персоналистский авторитарный режим. Мысль о том, что Путин не спит ночами, переживая, что думают российские блогеры, — это грубое непонимание того, как устроены такие режимы.

Райан Эванс: Это как в Вашингтоне, где наши знакомые переживают, что о них думает администрация, хотя администрация на них вообще не обращает внимания.

Дара Массикот: Смотрите на это так. Всё сообщество российских военкоров-блогеров — это человек пятьдесят-шестьдесят, в основном мужчины, немного женщин. Их приглашают в Министерство обороны — а значит, их номера телефонов известны, телефоны прослушиваются, известно, где они живут. Эти блогеры не поднимут восстание против Кремля наподобие пригожинского мятежа. Для Путина и той компании чудаков, что сидит вокруг него в эхо-камере, важно другое: он воспринимает собственные желания как желания государства — потому что для него это одно и то же. Государство — это я.

Не завышайте ожиданий

Райан Эванс: Майк, ты прислал мне статью Залужного в Telegraph — и напомню слушателям: Залужный командовал украинскими войсками, пока Зеленский не отстранил его и не сделал послом в Великобритании. Он сделал важную и взвешенную оговорку: да, у Украины дела идут лучше, но давайте прекратим разговоры о том, что Украина неизбежно победит, а Россия вот-вот проиграет. Справедливая формулировка?

Майкл Кофман: Справедливая. Это была отрезвляющая оговорка, и в целом достаточно точная оценка нынешнего положения дел на войне. Правда, у него есть и собственные политические мотивы — его считают вероятным соперником Зеленского в случае выборов, и ему, естественно, не хочется, чтобы выглядело так, будто Зеленский победил или завершил войну. Так что я это учитываю. Но в целом его оценка была такая: у Украины дела идут хорошо, но ситуация на фронте всё ещё скорее патовая, и нужно быть осторожными и не завышать ожиданий от нынешнего перелома.

Мне кажется, я понимаю, почему он это пишет. Как главнокомандующий он сам стал жертвой завышенных ожиданий от летнего наступления 2023 года, основанных на том, как хорошо Украина показала себя осенью 2022-го. Даже с учётом ресурсов, которыми он тогда располагал, я неоднократно и подробно критиковал ту операцию — я был там тем летом, и сам Залужный был довольно откровенен насчёт того, что пошло не так. Но суть остаётся: нужно быть осторожными, чтобы не повторить этот же сценарий в 2026 году.

Райан Эванс: Если не произойдёт коллапса российских войск, мне очень трудно представить, как Украина наберёт достаточно людей и техники для настоящего наступления, чтобы вернуть территорию. Людей у неё просто нет. Полностью роботизировать всё не получится, хотя прогресс — причём не только в воздушных дронах, но и в наземных — впечатляет. Но наступательного потенциала, на мой взгляд, просто не видно.

Майкл Кофман: Украина, скорее всего, что-то попробует. Но нужно отделять успешное локальное наступление от операции, которая даёт результат, близкий к решающей победе, или в корне меняет динамику. Единственное, что, на мой взгляд, действительно способно изменить мнение Путина — это поражение, которое российские военные не смогут скрыть: потеря настолько значительной части занятой территории, что всё, что им останется, — это вывесить неточную карту и заявить, будто они находятся на тридцать километров дальше, чем на самом деле, потому что это покажут по всем телеканалам и скрыть это будет невозможно. Не несколько сотен метров — что-то куда более значительное.

При этом предупреждение Залужного полезно. Не стоит брать армию, во многом измотанную годами боёв — которая отлично справилась с обороной, но это уже не та армия, что была у Украины в 2022-м, и не та, которой Украина располагала во время наступления 2023 года, — и нагружать её ожиданиями решающей победы. Не стоит путать хороший перелом с тем, что победа уже не за горами. Всегда находились голоса, уверяющие, что через три месяца мы будем в Крыму. Некоторые из них — западные комментаторы. По правде говоря, большинство из них.

Дара Массикот: Замечу вот что: когда на украинцев не давят западные партнёры с требованием что-то сделать, они придумывают по-настоящему хорошие операции и хорошо понимают противника. Сейчас они ставят перед противником сразу несколько дилемм, и на них не давят с требованием наступления, которое заставило бы их взять на себя этот риск. Как говорит молодёжь — let them cook, пусть работают.

(Оновлено 15:00)

Eidmannews

Осел идет по кругу

Великий завоеватель опять сдулся. Надеется, что, если прекратит обстрелы, Иран откроет пролив и цены на бензин вниз пойдут. В результате Иран о него снова ноги вытрет. Он опять обидится и вновь начнет пулять ракетами, пока цены на бензин вверх не попрут. И так по кругу.

«Трамп отдал приказ американским военным прекратить удары по Ирану после почти двух недель ежедневных атак, сообщает Axios. Решение было принято в то время, когда представители Омана вели переговоры в Тегеране, и, по сообщениям, были достигнуты «определенные успехи» по части возможного соглашения о возобновлении судоходства в Ормузском проливе».

(Оновлено 14:00)

Хвиля

Экс-шеф МИ-6 Алекс Янгер: война, Трамп и шпионаж в эпоху, когда всё на виду

Человек, дольше всех руководивший МИ-6, в одном из последних интервью — о том, почему Исламская Республика выигрывает войну, которую должна проигрывать

Сэр Алекс Янгер, дольше всех возглавлявший МИ-6, скончался в июне 2026 года в возрасте 62 лет. Три десятилетия он прослужил в британской внешней разведке, шесть из них — во главе ее, и мало кто понимал лучше, на что способны спецслужбы и что может разъедать их изнутри. Этот разговор с Шашанком Джоши, редактором отдела обороны The Economist, был записан в марте 2026 года и публикуется уже после смерти Янгера — это одно из последних интервью, которые он дал. Речь шла о войне с Ираном, о состоянии его режима, о будущем разведки и о месте Америки в мире.

Слабую партию Иран разыграл сильно

Шашанк Джоши: Сэр Алекс, добро пожаловать в программу Inside Defence.

Алекс Янгер: Спасибо за приглашение.

Шашанк Джоши: Спасибо, что помогаете нам разобраться в этом моменте. Кажется, что война сейчас на очень важном переломе. Президент Трамп пытается военными средствами вновь открыть Ормузский пролив — угрозами ударов по иранским электростанциям, — и одновременно закончить войну через дипломатические переговоры. Людям трудно понять — и мне тоже, — у кого сейчас козыри и чьи позиции становятся сильнее по мере развития событий.

Алекс Янгер: У Ирана. И я жалею, что пришел к такому выводу, потому что, как и многие сотрудники МИ-6 моего поколения, почти всю карьеру я имел дело с насилием и жестокостью КСИР — Корпуса стражей исламской революции. Любви между нами нет, и я не пролил ни слезинки по Али Хаменеи, который был убит в начале этой войны. Но реальность в том, что Соединенные Штаты недооценили задачу, и примерно две недели назад инициатива перешла к Ирану.

На деле иранский режим оказался куда более устойчивым, чем кто-либо ожидал. По сути, они приняли несколько верных решений еще в июне прошлого года — рассредоточили свой военный потенциал и делегировали полномочия на применение этого оружия. Это дало им реальный запас прочности против невероятно мощной воздушной кампании. Они пошли на то, что технически называется горизонтальной эскалацией — пускали ракеты по всем, до кого могли дотянуться, — и в тот момент, честно скажу, Шашанк, я считал это безумием. А на деле это оказалось очень хорошим способом косвенно заставить Соединенные Штаты платить цену. И потом они осознали значение энергетической войны: держали пролив под угрозой и глобализировали конфликт — не интернационализировали, а именно глобализировали — так, что это дало им в руки оружие. Так что слабую партию они разыграли довольно сильно.

Второй мой тезис в том, что Дональд Трамп сказал несколько вещей, которые лишь подтвердили то, что они и так знали: что для них это цивилизационная война, война на выживание. Трамп очень ясно дал понять, что хочет прижать их к стенке. Америка же, напротив, начала эту войну сама, по своему решению. У народа, который бьется за собственное существование, больше запаса прочности, чем у сверхдержавы, ведущей войну по собственному выбору — теперь они это знают, и это дает им инициативу.

И еще есть чисто технический момент, в котором вы разбираетесь не хуже меня, — запасы дронов. Даже при том, что это была едва ли не безупречно проведенная воздушная кампания, свести угрозу к нулю нельзя. А пока вы не свели ее к нулю, Иран может держать пролив под угрозой. Даже имея всего 10% первоначальных запасов дронов, Иран может держать Ормуз в заложниках — потому что убедить нужно не солдат, а владельцев нефтяных танкеров и капитанов, которые ими управляют. Вот это действительно дает им инициативу. Так что варианты у Соединенных Штатов и Израиля довольно ограниченные и не самые радужные.

Избирательная блокада Ормуза

Шашанк Джоши: Вы упомянули два рычага давления — ракеты и энергетику. Давайте на минуту остановимся на энергетике. У нас есть график, показывающий влияние иранского рычага на Ормузский пролив, и вы видите этот резкий обвал танкерного судоходства — не в первый день войны, а чуть позже, когда иранцы усилили хватку. Насколько это учитывалось в расчетах вокруг Залива? Ведь это не первый раз, когда мы видим удары по танкерному судоходству там — была танкерная война 1980-х между Ираном и Ираком. Я годами читал доклады аналитических центров о том, как открывать Ормуз в условиях войны. Насколько, по-вашему, представители спецслужб были удивлены решением Ирана превратить пролив в оружие на этот раз, когда в прежних раундах они этого не делали?

Алекс Янгер: В каком-то смысле это стало неожиданностью. Мы видели те возмутительные беспорядки — хотя нет, не возмутительные, наоборот, вдохновляющие, но насилие было ужасным, а реакция — жестокой. Это было напоминанием — если оно вообще кому-то требовалось, — что для иранского правительства не существует пределов жестокости: чудовищное нападение на собственных граждан. И я читал это как признак того, что Иран слаб. Мы сосредоточились на этом и сосредоточились на экономике — и совершенно справедливо. Мы видели режим, уязвимый потому, что он не может прокормить собственный народ и обеспечить хотя бы приемлемый уровень жизни. Это загнало их в настоящий тупик, потому что, хотя в прошлом они прибегали к жестокости, они также и откупались от восстаний, а на этот раз такого варианта у них не было. Так что я был среди тех, кто считал, что их подлинная уязвимость — экономическая. А в этом смысле пролив им нужен не меньше, чем всем остальным, — это их единственный реальный источник дохода.

Шашанк Джоши: Но они же проводят через пролив часть своих собственных судов, разве нет? Вот что самое поразительное — это избирательная блокада.

Алекс Янгер: Вот что странно. Мы все исходили из того — и я в том числе, — что от полной блокады они отступят, потому что им есть что терять, как и всем. Эта логика не сработала. Они провернули довольно тонкую вещь: держали пролив открытым для себя, но закрыли его для всех, кого называют врагом, — а это весь Залив. Так что они получают все лучшее сразу, а Запад — все худшее. Это неожиданность. И один из ее симптомов в том, что мы зациклились на минах, тогда как мины — не главная проблема. Главное — способность Ирана держать пролив под угрозой с помощью дронов.

Шашанк Джоши: Да, и даже неясно, были ли вообще выставлены хоть какие-то мины. Сама возможность их применения остается угрозой, но основную риск-премию, похоже, создают дроны, ракеты и прочие снаряды.

Алекс Янгер: Этого достаточно.

Ядерная программа Ирана: побита, но не сломлена

Шашанк Джоши: Итак, это Ормуз. Давайте подумаем об одной сфере, где американцы и израильтяне, пожалуй, нанесли больше ущерба, — о ядерной программе. Как ни странно, ударов по ядерным объектам в этой кампании было немного. В прошлом году, конечно, были; мы видели бомбардировки Натанза, а в последние пару дней — удар по объекту обогащения. Израиль наносил удары по комплексу Талекан-2 под Тегераном, который он называет связанным с ядерным оружием. Но по большому счету цели были в других местах. Израиль заявляет, что способность Ирана обогащать уран уничтожена — что обогащать они больше не могут. Значит, очевидно, есть разведданные, указывающие на поврежденные центрифуги и другие звенья этой цепочки. И у нас все еще где-то под завалами лежит запас высокообогащенного урана — большая часть в Исфахане, что-то, возможно, в Фордо и Натанзе. Как вы оцениваете ущерб, нанесенный иранской ядерной программе, и, что важнее, их способность восстановить ее в ближайшие годы, если режим уцелеет?

Алекс Янгер: Сейчас я отношусь к этому довольно спокойно — что не то же самое, что беззаботно. Такая организация, как Исламская Республика, с ее непримиримой ненавистью ко всему западному, обладающая этим оружием, — угроза немыслимая. Но качество израильского, американского и западного проникновения в Иран таково, что шансы восстановить обогатительные мощности так, чтобы этого никто не заметил, на самом деле довольно низки. Проблема остается, и, конечно, знания с воздуха не уничтожишь — я первым это признаю. Но я удивился бы, если бы это стало проблемой в ближайшей перспективе. Хотя подчеркну, Шашанк: у меня нет доступа к текущим разведданным, так что, может, там есть что-то, чего я не знаю.

Шашанк Джоши: Один из других вопросов — это не только возможности, но и намерения, иранские намерения. И, возможно, позиция Моджтабы Хаменеи как нового верховного лидера. Высказывались предположения, что он никогда не был так же предан фетве против разработки ядерного оружия, как его отец. При этом эта фетва, как мы оба знаем, не помешала Ирану годами работать над тайной программой, но она задавала определенные ограничения на темп, на само решение в конечном счете создать боезаряд. Что подводит нас к самому режиму — ослабленному, но все еще стоящему на ногах. Исламская Республика по-прежнему революционное образование, Корпус стражей по-прежнему на месте — та самая структура, что закладывала придорожные фугасы, убившие за эти годы многих ваших коллег. Так оказались ли они устойчивее, чем вы думали? Ожидали ли вы, что они переживут этот натиск, даже после жестокого подавления протестов? Как вы понимаете их живучесть сейчас?

Алекс Янгер: Я думаю, они в предсмертной агонии. Но ирония в том, что главная угроза для них — это мир, а не война. Январское восстание показало, что ответов у них нет. Ненависть, которую оно породило, укоренилась, и она продержится десятилетия — по оценкам, до 10 000 их собственных граждан были расстреляны из пулеметов на улицах ополчением, действующим по указке КСИР. Из-за этого я не думаю, что в долгосрочной перспективе они уцелеют. Но, по иронии, нынешняя ситуация дает им дополнительную отсрочку, потому что оппозиции трудно организоваться под воздушной кампанией, и это развязывает им руки быть еще более жестокими, чем раньше.

Что касается ядерного вопроса, то подавляющее большинство иранцев — возможно, 80% — против этого. Они сыты по горло теократическим режимом. Примерно так распределились голоса, когда избирали Масуда Пезешкиана, — и это данные с президентских выборов в Иране, которые не были сфальсифицированы. Они показали, что добрых 80% Ирана не желают иметь ничего общего с этой идеологией тотального сопротивления. Но 20%, а вероятно, даже меньше — 10%, — это те, у кого оружие. И это оказывается решающим. Эта ситуация дает им возможность и дальше терзать население.

Хунта КСИР, а не диктатура

Шашанк Джоши: Наблюдается любопытная убыль наверху режима, и наверх выходят новые лица — некоторые из них, вероятно, хорошо вам знакомы. Новый глава КСИР, генерал Вахиди, — бывший командующий силами «Кудс»; силы «Кудс» были очень активны в Ираке и Афганистане, и вы наверняка видели их вблизи. Али Лариджани был убит на прошлой неделе в результате авиаудара, но такие люди, как Саид Джалили, и другие, кто давно был наверху, все еще там. Многие из тех, кого вы, будучи главой МИ-6, наверняка изучали пристально, за последние две недели, должно быть, погибли — там была огромная ротация. Что вы думаете об идеологической окраске режима, изменившейся за эти последние четыре недели?

Алекс Янгер: Итоговый эффект — который, вероятно, все равно наступил бы — в том, что мы увидели конец теократии, с уходом Али Хаменеи. Его преемник никогда бы не был так силен, как он; вот, собственно, и все. И Моджтаба, хотя формально он духовное лицо, не обладает авторитетом отца. Так что вы видите захват власти КСИР. Я бы сказал, не столько диктатура, сколько хунта. Именно так сейчас управляется Иран. Если перефразировать — бороды стали короче.

Шашанк Джоши: Расскажите подробнее о КСИР, ведь это революционная гвардия режима — чем-то похожая на китайскую Народно-освободительную армию, вооруженную силу, которая охраняет революцию, а не государство. Регулярная армия лишена полномочий, не очень влиятельна. Но насколько они религиозны, насколько идеологизированы? Ведь у них еще и крупные деловые интересы, так? Они коррумпированы, они переправляют контрабанду через границы. Кто эти люди?

Алекс Янгер: Они не менее беспощадны, чем Али Хаменеи, но они более коррумпированы и немало выиграли от санкционного режима. Они завязаны на теневую экономику, созданную десятилетиями санкций, — и это одна из причин, по которой можно предположить, что в этих обстоятельствах они окажутся более прагматичными. Моджтаба — просто ширма; мы ведь его даже ни разу не видели. Так что вот кто у власти. Ни у кого из них, как вы говорите, нет послужного списка, который намекал бы на склонность к реформам. Но они, я думаю, более прагматичны. Это правда.

Что придет на смену Исламской Республике

Шашанк Джоши: Последняя мысль о внутренней ситуации в Иране. Вы говорите, что режим в предсмертной агонии. Такой процесс может оказаться финальным, но может и тянуться очень долго. Что за ним последует? Вы не ясновидящий, но как вы оцениваете шансы демократического перехода по сравнению с каким-то более грязным, более неприятным вариантом?

Алекс Янгер: Я, разумеется, не знаю. Не просите главу МИ-6 делать прогнозы о революциях в Иране — наш послужной список в этом небезупречен. И когда я говорю, что режим в предсмертной агонии, я категорически не привязываю это ко времени. В каком-то смысле эта война, как я сказал, может поддержать их способность терзать людей. Но особенно после января шансы, что им удастся бесконечно тянуть эту лямку, невелики.

Что будет дальше? Кто знает. Единственное, что я посоветовал бы, — прислушиваться к разговорам, особенно к любым проявлениям сожаления по поводу назначения Моджтабы, ведь они могли бы поставить кого-то вроде сына аятоллы Хомейни — фигуры куда более прагматичной, но с реальным религиозным авторитетом. Это сигнализировало бы о каком-то сдвиге. Прислушивайтесь к Масуду Пезешкиану — по сути своей светскому реформатору, хотя сейчас он явно под пятой КСИР. Если он начнет говорить свободнее, тогда появляется перспектива, что те 80% Ирана, которые попросту сыты по горло, начнут брать верх — не только демографически, но и на выборах. Вот на это я бы и смотрел. А потом, как и в случае с Россией, смотрите на окраины: нестабильность режима часто читается не по тому, что происходит в центре, а по тому, что происходит на его окраинах. Этнический состав Ирана — калейдоскоп: белуджи, курды, азербайджанцы, — и это тоже даст вам подсказки. Думаю ли я, что через пять лет все будет выглядеть так, как сейчас? Нет, категорически нет.

Как политизируется американская разведка

Шашанк Джоши: Давайте поговорим о разведке, ведь отчасти эта война выросла из убеждения — исходившего от «Моссада», а затем переданного в Белый дом, — что Иран слаб, дышит на ладан и сложится под одним мощным ударом. И из публично высказанного, хотя, думаю, не подтвержденного фактами, мнения, будто Ирану оставались считаные недели до ядерного оружия, тогда как теперь мы знаем, что он едва притрагивался к своему ядерному материалу после прошлогодних ударов. Все это поднимает большие вопросы о состоянии американской разведки — о ее возможностях, о ее политизации. В каком состоянии сейчас находится американское разведсообщество?

Алекс Янгер: Я не уверен в причинно-следственной связи, которую подразумевает ваш вопрос, Шашанк. Ключевой момент в том, что Дональд Трамп принимает решения самостоятельно. Он сам об этом сказал: он делает так, потому что чувствует это нутром. А это не то же самое, что строгий межведомственный процесс, в котором все разведсообщество, все 16 его агентств…

Шашанк Джоши: Но задача его директора Национальной разведки, а прежде — директора ЦРУ, говорить власти правду — сказать: «Господин президент, вы ошибаетесь. Если вы это сделаете, режим не падет, и, кстати, времени у вас гораздо больше, чем вы думаете». Вместо этого Тулси Габбард, директор Национальной разведки, идет в Конгресс и отказывается зачитывать те части своей ежегодной оценки угроз, которые противоречат президенту по Ирану, заявляя, что именно президент решает, что считать неминуемой угрозой. Любого профессионала разведки это потрясло бы.

Алекс Янгер: Тут есть вопрос культуры. Но послушайте, я был главой разведки; моя работа требовала мужества, и, надеюсь, я ему соответствовал, — а говорить лидерам то, чего они не хотят слышать, труднее, чем кажется. Есть и другая сторона: у этих лидеров должна быть готовность прислушиваться к тому, что им говорят.

Шашанк Джоши: Они должны слушать. Они должны действительно слышать то, что вы говорите.

Алекс Янгер: Да. Звучит как узкоспециальный нюанс, но здесь он важен. Скажем прямо — американские возможности поразительны; я видел это изнутри. Они во многом были тем, что позволяло нам, например, держать под контролем террористическую угрозу в Европе, и за это им следует сказать спасибо. Но я допускаю — и опять же, я теперь вне этого, — что нынешняя культура деморализует, особенно то, до какой степени люди лишались работы за то, что говорили власти правду. Так создаются предпосылки для провала разведки — потому что провалы случаются тогда, когда мы позволяем политизировать разведданные или подгонять их под то, что, как нам кажется, хочет услышать тот, кто принимает решения. Прекрасный пример, на мой взгляд, — 7 октября, провал разведки по любым меркам.

Шашанк Джоши: Это нападение ХАМАС на Израиль.

Алекс Янгер: Да. Правительство Нетаньяху вполне ясно давало понять, что считает любые намеки, будто ХАМАС не так уж и присмирел, неудобными. О балансе агентурной и технической разведки можно вести отдельный большой разговор, но в конце концов люди чувствовали, что эта тема нежеланна, — и это повысило риски, которые в итоге привели к нападению, не выявленному разведкой заранее.

Шашанк Джоши: Давайте подумаем и об успехах разведки здесь, ведь эта кампания началась — согласны вы с ее целесообразностью или нет — с убийства аятоллы Хаменеи, что отражает довольно впечатляющий уровень осведомленности о его местонахождении и передвижениях. Были сообщения об успешном взломе камер видеонаблюдения и дорожных камер в Тегеране, что позволяло отслеживать его телохранителей в мельчайших деталях. И мы снова и снова видели, как Израиль проворачивает поразительные вещи внутри Ирана — похищение ядерного архива из Тегерана, обнаружение и убийство Исмаила Хании, лидера ХАМАС, в гостевом доме КСИР в Тегеране. Что позволяет агентурной службе делать такие вещи? Что приводит к такому уровню успеха?

Алекс Янгер: Состояние войны и сосредоточенность. «Моссад» — не глобальная разведслужба, у него всего две-три задачи, и он колоссально выигрывает от этой узости охвата. Тогда как у СИС — Секретной разведывательной службы, официального названия МИ-6 — могут быть глобальные обязанности: Китай, Россия, Ближний Восток. «Моссад» может, как лазер, сфокусироваться на ХАМАС, «Хизбалле», Иране и еще паре целей. Мы глобальная разведслужба, а они нет. И потом, состояние войны — это другое. Как мы видели в Украине, это поразительный катализатор инноваций. Вся хитрость в том, чтобы пожинать плоды этих инноваций, не оказавшись, будем надеяться, в такой же ситуации.

Шпионаж в эпоху ИИ

Шашанк Джоши: Помимо Ирана, американская разведка, похоже, переживает период огромных перемен и в других отношениях — в том числе технологическом. Это одна из проблем, стоящих перед разведслужбами повсюду. Как им продолжать делать свою основную работу — вербовать живых агентов по всему миру — в эпоху, когда их сотрудников биометрически отслеживают камеры наблюдения на каждом шагу? Насколько экзистенциальна эта проблема для агентурной разведки, и как службы с ней справляются?

Алекс Янгер: Шпионы — по крайней мере операторы HUMINT, агентурной разведки, те, кто вербует живых людей, — в основе своей оптимисты. Мы делаем почти невозможную работу: каждое утро встаем с постели в расчете на то, что убедим какого-нибудь прожженного офицера разведки сменить сторону. Тут нужен оптимистичный склад ума.

Шашанк Джоши: И этих ценнейших агентов вы вербуете не каждую неделю. Насколько я понимаю из разговоров с бывшими офицерами, если за целую командировку удается завербовать горстку людей, это может считаться большим успехом.

Алекс Янгер: Именно. Так что я бы описал наше положение как экзистенциальный оптимизм. Подумайте, до чего это удивительно — эта смычка машины и человека, то, что мы называем кибером, где можно взаимодействовать с кем угодно в мире, любым способом, невзирая на все барьеры, что существовали прежде. Это потрясающая возможность. Подумайте, до чего удивительно, что эпоха больших данных и продвинутой аналитики может дать вам понимание, которого вы не получили бы и за целую жизнь в Британской библиотеке. Целый набор преимуществ достается нам. В то же время — и это надо сказать — есть и фундаментальные угрозы, если мы не отнесемся к этому серьезно и не будем эволюционировать. Самая очевидная в том, что наша базовая бизнес-модель подорвана интернетом: видно все. Мы живем в мире тотальной слежки, и если до вас эта новость не дошла, у вас большие неприятности. Так что ценится умение учиться и адаптироваться, и, думаю, вы увидите растущий разрыв между службами, до которых новость дошла, и теми, до которых нет. Я совершенно уверен, что мои преемники окажутся на правильной стороне этого разрыва; во всяком случае, я был полон решимости это обеспечить.

Шашанк Джоши: Еще одна мысль на этот счет. Какой офицер преуспевает в таком мире? Вы пришли на службу, когда мир не был напичкан цифровыми датчиками, и это, надо полагать, ставило во главу угла определенный набор навыков. Некоторые из них — умение сесть напротив человека за столом и убедить его, может, на дари или пушту, что выдать государственные секреты — хорошая идея — непреходящи. Другие, возможно, нет; вам может понадобиться иной тип офицера. Повидав масштаб этих перемен, скажите: как изменился тип людей, которых сегодня набирают?

Алекс Янгер: Вы хорошо сформулировали. Установление человеческих отношений остается сутью и стержнем — это не изменилось вообще. Но среда, обстоятельства, то, как вы это делаете, угрозы и возможности — совершенно другие. Самая большая перемена за мои 30 лет проистекала из того, что, когда я начинал, все можно было делать самому, а это давало ощущение силы. Так что к вашему антропологическому вопросу — кто выигрывает: безусловно, верно, что власть внутри служб и между ними демократизировалась. Нужно больше людей с большим числом разных навыков, чтобы они сошлись вместе. Нельзя просто вручить кому-то паспорт на чужое имя и сказать: ну, вперед, увидимся через месяц. Хорошо было, пока это длилось, но теперь это по-настоящему командная работа, как никогда прежде.

Невозможный выбор Залива

Шашанк Джоши: Покончив с этим отступлением, я хочу вернуться к Ирану — но через вопрос о союзниках и о том, как они справляются с этим новым миром трамповской Америки. Начнем с наиболее затронутых — в Заливе. Часть карьеры вы провели там; вас откомандировывали в Дубай, так что эту часть света вы знаете вблизи. Они в по-настоящему трудном положении, не так ли? Они утратили доверие к Ирану, который подверг их бомбардировкам невиданных прежде масштабов. Им нужна защита со стороны американской ПВО и авиабаз. Но они также видят, что Америка вместе с Израилем втянула их в конфликт, нанесший огромный ущерб их бизнес-модели — космополитизму, деловым поездкам, туризму, оазису спокойствия в бурном регионе. Они могли бы попытаться выдавить Америку — «вы создали эти проблемы, убирайтесь с наших баз», — как Египет выставил советских в 1970-х. Могли бы удвоить ставку на привычные им гарантии безопасности. А могли бы подстраховаться и повернуться к другим — к британцам, французам, даже к русским и китайцам. Какой путь, по-вашему, они выберут?

Алекс Янгер: На самом деле они уже давно злы на Запад, и конкретно на Соединенные Штаты. В сознании среднего лидера Залива Запад провалил экзамен в 2011 году, недостаточно решительно поддержав арабские монархии во время Арабской весны. Это задело за живое, а это семьи, которые останутся у власти десятилетиями и вряд ли забудут такое.

Шашанк Джоши: Вы считаете, что это была ошибка Запада?

Алекс Янгер: Мои собственные взгляды тут не важны. Суть в том, что это не забудется. И будь у Залива другие реальные варианты, они бы уже ими воспользовались.

Шашанк Джоши: Но вы ведь видите, что саудовцы немного заигрывают с русскими и китайцами?

Алекс Янгер: Заигрывают — продают нефть за юани и тому подобное. Они постоянно напоминают Америке, что у них есть выбор. Но что бы вы ни говорили о политическом исходе этой войны, военный урок предельно ясен: они в трудном, незавидном положении. Что же касается такого места, как Дубай, который я хорошо знаю, — это невероятно жизнестойкая конструкция, что за десятилетия сделала нечто из ничего, так что я не советовал бы вам недооценивать их способность это пережить. Но Соединенные Штаты и Залив нужны друг другу так, что это, вероятно, перевешивает все остальное.

Рана, которая гноится

Шашанк Джоши: Есть и более широкий вопрос. Если у вас остается тот иранский режим, который вы описали, — пусть в предсмертной агонии, пусть и затяжной, во главе с этими жесткими фигурами, с КСИР, наделенным как никогда большой властью, с номинальным лидером-ширмой и меньшими ресурсами для прокси и ракетных сил, — восстанавливаться они будут еще долго. И все же на четвертой неделе этой кампании они по-прежнему способны выпускать десятки баллистических ракет в день на огромные расстояния — вроде 4000 километров до Диего-Гарсии, американо-британской базы в Индийском океане, — при том что за ними постоянно охотятся американские и израильские самолеты. Все это довольно впечатляет. Они отбрасывают тень на регион. Так что одна сторона вопроса — как страны Залива обходятся с Америкой. Другая — как они обходятся с Ираном, живя под его тенью. Оманский путь ясен: прикидываешься мертвым, ведешь себя любезно, умиротворяешь Иран. Многие другие страны Залива, похоже, изрядно злы на Оман за такой подход.

Алекс Янгер: Не недооценивайте ущерб, который будет нанесен Ирану. Против них провели поразительно точную и, откровенно говоря, успешную, хорошо нацеленную кампанию, отражающую эволюцию целеуказания, и она нанесет огромный урон их способности угрожать и творить насилие. Мой тезис был лишь в том, что последние 10% с воздуха не достать.

Шашанк Джоши: Тот остаток, которым они могут продолжать бить по морским путям и странам Залива.

Алекс Янгер: Да. Так что, учитывая, что Трамп сигнализирует — в том числе сегодня, — что он, по сути, хочет выйти из игры, если бы вы спросили меня, куда это движется, я бы сказал, что наиболее вероятное конечное состояние — что-то вроде Ирака перед вторжением 2003 года.

Шашанк Джоши: Между первой войной в Заливе и второй.

Алекс Янгер: Да. Повержен, но не добит — по-настоящему повержен, но все еще способен представлять асимметричную угрозу и готов задействовать имеющиеся средства, что вновь и вновь втягивает людей обратно. Постоянная проблема. Вероятно, именно так это и будет ощущаться. А поскольку у них есть эта золотая возможность в проливе, это не то, чем кто-либо может позволить себе пренебречь. Мы забываем — и ваша аналогия хороша, — что в первую войну в Заливе было то самое провалившееся восстание курдов и шиитов, подавленное и раздавленное даже тогда, когда Америка его подстрекала, — еще одна печальная глава американской истории. Но потом ведь не то чтобы все было тихо до вторжения 2003 года. Какое-то время Великобритания, США и Франция бомбили Ирак в ходе операции «Лис в пустыне» и других, чтобы принудить его к выполнению резолюций ООН по оружейной программе и обеспечивать соблюдение режима бесполетной зоны. Так что это открытая рана, а не пассивная угроза, которая вдруг всплывает снова в 2003-м. И если это так, то для Америки — страны, пытающейся направить свои усилия по безопасности на Тихий океан и на колоссальную проблему китайской военной мощи, — опасность в том, что она не решила вопрос раз и навсегда, а создала рану, которая годами гноится, оттягивая ее ресурсы обратно в регион.

Чтобы закончить войну, нужны двое — думаю, именно это нам предстоит обнаружить. И, кстати, мы ведь еще даже не говорили об Израиле, а у него, конечно, свой набор целей; вот где видно определенное расхождение в повестках двух стран. Так что безболезненно выйти из этой войны, объявив победу, мне не кажется вариантом. Трамп может это сделать, но на практике проблема остается ровно в тех рамках, которые вы описали.

Шашанк Джоши: Допустим, дальше будет попытка сделки или сама сделка. Учитывая ваш ответ на мой первый вопрос — что козыри у Ирана, — можно заключить, что условия любого урегулирования отразят этот баланс сил, как обычно и бывает. А значит, то, что на столе сейчас, может оказаться менее привлекательным, чем то, что обсуждалось в Омане прямо перед началом войны. По ядерной программе, по ракетной программе, по отношениям с прокси вроде ХАМАС и «Хизбаллы», по Ормузу и правам Ирана там, даже по американскому базированию в регионе — можно доказывать, что Трамп стоит перед довольно неаппетитной сделкой, куда худшей, чем то, что он мог получить в самом начале.

Алекс Янгер: Послушайте, это шиитский режим, а шиизм вырастает из этики сопротивления. Это позиция аутсайдера, и там очень высоко ценится способность сделать прагматичный шаг — испить чашу с ядом, как выразился Хомейни в конце ирано-иракской войны. Так что они способны быть довольно прагматичными. Но в равной мере — можете ли вы представить себе иранское правительство такого пошиба, которое подпишется под чем-то меньшим, чем гарантии, что на них больше не нападут, плюс снятие санкций? Без этих двух вещей у них попросту нет государства. Мы знаем, что снятие санкций им отчаянно нужно из-за того, что случилось в январе. И как они могут подписать что-либо, что не прекратит бомбежек и ударов по ним? Уступить эти две вещи — довольно большая уступка со стороны Америки. Мы не знаем, каковы военные цели Америки, потому что их так по-настоящему и не сформулировали, — но смириться с этим Америке будет непросто.

Шашанк Джоши: Другой элемент — угроза Трампа пойти на эскалацию и начать бомбить иранские электростанции, начиная с крупнейшей из них. В зависимости от способа нанесения ударов это может быть военным преступлением. И перспектива, что он захватит Харг — важнейший остров, с которого Иран экспортирует 90% своей нефти. Если он уничтожит электростанции и газовые месторождения и возьмет Харг, сможет ли он изменить условия в свою пользу?

Алекс Янгер: Есть вероятность, что он просто объявит победу и уйдет — в утреннем заявлении были признаки этого. До того я бы сказал, что более вероятен сценарий, который вы описываете: эскалация ради деэскалации. По-настоящему наращивать давление — угроза Харга, или рейд с целью захвата северного побережья Ормузского пролива, или рейд на объекты ядерной программы, что угодно, — чтобы попытаться расколоть иранский режим или хотя бы заставить его принять условия. Вот два варианта, которые у него есть, и оба в игре прямо сейчас. Но в конце всего этого, уж точно во втором сценарии, будет какой-то разговор — как бы странно это ни звучало. Я просто не понимаю, как можно добиться полной военной победы с воздуха. Просто не понимаю.

Европа, Америка и конец переданной на аутсорсинг безопасности

Шашанк Джоши: Обратимся к другим союзникам. С Заливом покончили, посмотрим на Европу. Эта война обострила линии разлома между Европой и Соединенными Штатами. Трамп называл союзников по НАТО трусами; обвинял их в том, что они не помогли ему снова открыть Ормузский пролив. Прямо сегодня, пока мы говорим, актом, который был бы немыслим для любого другого президента, он поделился сатирической сценкой из шоу Saturday Night Live, в открытую высмеивающей британского премьера сэра Кира Стармера, — совершенно за гранью норм обычного дипломатического поведения. Что снова поднимает все эти вопросы, особенно после гренландского кризиса. Потеряна ли Америка для Европы как союзник?

Алекс Янгер: Мы десятилетиями были огромными выгодоприобретателями невероятно щедрой американской гарантии безопасности. Но я твердо убежден, что она нас, по сути, инфантилизировала. Мы были готовы отдать на аутсорсинг самую основополагающую обязанность государства — безопасность — другой стране. Американцы — наши близкие союзники, но наши цели не идентичны. Так что в каком-то смысле это своевременно. Не думаю, что нам следует это ускорять — или поощрять тех в Америке, кто хочет свернуть ее обязательства перед самым успешным альянсом в истории, каким является НАТО. Но в то же время сейчас самый момент пересмотреть наши отношения с жесткой силой и понять, что без нее мы попросту добыча чужих амбиций. Это давно назрело. Так что в каком-то смысле это хорошая возможность. Мы еще не говорили об Украине, но она, конечно, другой великий катализатор. Сейчас тот самый момент, когда Британии и Европе нужно вернуть себе способность создавать и применять жесткую силу. И вот в чем загвоздка: я на самом деле думаю, что, как только мы это сделаем, наши отношения с Америкой станут лучше.

Шашанк Джоши: То есть, учитывая нашу зависимость, мы не хотим ускорять этот разрыв, как вы выразились, но хотим готовиться к миру, в который входим. Провести этот переход правильно очень трудно, особенно в таких областях, как разведка, где у вас 80 лет глубокого сотрудничества, часть его глубоко институционализирована — радиотехническая разведка через «Пять глаз», разведывательный альянс США, Великобритании, Канады, Австралии и Новой Зеландии. В сфере агентурной разведки это сотрудничество, пожалуй, менее институционализировано. Но неясно, насколько легко и насколько по средствам подстраховаться от этого и выстроить альтернативы. Как за это браться?

Алекс Янгер: Что касается отношений с Америкой, для меня это было довольно ясно. Конечно, у нас десятилетия совместной работы и крепкие личные связи. Но в конечном счете все сводилось к тому, чтобы быть полезными. И я не питал иллюзий насчет того, какими были бы эти отношения, если бы мы полезны не были. Так что с точки зрения британской разведки это, по сути, не меняет миссии: быть хорошими и быть полезными — а это объективно то, чего мы и так хотим достичь. Что же до выстраивания альтернатив, оно вытекает из того, что я только что сказал: мы захотим сохранить способность быть настолько эффективными, насколько это вообще возможно, в защите наших национальных интересов.

Шашанк Джоши: Но сама полезность и есть часть проблемы здесь. Это не первый раз, когда мы расходимся с Соединенными Штатами по крупному политическому вопросу. Есть напряжение между тем, чтобы быть полезными — открыть наши авиабазы в Великобритании для американского использования, — и тем, чтобы держаться в стороне от внешнеполитического решения, которое мы считаем глупым и которое может в итоге придать смелости Ирану. И мне кажется, это напряжение будет возникать все чаще по мере того как Америка движется в ином политическом направлении. Так как оставаться полезными, не давая втянуть себя в эти безрассудства?

Алекс Янгер: Мы могли бы об этом поговорить, и я с радостью, — но я говорю не об этом. Я говорю о разведывательных отношениях, которые прямо определены как деполитизированные. Обе страны, да и «Пять глаз» в целом, в конечном счете стоят на страже собственных национальных интересов. Но есть нечто ценное, вопрос доверия — в том, чтобы не позволять политизировать свою разведку. Так вот, у вас в Соединенных Штатах явно очень политизированный президент, и риск того, что это произойдет, растет. Но я по-прежнему считаю, что наша задача — сделать так, чтобы это дорого обходилось, — дав Америке то, что можно потерять, будучи по-настоящему хорошими и по-настоящему полезными и внося по-настоящему значимый вклад. Это дает нам рычаг на переговорах: мы можем сказать — уговор в том, что мы обмениваемся разведданными вне политики, — и тем самым сделать саму идею торга куда более проблематичной.

Глобализированный конфликт

Шашанк Джоши: Последняя мысль в заключение — поместить иранскую войну в более широкий глобальный контекст. Вы упомянули Украину. Последствия этой войны, очевидно, выходят далеко за пределы региона: нехватка перехватчиков ПВО, ослабление санкций против России через закупки российской нефти. Украинских операторов дронов отправляют в Залив. Российские разведданные, похоже, поступают в Иран, чтобы помочь с целеуказанием. Это затрагивает и Китай: война на годы истощает американскую военную мощь и запасы боеприпасов. Иран сталкивается с собственными энергетическими проблемами из-за Ормуза. У многих людей есть ощущение, что это не обязательно третья мировая война, но по-настоящему интернационализированный конфликт, в котором великие державы и их проблемы сходятся так, что это довольно тревожно. Как вы видите это в глобальном масштабе?

Алекс Янгер: Я не думаю, что эта война распространится за пределы региона. Не думаю, что это сценарий третьей мировой.

Шашанк Джоши: Хотя в каком-то смысле она протянулась от Кипра до Шри-Ланки.

Алекс Янгер: Да. Надеюсь, не дальше на запад или на восток, чем это. Но что я действительно думаю — и это следствие того гиперсвязанного мира, в котором мы живем, — так это то, что последствия второго и третьего порядка у этой войны будут международными и глобальными. И мне нечего добавить к списку, который вы только что привели, Шашанк. Я очень сожалею о том подспорье, которое Россия из этого получит — об улучшении ее бюджета, о том, что этих драгоценных перехватчиков будет меньше, о том, что НАТО снова спорит внутри себя. Им все это очень понравится. Впрочем, я обязан отметить — потому что одна из моих застарелых досад в том, до чего успешно Путин продает мысль, будто он побеждает, — что в прошлом месяце Россия на самом деле отступила. Так что давайте, пожалуйста, не терять веры в это: если мы хотим защитить Европу, нам нужно, чтобы Украина добилась успеха.

Шашанк Джоши: Сэр Алекс, огромное спасибо за увлекательный разговор.

Алекс Янгер: Спасибо.

(Оновлено 13:00)

Сито Сократа

Омская попытка Токаева

Очередная демонстрация бескомпромиссного курса Кремля подтвердила, что российское руководство вероятно полностью отказалось от любых дипломатических способов урегулирования военного противостояния. Когда президент Казахстана Касым-Жомарт Токаев во время двухсторонней встречи в Омске обратился к Владимиру Путину с предложением о немедленном замораживании боевых действий, реакция Москвы оказалась максимально предсказуемой и жесткой.

Казахстанский лидер подчеркнул, что природа создавшегося конфликта остается не вполне понятной для большинства мировых государств, в связи с чем он призвал вернуться к реанимации договоренностей в формате Стамбул 2.0 под надежные гарантии ведущих мировых держав.

Однако Кремль продемонстрировал полное нежелание слушать даже ближайших партнеров по региональным организациям, поскольку стратегические амбиции агрессора исключают любые компромиссные сценарии.

Глашатай Кремля Песков поспешил публично отвергнуть предложенную инициативу, заявив, что с учетом позиции официального Киева подобная заморозка является полностью невозможной. Пресс-секретарь российского диктатора вновь повторил традиционный нарратив о том, что главным условием остановки кровопролития остается безальтернативное достижение всех первоначальных целей «СВО».

Таким образом Москва продемонстрировала мировому сообществу, что любые упоминания о готовности к переговорам служат лишь прикрытием для продолжения захватнической кампании, ведь реальные предложения о прекращении огня немедленно наталкиваются на категорический отказ кремлевских верхов.

Инициатива Астаны отражает растущую обеспокоенность сопредельных государств, которые остро ощущают дестабилизацию всей системы международной безопасности из-за действий РФ. Заявление Токаева о том, что истинная суть развязанной бойни вызывает глубокие сомнения у большинства внешнеполитических игроков, нанесло серьезный удар по пропагандистским мифам Кремля.

Российское руководство годами пыталось навязать миру собственное видение происходящего, однако даже ключевые союзники по Евразийскому экономическому союзу открыто признают абсурдность и тупиковость развязанной войны. Отказ от формата Стамбул 2.0 показывает, что Москва стремится не к долгосрочному миру, а к полной капитуляции соседнего государства, разрушая любые попытки вернуть международное право в нормальное правовое поле.

Ссылки Пескова на якобы «непреклонную позицию» Украины выглядят чрезвычайно цинично, ведь именно российская сторона ежедневно наносит удары по гражданской инфраструктуре и выдвигает ультиматумы, несовместимые с суверенитетом независимой страны.

Отвергая дипломатические предложения Астаны, российская верхушка загнала себя в глубокую дипломатическую изоляцию, поскольку даже те страны, которые пытались сохранять нейтралитет, убеждаются в абсолютной недоговороспособности нынешнего московского режима.

Провал попытки Токаева склонить Путина к разумному компромиссу свидетельствует о том, что агрессивная политика РФ стала непосредственной угрозой для стабильности всего центральноазиатского региона. Москва продолжает игнорировать сигналы из Вашингтона, Брюсселя и Астаны, демонстрируя готовность вести войну на истощение вопреки колоссальным потерям и разрушительным экономическим последствиям для собственного населения.

Реакция Кремля на предложение о реализации стамбульской формулы 2.0 показала истинное лицо российской дипломатии, которая полностью подчинена милитаристским целям руководства. Когда дипломатические усилия сопредельных государств разбиваются о жесткое намерение продолжать агрессию, международному сообществу становится очевидно, что единственным способом установления справедливости остаётся последовательное давление на агрессора и всесторонняя поддержка Украины.

(Оновлено 12:00)

Обозреватель

Россия атаковала Киев баллистикой: сгорел склад и более 10 авто, есть разрушения. Все детали

В ночь на 26 июля российская армия нанесла ракетный удар по Киеву с использованием баллистических ракет. Сообщается, что было совершено пять пусков из Брянской области.

Об этом сообщают Воздушные силы ВСУ. По данным мониторинговых каналов, это были ракеты С-400.

Что известно

В нескольких районах города произошли пожары. Особенно сильное возгорание в результате атаки фиксировалось в Святошинском районе.

По информации Воздушных сил, ракеты летели на столицу через Черниговскую область.

По данным мэра города Виталия Кличко, в Шевченковском районе обломки ракеты упали на 18-этажный дом. Огонь охватил 7–8 этажи.

В Соломенском районе загорелось нежилое здание, а в Деснянском районе горят автомобили на парковке. На места уже направляются экстренные службы.

В результате атаки врага на столицу пострадали трое жителей Киева. Одного из них медики госпитализировали. Двум оказали помощь амбулаторно.

В столичной полиции уточнили, что травмы получили женщина и двое мужчин в Соломенском районе. На местах происшествий работают следственно-оперативные группы, взрывотехники полиции, спасатели и другие профильные службы. Правоохранители документируют последствия вооруженной агрессии России и фиксируют очередное военное преступление против гражданского населения.

Подробности атаки от ГСЧС

По информации ГСЧС Киева, в результате ракетного обстрела в украинской столице возникли пожары в Деснянском, Шевченковском и Соломенском районах.

В Деснянском районе сгорел склад, а также 10 автомобилей и грузовик на парковке. В Шевченковском горело 4-этажное здание, из которого были эвакуированы жильцы, а в Соломенском произошел пожар и разрушение в нежилом помещении.

Президент отреагировал на вражескую атаку

По словам Владимира Зеленского, оккупанты применили 8 ракет и 136 дронов различных типов. По его словам, под обстрелами оказались Киев, а также Херсонская, Донецкая, Днепровская, Харьковская, Сумская, Одесская, Николаевская, Запорожская и Черниговская области.

«Многие цели удалось сбить, но, к сожалению, не все. Под ударами оказались Херсонская, Донецкая, Днепровская, Харьковская, Сумская, Одесская, Николаевская, Запорожская, Черниговская области и Киев. По столице был нанесен удар баллистическими ракетами, трое человек пострадали», – сообщил Зеленский.

Глава государства напомнил, что за неделю российские войска применили почти 1700 ударных дронов, более 1630 управляемых авиабомб и 95 ракет различных типов, большая часть из которых – баллистические.

Президент заявил, что Украина продолжает работать с международными партнерами, чтобы обеспечить военных средствами для противодействия российским ударам.

«Ежедневно работаем с партнерами, чтобы у наших воинов было чем противостоять этим ударам. Нужно сорвать ставку России на баллистический террор. И поэтому очень важно, чтобы пакеты антибаллистического оборудования поступали вовремя. Каждая ракета-перехватчик сейчас буквально помогает спасать жизни людей, если она находится здесь, в украинских системах, а не на складах партнеров», — добавил Зеленский.

Ранее днем 24 июля в столице Украины прогремели взрывы. Россия атаковала Киев баллистическими ракетами.

Помимо столицы, ракеты летели в направлении Бучи, Ирпеня, Боярки, Калиновки, Фастова, а также на Обухов. Не пренебрегать тревогой призвали и жителей Василькова и Белой Церкви.

Напомним, Россия нанесла ракетный удар по Киевской области. В результате обстрела, к сожалению, погибли 10 человек и около 100 получили ранения.

Ранее сообщалось, что в Харьковской области российские оккупанты убили доцента авиационного института Геннадия Симбирского. Захватчики целенаправленно нанесли удар беспилотником по гражданскому автомобилю.

Как сообщал OBOZ.UA, в результате российского ракетного обстрела Киевской области 24 июля погиб сотрудник польской оружейной компании. Он был посетителем выставки Defense Demo Day & Defense Expo.

(Оновлено 11:00)

Сито Сократа

Логистика под огнем с воздуха

Волна систематических атак украинских дронов на крупнейшие распределительные узлы и склады логистической сети Wildberries в Подмосковье, Тамбовской области, Краснодарском крае, Санкт-Петербурге и Уральском регионе, воочию демонстрирует стремительный переход российской экономики в очередную фазу инфраструктурного коллапса.

Уничтожение сотен тысяч квадратных метров складских площадей вместе с хранящейся там продукцией наносит сокрушительный удар по ключевому каналу товарооборота в РФ, который обеспечивал снабжение миллионов покупателей и являлся основой жизнедеятельности для сотен тысяч отечественных поставщиков.

Поскольку электронная торговля оставалась единственным динамично развивавшимся сектором экономики России, помогавшим адаптироваться к жесточайшим международным санкциям, вывод из строя значительной части складских мощностей лишает предпринимателей оборотных средств и блокирует возможности сбыта.

Отказ компании WB компенсировать убытки от форс-мажорных военных рисков окончательно разоряет мелких и средних производителей, у которых отсутствуют финансовые резервы для покрытия катастрофических потерь.

Дальнейшее углубление текущего логистического паралича на фоне кейса Wildberries влечет за собой целый комплекс неизбежных системных проблем.

Во-первых, лавинообразная волна банкротств в сфере малого и среднего предпринимательства спровоцирует масштабный рост скрытой безработицы и сокращение налоговых поступлений в региональные бюджеты.

Во-вторых, дефицит складов и разрушение привычных маршрутов доставки неизбежно вызовут резкий прыжок потребительской инфляции, из за чего граждане столкнутся с существенным удорожанием и сужением ассортимента повседневных товаров.

В-третьих, логистический паралич окончательно подорвет механизм параллельного импорта, который держится на высокой скорости оборота и разветвленной гражданской инфраструктуре.

В-четвертых, неизбежен каскадный кризис банковского сектора, так как разорившиеся торговцы перестанут обслуживать коммерческие кредиты, что приведет к аккумуляции невозвратных долгов в финансовой системе.

Продолжающаяся эскалация и регулярное уничтожение ключевых объектов торговой сети доказывают, что экономическая деградация российского государства принимает необратимый характер, а попытки властей игнорировать реальность лишь приближают тяжелейшую социальную катастрофу.

(Оновлено 10:00)

Vladimir Pastukhov

Я не очень понимаю, почему свет клином сошелся именно на Wildberries. Есть ведь много способов, хороших и разных, сделать жизнь современного горожанина некомфортной. Кстати, предыдущий с ударами по НПЗ и бензоколонкам был куда более существенной проблемой, затронувшей интересы практически всего населения, а не только его продвинутой части, пользующейся маркетплейсами. Так что само по себе переключение с бензина на онлайн-торговлю выглядит алогично (если, конечно, целью было именно усилить напряжение в обществе).

Впрочем, рекорд по созданию дискомфорта принадлежит пока России, отключавшей в лютые морозы электричество, воду и канализацию в многоэтажных домах по всей Украине. По

сравнению с этим перебои в работе маркетплейсов выглядят детскими шалостями. Так что ответ на вопрос о том, как сильно эти удары по империи Ким повлияют на отношение россиян к войне, для меня не очевиден: материться продолжат, а думать начнут вряд ли.

К тому же у правительства есть много способов купировать ситуацию и минизировать последствия.

Прежде всего, я бы все-таки взял часть расходов по компенсации ущерба предпринимателям, товары которых сгорели на складах, на государство. Пара-тройка миллиардов в путинском военном бюджете мало что решает, а яичко дорого к пасхальному дню – и те, кто сегодня громко ругает власть, станут так же громко ее благодарить. А с Ким как раз можно было бы спросить по итогу (не приняла мер!). Этому многие бы порадовались в России, и в особенности в Чечне (уж не Кадырова ли это рук дело – неисповедимы пути Аллаха в Дубае!).

Что же касается многочисленных пользователей Wildberries, то хотелось бы напомнить, что еще десять лет назад большинство из них как-то «шопились» без маркетплейсов. И ничего – выживали. Кстати, экономили на том, что не совершали множество избыточных, никому не нужных покупок. Так что крах Wildberries россияне точно переживут (в отличие от дефицита бензина).

Произойдет мощное перераспределение потоков в дистрибуции всего. Кто-то сильно пострадает, а кто-то поднимется (куча мелких бизнесов). Да, это будет каменный век торговли. Но и в каменном веке люди жили, причем иногда неплохо. Тут как раз с утра мне жена напомнила строки Бориса Рыжего: «За магазином ввечеру стояли, тихо говорили. Как хорошо мы плохо жили, прикуривали на ветру». Ну вот, теперь снова будет время поговорить.

В целом, эффективность ударов по Wildberries как средства принуждения россиян к миру сильно переоценена и является проекцией представлений о быте интеллигенции крупных городов, обласканной и

избалованной цивилизацией. В стране, где еще не только не отвыкли «от разговоров на ветру», но и где 10-12 миллионов человек все еще продолжают «ходить до ветру», как двести лет тому назад, эти угрозы выглядят иначе.

В конечном счете, все упирается в вопрос об ограниченности или неограниченности

ресурса. Если у Украины действительно есть сейчас неограниченный огневой ресурс, который не на что больше потратить, то можно и по Wildberries пострелять. Как писал Менделеев, в принципе можно и ассигнациями печь растопить. Но если этот ресурс ограничен, то неизбежно возникает тема приоритизации целей, и тогда удары именно по Wildberries выглядят очень спорным решением с чисто военной точки зрения, потому что не только цыплят, но и ракеты принято считать по осени.

(Оновлено 9:00)

Валерий Бочков

РОССИЯ — МЯСО ОПТОМ, СПАСИБО товарищу ПУТИНУ

И пожалуйста прекратите называть население россии НАРОДОМ. Это просто граждане, проживающие на одной территории. Не народ.

Советское государство обожало слово «коллектив», но смертельно боялось любого коллектива, возникшего без его разрешения. Объединяться позволялось только сверху — в комсомол, профсоюз, народную дружину, очередь за колбасой. Двое людей, самостоятельно решивших защищать свои права, уже пахли заговором. Трое считались подпольной организацией.

Система воспитывала не граждан, а одиночек, построенных в колонну.

Можно было маршировать вместе, петь хором, единогласно голосовать и дружно осуждать врагов народа. Нельзя было только самостоятельно договориться друг с другом. Любая горизонтальная связь казалась власти подозрительной, потому что люди, научившиеся объединяться без начальника, однажды могли обнаружить, что начальник им вообще не нужен.

В девяностые прежние связи рассыпались окончательно. Человек остался один на один с рынком, бандитом, чиновником и собственной бедой. Государство исчезло именно там, где должно было защищать, зато сохранилось там, где можно было отнять, запретить или унизить. Гражданин быстро усвоил несколько простых правил: спасайся сам, соседу не доверяй, в чужую драку не лезь, свидетелем не становись, правды не ищи и никогда не высовывайся.

Путин эту пустыню не создал. Он просто первым понял, насколько удобно ею управлять.

Последние четверть века власть повторяет человеку одно и то же: не занимайся общими делами. Общие дела — наши. Не объединяйся. Не защищай соседа. Не выходи на площадь. Не задавай вопросов. Живи своей маленькой частной жизнью, плати ипотеку, собирай грибы, ругай начальство на кухне и радуйся, что сегодня пришли не за тобой.

Государству не нужна твоя любовь.

Ему достаточно твоего одиночества.

Так выросли поколения людей, не умеющих действовать вместе без приказа. Бюджетники могут явиться на выборы по разнарядке. Студенты — изобразить патриотический флешмоб ради зачёта. Рабочие — встать с флажками вдоль дороги, когда мимо проезжает губернатор. Но это не народная мобилизация. Это построение заключённых во дворе тюрьмы: все вместе, все по команде, каждый сам за себя.

Даже война не превратила население в народ. Российский мужчина идёт на фронт главным образом не за Родину, а за деньги. Уберите выплаты, списание долгов, льготную ипотеку и гробовые миллионы — поток патриотов обмелеет быстрее пересохшей речки. Это понимают все: военком, контрактник, губернатор и вдова, заранее подсчитывающая, хватит ли компенсации на квартиру детям.

Империя покупает мясо оптом.

Называть это национальным подъёмом можно лишь при очень богатом воображении. Настоящая солидарность начинается не там, где людей грузят в автобус и везут умирать, а там, где они добровольно становятся рядом, чтобы защитить слабого, остановить произвол, отстоять своё достоинство. Россиян десятилетиями учили противоположному: увидел, как бьют соседа, — закрой дверь плотнее. Услышал крик — прибавь телевизор. Узнал о преступлении — подумай, чем тебе это может повредить.

Общество невозможно создать одним взрывом. Катастрофа не рождает солидарность — она лишь показывает, была ли она вообще. Навык совместного действия формируется десятилетиями: в свободных профсоюзах, независимых судах, честных выборах, местном самоуправлении, общественных организациях. Там человек постепенно понимает, что другой гражданин — не враг и не доносчик, а союзник. Что государство принадлежит людям, а не люди государству.

В России всё устроено наоборот. Государство принадлежит маленькой кучке людей, а страна выдана населению во временное пользование — до первого окрика. Можно жить, работать, рожать детей, покупать квартиры и даже считать себя хозяином собственной судьбы. Но в любой момент придёт человек в форме и объяснит, что квартира не твоя, сын не твой, жизнь не твоя и сама Россия тоже никогда тебе не принадлежала.

Отдельный русский человек может быть храбрым, добрым, щедрым и порядочным. Но между ним и другим таким же человеком лежит пропасть недоверия. Каждый уверен, что сосед первым донесёт, предаст, испугается или просто не придёт. И чаще всего оказывается прав.

Поэтому разговоры о том, что однажды «народ проснётся», звучат почти трогательно. Вот прилетит ракета, рухнет мост, исчезнет бензин, опустеют магазины — и тогда из глубины веков поднимется великий русский медведь, расправит плечи и потребует ответа.

Не потребует.

Русского медведя невозможно разбудить.

Он не спит.

Его давно нет.

(Оновлено 8:00)

Януте Лаиминга

Мне не нравится Лора Лумер, как не нравятся все фанатики. Если девушка создала себе кумира, то это опасно для девушки и для кумира. От дикой преданности, как от алкоголизма, ее не вылечить. Потому что фанатизм, как наркотик, дает ей огромную порцию адреналина и дофамина. Благополучность Трампа как её кумира становится смыслом жизни.

И вот Лора приехала в Украину с одной целью — увидеть страну, мнение о которой у нее резко изменилось, и взять интервью у Зеленского. Интервью получилось неплохим. Зеленский – крайне занятой человек и тратить время на интервью случайному человеку не имеет право. Но про Лору ему собрали полную информацию, и Зеленский, как опытный политик, понял — надо дать интервью этой девушке, так как оно нужное по всем аспектам, и его посмотрит и Трамп и Путин.

Лора задала несколько неудобных вопросов, на которые Зеленский ответил почти блестяще. И в этом сомневаться не надо. Слишком у него большой опыт общения с политиками разных взглядов, мнений и характеров.

Был вопрос о том, кто по мнению Зеленского лучше — Байден или Трамп? Как мог Зеленский общаться и что-либо подписывать с Байденом? Считает ли Зеленский Трампа величайшим политиком и президентом? Зачем США, которая имеет многотриллионный внешний долг, помогать финансами Украине? Откуда у украинцев силы жить, когда РФ постоянно их бомбит, убивая эту жизнь?

Зеленский, зная ненависть сторонников Трампа к коммунистам, напомнил Лоре, что Путин мечтает воссоздать ссср, и начал это с Украины, как с самой слабой страны в 2022 году, у которой не было ни денег, ни оружия, ни полноценной армии. И если бы не помощь Европы и Штатов, то Путин решил бы свою задачу. И тогда новый ссср с Путиным и КНР образовали бы самую большую империю с самой большой армией в мире. Задачи этой ядерной империи были бы отнюдь не мирные. Это надо США? Ведь война в Украине показала миллионам поклонников Трампа и американцам, насколько жестока Россия и почему Штаты могут стать следующей целью.

На вопрос, кто величайший президент США, Зеленский ответил — Линкольн. Кто великий — это станет понятно потомкам потом, после…И закончил ответ так: «Я желаю господину Трампу долгих лет жизни».

Зеленский сказал, что украинцы любят свою страну и понимают, что надо жить ради нее. Поэтому принимают радость от всего, самого незаметного, и делятся этим, чтобы было легче пережить войну детям, родителям — всему народу Украины.

Зеленский, зная фанатский бэкграунд Лумер, умело на этом сыграл: он использовал особенность Трампа открыто и громко хвалить всех, с кем он когда-то общался, разговаривал, обедал, встречался. Увидев в Зеленском на минуту своего кумира, Лора смотрела на него почти с восхищением.

Мне не нравится Лора Лумер. Инфлюэнсер, всегда была страстной последовательницей Трампа. У нее огромная аудитория. У нее есть прямой контакт с президентом США. Она провозгласила себя «принудителем к лояльности» Трампу и сообщает ему о людях в администрации, которые, с ее точки зрения, не полностью верны его политике. Подозревать всех, кто нелоялен к Трампу, в его предательстве, стало политикой и целью Лоры. Короче, Лумер типичная стукачка.

Ранее известная ультраправыми взглядами, антиукраинской риторикой и явным путинизмом. Выступала против военной и финансовой помощи Киеву, подвергала сомнению контроль за использованием этой помощи, обвиняла власть Украины в воровстве и сокрытии миллиардов долларов на зарубежных счетах. Практически все фейки про ОП, Зеленского, его жену, ВСУ и т.д. раскручены и умножены стократно Лумер. Она — коллега Симоньян, написала много статей для RT, где утверждала, что «Украина напала на Россию. Россия только пытается защитить свой суверенитет как государство». Лумер была частым гостем телеканала «Царьград».

И вот Лумер приехала в Киев с явно другими взглядами.

Что заставило ее кардинально поменять мнение?

Все просто и логично: друг моего врага — мой враг. В профиле Лумер значится «напористая еврейка», она ярая сторонница Израиля и противница Ирана, настроенная крайне антиисламски. В ней явно проснулось еврейское братство. Она во время интервью несколько раз повторила: Вы, господин президент, еврей и я еврейка. Вы против нацизма, и я против.

Лумер видит, что Россия сотрудничает с главными противниками Америки, что Россия перешла черту, поддержав Иран, когда там кричат «Смерть Америке». Война США с Ираном, вероятно, привела Лумер в противоречие с ее прежней поддержкой России.

Вывод, который, надеюсь, завтра Лора донесет до Трампа: Россия не друг США…Россия поддерживает Иран…Продвигает коммунизм и многополярность ради уничтожения Запада…Россия сотрудничает с исламскими террористами в Чечне с целью совершения джихада против христиан и евреев.

Вероятнее всего, началась конкретная работа США против Путина на стороне Украины. Скорее всего Лора Лумер приехала в Украину по просьбе Трампа. Он недавно пообещал Зеленскому, что готов приехать в Киев. Тем более, что Украина — партнер США, включая производство дронов. Вероятно, что Лора стала тем поводырем.

(Оновлено 7:00)

ISW

Институт изучения войны (американский аналитический центр)

Оценка боевых действий в ходе российского вторжения в Украину, 25 июля 2026 г.

Вероятно, президент России Владимир Путин использовал встречу с президентом Казахстана Касым-Жомартом Токаевым, чтобы оправдать свой отказ заморозить линию фронта на Украине и решение продолжать войну в прежнем режиме. Путин встретился с Токаевым в Омске 25 июля в рамках Российско-казахстанского межрегионального форума сотрудничества, и Токаев заявил, что многим трудно понять причины российской войны на Украине, и призвал Россию и Украину заморозить линию фронта и вернуться к переговорам в стамбульском формате. Путин не ответил Токаеву в публичной части встречи, но пресс-секретарь Кремля Дмитрий Песков заявил, что позже Путин подробно рассказал Токаеву о ходе войны и сказал, что заморозить нынешнюю линию фронта невозможно, поскольку Россия должна достичь своих целей на поле боя. Песков повторил утверждение Кремля о том, что боевые действия могут прекратиться «к концу сегодняшнего дня», если Украина «примет соответствующие решения». Кремлевские чиновники постоянно призывали Украину капитулировать перед максималистскими военными требованиями России, которые, как неоднократно подчеркивал Кремль, включают все Донецкую, Луганскую, Запорожскую и Херсонскую области, прежде чем даже начинать мирные переговоры, которые не гарантируют заключения значимого мирного соглашения. Путин сталкивается с падением рейтингов одобрения и доверия, все более сложной экономической ситуацией и растущими жертвами ради минимальных улучшений на Украине, продолжая вести войну в основном тем же способом, что и с 2022 года. Кремль продолжает сигнализировать россиянам о том, что они должны быть готовы нести издержки длительной войны против Украины, и, вероятно, использовал встречу Путина с Токаевым как повод напомнить россиянам об этом оправдании.

Президент Украины Владимир Зеленский предупредил, что Россия продолжает готовиться к призыву в резерв и готовится принять около 30 000 новых северокорейских военнослужащих на фоне ошеломляюще высоких потерь на поле боя. Зеленский заявил 25 июля, что российские войска понесли около 222 500 потерь, в том числе 131 000 убитых и 93 000 раненых, с января по июль 2026 года (около 31 785 потерь в месяц) и за тот же период приняли на службу всего около 221 000 человек (около 31 571 человек в месяц). Зеленский отметил, что большинство раненых российских солдат имеют тяжелые ранения, поскольку российские войска плохо обеспечены медицинской помощью на передовой. Зеленский 24 июля заявил, что Украина располагает разведывательной информацией о том, что Кремль готовится к «значительной» волне призыва в резерв из числа военнослужащих осенью 2026 года, но не уточнил, будет ли эта формальная мобилизация представлять собой массовый призыв или поэтапный призыв. Россия устанавливает условия для проведения поэтапного частичного призыва в резерв как минимум с октября 2025 года и недавно приняла законы, расширяющие круг лиц, подлежащих призыву в армию, осужденных за преступления, и устанавливающие условия для подавления гражданских беспорядков, вызванных мобилизацией. В середине сентября 2026 года в России пройдут выборы в Государственную Думу (парламент), и президент России Владимир Путин, вероятно, подождет до окончания этих выборов, чтобы объявить о новой волне мобилизации, которая будет крайне непопулярна среди российского населения, которое последние четыре с половиной года сталкивается с растущими экономическими, социальными и эмоциональными последствиями войны Путина.

Зеленский также предупредил, что Россия с июня 2026 года готовит базы в Воронежской области для приема еще 30 000 северокорейских солдат и дополнительных северокорейских баллистических ракет. Зеленский не уточнил, когда именно эти северокорейские солдаты или боеприпасы прибудут в Россию. По оценкам, Северная Корея направила в Россию около 15 000 солдат, которые поддерживали усилия России по вытеснению украинских войск из Курской области в конце 2024 — начале 2025 года и с тех пор выполняют функции в тылу, освобождая российский военный персонал для участия в боевых действиях на передовой в Украине. Неясно, какие функции будут выполнять эти северокорейские военнослужащие и где именно на театре военных действий они будут действовать. ISW не наблюдала сообщений о боевых действиях северокорейских войск в Украине, и Россия и Северная Корея, вероятно, по-прежнему не решаются направлять северокорейских военнослужащих в оккупированную Украину из-за риска спровоцировать ответную реакцию Запада. Замена российского личного состава в тылу России 30 000 северокорейскими солдатами позволила бы высвободить хотя бы часть людских ресурсов для российских наступательных операций на линии фронта, но при нынешних потерях России этого было бы недостаточно для обеспечения личного состава более чем на месяц.

Россия продлевает запрет на экспорт бензина до конца 2026 года. Заместитель премьер-министра и министр экономики России Александр Новак заявил, что Россия продлевает запрет на экспорт бензина до конца 2026 года и рассмотрит возможность отмены запрета на экспорт дизельного топлива «по мере восстановления рынка». Российское правительство временно запретило экспорт бензина и дизельного топлива 1 апреля и 8 июля соответственно, поскольку Украина активизировала свои дальние ударные кампании против российских нефтеперерабатывающих мощностей и кампании средней дальности против российской логистики, включая поставки топлива на оккупированную Украину и линию фронта. Многие районы России и оккупированной Украины продолжают испытывать нехватку топлива, хотя российские чиновники все чаще заявляют о стабилизации экономической ситуации и топливного кризиса. Удары Украины продолжают снижать возможности России по экспорту топлива, лишая Москву возможности в полной мере воспользоваться ростом мировых цен на нефть за последние несколько месяцев из-за войны на Ближнем Востоке.

25 июля румынский истребитель F-16 перехватил неопознанный беспилотник в воздушном пространстве Румынии во второй раз за два дня. Президент Румынии Никушор Дан заявил, что румынский F-16 перехватил беспилотник примерно в 10 километрах к западу от коммуны Сфынту-Георге (вдоль дельты Дуная, недалеко от юго-восточной границы Румынии с Украиной) около 08:30 по местному времени. Румынские власти пока не уточнили происхождение беспилотника. 24 июля румынские F-16 перехватили беспилотник, похожий на «Шахед», на юго-востоке Румынии, и румынские власти с тех пор подтвердили, что это российский «Шахед». Война России на Украине, включая массированные удары российских беспилотников по Украине, продолжает представлять постоянную угрозу для Румынии и альянса НАТО.

Основные выводы

Вероятно, встреча президента России Владимира Путина с президентом Казахстана Касым-Жомартом Токаевым послужила оправданием его отказа заморозить линию фронта на Украине и решения продолжить войну.
Президент Украины Владимир Зеленский предупредил, что Россия продолжает готовиться к призыву в резерв и готовится принять около 30 000 новых северокорейских военнослужащих на фоне колоссально высоких потерь на поле боя.
Россия продлевает запрет на экспорт бензина до конца 2026 года.
25 июля румынский истребитель F-16 во второй раз за два дня перехватил неопознанный беспилотник в воздушном пространстве Румынии.
Украинские войска нанесли удары по российским энергетическим, логистическим и военным объектам 24 и 25 июля. Россия запустила 157 беспилотников и две крылатые ракеты Х-59/69 в ночь с 24 на 25 июля.
25 июля ни украинские, ни российские войска не продемонстрировали подтвержденного продвижения вперед.

(Размещено 6:00)

Валерий Голяк

Обычно никогда, ни о чем не жалею. Отношения не выясняю, обид не держу Могу на многое закрывать глаза, особенно, если люблю или дружу. Но если, что-то решаю, то рву сразу, несмотря на очень долгие отношения и пронзительно душевные воспоминания. Причем потом, встречаясь в лоб лоб, прохожу мимо, даже не кивая

И вот сегодня гуляя, читал комменты и мне стало где-то обидно, где-то стыдно.

Я о Михаиле Федорове. Конечно непростая ситуация, причем неоднозначная. Хотя нам всем все ясно. Вот не пошел в вице премьеры и все …

Ребята, дорогие, пока я с вами, как могу, стараюсь сказать, что в мир состоит не только из черного и белого, он многоцветен. Что до однозначных оценок, то это путь в никуда.

Да, что-то нас раздражает, Миша поступил не так, как хотелось бы нам.

Господи, я уже давно понял, что молодые не такие, как мы. Они другие, другие. И нам нечего искать в них подобие самим себе и своим помыслам и мыслям.

То, чего добился Михаил, сделало нашу страну креативнее, сильнее. И без его демарша это событие бы не состоялось.

То, что Драпатый являлся самым талантливым генералом ВСУ знали все, в том числе и Сырский.

Именно его он посылал на участки, где все валилось. Харьков, Кривой Рог, Покровское направление. Везде, где появлялся Драпатый неизменно был результат. При этом Сырский залепил Михаилу аж три выговора.

Конфликт там был очень серьезный. И здесь чего удивляться. Разные поколения по разному смотрели на войну. В таком состоянии, когда два ведущих генерала не видят и не слышат друг друга, армия находится не должна.

И что никто этого не видел? Да видели, но не хотели вмешиваться, да и в армии, особенно советской, это было не принято.

Так что разбежались по корпусам, а там?

Жаловаться на вышестоящего по званию это не по уставу.

Но Михаил человек гражданский и вынес ссор из избы. По большому счету — он совершил подвиг. Причем об этом сейчас говорит весь мир. А в мордоре после назначения Драпатого колоссальная паника.

Военные с обеих сторон знают друг друга. Причем, чего стоит каждый почти не ошибаются. После назначения Михаила один из ведущих сказал. Это очень плохо, он на всех й…т.

Что до Михаила, то подождем. Однозначно он вернется. Но т о, что он сделал, сейчас переоценить трудно.

Сегодня просто нельзя уже представить, что этого бы не случилось. Именно он дал шанс встряхнуть армию и влить в нее свежую струю.

Во время написания произошла баллистическая атака. Летело одновременно шесть ракет. Пока вроде все нормально. Впереди целая ночь.

Новая атака. Две ракеты.

На бункерном поставлен в Пекине крест.

Причем это уже все серьезно. Ни для кого не секрет, что Си выбирает приемника. Пока только присматривается. Но скорее всего он хочет подгадать к окончанию

сорока дней.

Кстати, если он начал зондировать вопрос, то можно не сомневаться, что с армией вопрос решен.

Меня очень умилил Токаев. Обычно если знаешь ответ, то задавание вопроса изначально теряет смысл.

Бункерный войну не закончит даже, если ему отдадут Донбасс . Война для него залог жизни. Мир однозначно прыжок в небо.

Третьего, точнее промежуточного варианта, просто нет.

Причем на фронте у него полная ж…а.

Возьмем июль месяц. Третья неделя потери 9000, продвижения 23 кв.км корреляция на 1 км 512 человек

Сумма трех недель потери 28000, продвижения 23 кв. км корреляция 1/ 1052.

Т. е. на взятие одного кв. км уходит 2.5 батальона. Ну и насколько ему хватит этих 500000, которые еще надо собрать.

Понимают ли это в мордоре. Конечно. Но что от этого толку.

Отбой, упало куча обломков. Значит сбиваем. Так что живем. Не дождутся

Попадание в тюменский НПЗ это вообще отдельная история. Это самый большой завод за уралом . Вот нет ПВО . Все отдано в москву , на валдай, еще чуть на питер и крымский мост. Остальные выкручиваетесь, как хотите. ПВО нет, но вы держитесь.

Сейчас очень важно добиться изменения настроений именно двух городах. Если от безысходки их жители прозреют и начнут сначала требовать, а потом выходить на улицу,,верхи тогда зашевелятся.

Пока недовольство будет лишь кухонным ситуация будет стоять на месте.

Но в зомбоящике уже лед тронулся. Бункерного, во что трудно поверить, уже спрашивают про три дня, результаты денацификации. А когда-то преданные ходаренок, шахназаров, просто убеждают открыто, что надо заканчивать, потому как противостояние западному оружию для мордора изначально невозможно. Слишком несопоставимые возможности.

Судьба. Можно ли поверить, что в это Z ное кодло попал режиссер, снявший когда-то город Зеро. Но оказывается все возможно и он сам в этом городе собственной персоной.

ФРОНТ

230 боестолкновений. 1450 оккупантов записаны, кто в графу 200, кто в 300.

Сегодня взял случайно папину книгу и там письмо мамы.

Боже, как она нас обоих любила. Вот читал и конечно текли слезы. Сколько же ей родной не додал.

Правда,честно говоря, она в этом не нуждалась.

Пишет папе.

Валера встречается с очень красивой девушкой. Влюбился. Все время берет твою куртку, форсит.

Интересно, что эта Люда в нем нашла. Он еще юный мальчик и ей надо ребята постарше.

Родной, я так за тобой соскучилась. Уж жду, не дождусь. Считаю уже не дни, а часы, минуты.

Вот такая была у родителей любовь. Причем до самого конца, до последней минуты. Последние слова мамы.

Как же там папа будет без меня?

На этом, как обычно, с неизменной верой в нашу победу, буду заканчивать.

Автор публикации

не в сети 6 часов

Kozak Oko

1 790

Комментарии: 1376Публикации: 9745Регистрация: 08-06-2017

(2 оценок, среднее: 5,00 из 5)
Для того чтобы оценить запись, вы должны быть зарегистрированным пользователем сайта.
Загрузка...

Комментарии читателей статьи "BloggoDay 26 Jule: Russian Invasion of Ukraine"

Оставьте первый комментарий - автор старался

Добавить комментарий Отменить ответ

Для отправки комментария вам необходимо авторизоваться.

Или войти через:

I agree to my personal data being stored and used as per Privacy Policy

BloggoDay 26 Jule: Russian Invasion of Ukraine

Хвиля

Хвиля

Обозреватель

ISW

Автор публикации

Kozak Oko

(2 оценок, среднее: 5,00 из 5)Для того чтобы оценить запись, вы должны быть зарегистрированным пользователем сайта. Загрузка...

Комментарии читателей статьи "BloggoDay 26 Jule: Russian Invasion of Ukraine"

Добавить комментарий Отменить ответ

(2 оценок, среднее: 5,00 из 5)
Для того чтобы оценить запись, вы должны быть зарегистрированным пользователем сайта.
Загрузка...