Рекомендую к прочтению!

 

Дмитрий Литвин, 10.08.19, facebook

 

Всем советую прочитать беседу с Сергеем Лещенко в журнале НВ. И обратить внимание не на смысл беседы, а на акценты. На то, собственно, какие оппозиции своих/чужих, корректного/некорректного и высокого/низкого использованы в вопросах журналистки. Это очень красноречиво.

“Со всеми вами связывали определённые надежды не худшие люди страны”

“Неужели после всего, что между вами было, партия выставила вам конкурента”

“И всё же это как‑то несправедливо, учитывая, что для партии вы немало сделали”

“По-моему, вас, говоря на блатном жаргоне, кинули”

“Вы сходили в народ в округе, с какими выводами оттуда вышли”

“Давайте поговорим о статусном потреблении. Вот вы купили квартиру”

“Но [тема квартиры] прочно закрепилась за вами для простого человека, не разбирающегося в высокой политике, теперь вы для них тот, что с дорогой квартирой”

***

Разделение людей на худших и “не худших”. Некое представление об обязательности понятийных расплат в политике. Абсолютно русское политическое представление о “народе”, в который можно сходить, будучи не “народом” и из “не худших” людей. Квартирный вопрос. Причём Лещенко утверждает тут же, что ни разу о квартире за время предвыборной кампании избиратели его не спросили. Но журналистка это как бы не слышит и всё равно использует в разговоре стереотип “простого человека, не разбирающегося в высокой политике”, который якобы не может проигнорировать тему квартиры.

Это вот в каркасе беседы – социальный расизм, замешанный на русской советской культуре. Ещё и приправленный какими-то обрывками уголовной понятийной культуры.

Очень впечатляет. Не то чтобы новое время страны. (

Ольга Духнич, 08.08.19, “Новое время”

Без пяти минут экс-народный депутат в итальянском ресторане в деталях пересказывает перипетии конфликта между Владимиром Зеленским и Дональдом Трампом, эпицентром которого стал сам Лещенко, объясняет, почему он, как и прочие еврооптимисты, не прошел в новую Раду, и уточняет, на что теперь живет.

Солнечным днем в обед на веранде киевского ресторана Napule НВ дожидается народного депутата Украины Сергея Лещенко. Сам он в это время на задворках заведения общается с подписчиками своего видеоканала в режиме онлайн и потому опаздывает.

— А сейчас вы напишете: Сергей Лещенко пришел на обед с опозданием в 10 минут, — весело блестит очками депутат, колумнист и блогер, наконец‑то отключая от нашей беседы пару деcятков зрителей, сопровождавших его всю дорогу сюда.

Впрочем, депутатом Лещенко остается быть еще от силы пару-тройку недель. Как и львиная доля народных избранников восьмого созыва, в обновленный парламент он уже не попадет.

Экс-журналист Украинской правды, специализировавшийся на политических расследованиях, в 2014 году на волне революционных ожиданий Лещенко прошел в парламент по списку партии Блок Петра Порошенко. А когда разуверился в добрых намерениях менять страну со стороны большинства однопартийцев и самого Порошенко, перешел в жесткую оппозицию к ним. В оппозиции к политсиле он находился долгих пять лет, совмещая статус депутата с расследовательской деятельностью, мишенью для которой был преимущественно глава его же партии и тогда президент Украины.

Лещенко и его коллег — молодых прозападных депутатов-антикоррупционеров долгое время называли «свежей кровью» украинского парламента, а их межфракционному объединению Еврооптимисты прочили большое политическое будущее. Затем уже новый электоральный цикл заменил свежую кровь свежайшей. Шедший по киевскому мажоритарному округу Лещенко про­играл выборы кандидату от партии Слуга народа и уже в конце августа покинет стены парламента.

Долго исследуя меню, мой собеседник наконец‑то определяется с выбором и заказывает кус-кус с креветками, я же выбираю салат с прошутто и запеченный баклажан.

— Почему у еврооптимистов не получилось? — начинаю я разговор, пока официант несет нам напитки.

— Смотря что, — пожимает плечами мой собеседник. — Никто и не предполагал, что это будет какая‑то партия. Это был миф, который сами придумывали и накручивали как медиа, так и экспертная среда.

— И все же со всеми вами связывали определенные надежды не худшие люди страны, — замечаю я.

— И это, наверное, наивно, ведь мы изначально ничего не декларировали, — улыбается Лещенко, — ну, а во‑вторых, всех нас накрыла волна изменений, которая поднялась с приходом Зеленского, с ней было невозможно бороться.

Немного помолчав, добавляет:

— В моем случае есть особая ирония судьбы. Я к этой волне был причастен, а потом она накрыла меня с головой, — говорит политик, несколько месяцев назад заявивший о своих симпатиях к Слуге народа.

Я воспринимаю его ремарку как сигнал и предлагаю поговорить о том, как именно он внезапно стал героем громкого украинско-американского скандала, который привел к резкому ухудшению отношений с новоизбранным президентом.

— Генпрокурор Юрий Луценко наплел [близкому соратнику Дональда Трампа и его адвокату] Джулиани, что в окружении новоизбранного президента есть человек, осужденный за вмешательство в американские выборы, то есть я, хотя это была ложь. В свою очередь Джулиани, чтобы поднять ставки уже в какой‑то своей игре, демонстративно отказался прилететь в Киев по этой причине, при этом не особо вникая в ситуацию — а был ли реально такой приговор и какова его судьба. В результате, да, мне пришлось уйти.

— То есть Луценко испортил вам политическое будущее и репутацию? — подвожу я итог долгому объяснению.

— Нет, он просто дезинформировал Зеленского, и только что избранному президенту нужно было не попасть в неприятную ситуацию с американскими партнерами, — Лещенко пробует принесенный кофе.

Тут же он уверяет, что его диалог с Зеленским не прерван: пару недель назад, перед поездкой в регионы, президент осведомлялся у него о коррупционерах на местах.

— Вы шли как кандидат-самовыдвиженец по округу в Киеве, но со слоганом Справжній слуга на зеленом фоне, и при этом по вашему же округу шел кандидат от Слуги народа. Неужели после всего, что между вами было, партия выставила вам конкурента? — интересуюсь я.

— Ну, во‑первых, мне ничего не обещали, — быстро реагирует Лещенко.

— И все же это как‑то несправедливо, учитывая, что для партии вы немало сделали, — говорю я, пока официант расставляет на столе блюда.

— Послушайте, в команде Зеленского есть разные центры влияния. Киев отдали под влияние Александра Ткаченко, который метит в киевскую власть, и он занимался мажоритарными округами. Ставил понятных и управляемых людей, зачем ему на округе такой кандидат, как я? — несколько иронично отвечает Лещенко.

— А, по‑моему, вас, говоря на блатном жаргоне, кинули, — не выдерживаю я. — Вам не обидно?

— Никто мне ничего не обещал, почему же я буду обижаться? — грустно произносит мой собеседник. — Я рад, что победил Зеленский, я был против Порошенко и уверен, что глобально происходят правильные вещи. А ставить себя во главу угла неправильно. Я свою роль в этом обновлении сыграл.

В голосе Лещенко звучит уже некоторая гордость.

— А вам случайно не 33 года? — вежливо интересуюсь я.

— 38 лет.

— А жаль: такая почти биб­лейская история пропадает, как вы собой пожертвовали ради счастья и благополучия других, — не удерживаюсь я от аналогии.

— Ну, у меня другая метафора, — морщится депутат, — у меня лет пять назад была статья на Украинской правде Мы — это гумус. Я так и написал, что наша роль — это перегноить, а уже на нас вырастет поколение принципиально новых политиков.

— Слуг народа? — скептично переспрашиваю я.

— А по‑моему, это прекрасно. На примере Слуги народа мы видим, что социальные лифты заработали и в Раду действительно, обыграв коррупционеров, пришли новые молодые люди.

— Чем‑то даже на 1917 год похоже по скорости этих самых лифтов, — соглашаюсь я.

Некоторое время мы едим, и я интересуюсь у Лещенко, чем бы он теперь хотел заниматься, а главное — что ему предлагают.

— В исполнительную власть пойдете? — допытываюсь я.

— Смотря какую должность предложат и направление, — осторожно отвечает мой визави и тут же останавливает меня: мол, не готов называть горизонт своих амбиций. — Как только назовешь, считай — все, поставил на себе крест, тебя тут же начнут сбивать.

— Хорошо, вы сходили в народ в округе, с какими выводами оттуда вышли? — интересуюсь я, еще не очень понимая, какой слой переживаний всколыхнула в народном депутате.

— У меня масса выводов! — воодушевляется Лещенко. — Шанс быть политическим лидером в нашем обществе имеет только человек с 90−100 %-й узнаваемостью и с регулярным доступом к полудюжине телеканалов, а не двум или трем. Ни один политик нового поколения, кроме Зеленского, такой узнаваемости не имеет.

Тут же он переходит к анализу популярности лидеров мнений Facebook, утверждая, что тамошние дискуссии и повестка дня вообще ни на что не влияют. По мнению Лещенко, большинство сограждан знает не больше семи-десяти украинских политиков, включая президента и премьера.

— И Анатолия Шария, — подсказываю я.

— Вы зря иронизируете, кстати, — суровеет Лещенко. — У Шария есть реальные поклонники в стране и в городе, и это не агитаторы за деньги, а вполне себе люди с высшим образованием.

И тут же добавляет, что число поклонников одиозного пропутинского блогера, а также не менее одиозного Виктора Медведчука может уже весьма скоро вырасти и среди киевлян, крайне недовольных происходящим в городе.

— Вы бывали на Виноградаре? Вы видели, какой там жилой фонд? 16‑этажные здания, где живут инвалиды, где не работают лифты, и они попросту изолированы от мира. Кличко же вас, наверное, читает? Вот пусть почитает, сколько людей оказались заложниками его мэрских компетенций! — возмущается Лещенко.

Поход к электорату явно оказался для депутата источником глубоких жизненных переживаний.

Мы заканчиваем с основными блюдами, и мой собеседник заказывает десерт, а я ограничиваюсь кофе.

— Давайте поговорим о роли Порошенко в вашей жизни, последние месяцы перед выборами ваша им одержимость приобретала уже какие‑то нездоровые черты, — продолжаю разговор я.

— Это была объективная оценка, — парирует Лещенко. — Порошенко контролировал все происходящее в стране через Высшую раду правосудия и Высшую квалификационную комиссию судей. Через министров и эсбэушников, через своих смотрящих. Я ему ничего лишнего не приписывал. Но там, где я точно знал, что оборонка — это его или Роттердам+ — это его, я об этом громко говорил.

— Последние месяцы вы говорили исключительно о Порошенко, хотя человек вы, без сомнения, разносторонний…

— Да потому что вся власть была у него в руках! Просто он опытный актер, и когда ситуация приобретала невыгодный для него поворот, он делал вид: это не я плохой, это судьи. А сейчас еще говорит, что Медведчук сидел при нем тише воды ниже травы. Это наглая ложь! При нем Антимонопольный комитет принимал решения в интересах Медведчука, и это легко доказать, — заканчивает монолог мой собеседник, на которого имя бывшего президента действует явно лучше, чем крепкий кофе.

— Теперь, когда Порошенко повержен, а у власти новая политическая команда, кто ваш новый последний герой? — осведомляюсь я, отпивая кофе.

— Ну нет, мы его еще не побороли. Я считаю, что Порошенко легко отделался пока. Он еще должен ответить по закону, — не сдает позиций мой собеседник.

— Не отступитесь, пока в тюрьму не сядет? — допытываюсь я.

— Если закон признает, что он виноват, — конечно. Я не вижу проблемы, если в Украине будет создан прецедент наказания президентов, которые воровали деньги. Почему это возможно в Румынии, Хорватии, во Франции или в Италии, почему Украина — исключение?

Понимая, что говорить о Порошенко мой визави готов бесконечно, я все же пытаюсь сменить тему разговора.

— Давайте поговорим о статусном потреблении. Вот вы купили квартиру за 7 млн грн, вам не кажется, что сугубо в политической перспективе это все же была ошибка?

 — Я вам честно скажу: тема квартиры во время выборов даже не звучала, — категоричен Лещенко.

Послушайте, мне даже обидно, что вы тему квартиры сейчас поднимаете, она уже давно устарела

— Но она прочно закрепилась за вами для простого человека, не разбирающегося в высокой политике, теперь вы для них «тот, что с дорогой квартирой», — настаиваю я.

— Послушайте, мне даже обидно, что вы эту тему сейчас поднимаете, она уже давно устарела. Я эту квартиру не украл, а честно купил и честно задекларировал! — горячится Лещенко.

Над столом зависает небольшая пауза.

— Ну, а ремонт вы хоть доделали? — я все‑таки хочу положить конец квартирному вопросу.

Лещенко устало выдыхает:

— С ремонтом пока никак. Делаем по мере возможностей, это достаточно дорого, вот гипсокартонные перегородки поставили, — объясняет он, подтверждая известный тезис, что купить квартиру и отремонтировать ее — две большие разницы.

Расстроенный темой квартиры, мой собеседник смотрит на часы: совсем скоро у него следующая встреча. Не решаясь внести коррективы в расписание Лещенко, я предлагаю расплатиться и договорить уже по дороге на новую встречу.

— Если не секрет, на что вы сейчас живете? — спрашиваю я.

— Ну, во‑первых, я все еще депутат до первого созыва нового парламента. Кроме того, все свое депутатство я абсолютно открыто совмещал с творческой деятельностью журналиста на 24‑м канале и до недавнего времени в вашем журнале. Так вот: творческую деятельность я продолжу, — вновь улыбается Лещенко, пока мы стремительно поднимаемся вверх к улице Кловской.

— Скажите, а что вы считаете своими главными ошибками периода депутатства? — я не могу удержаться от не слишком приятного для собеседника вопроса.

На пару секунд он даже замедляет шаг.

— Наверное, нужно было агрессивнее бороться за должности, не верить во всесильность социальных сетей и в то, что люди сами во всем разберутся. Люди часто этого не делают.

Шесть вопросов Сергею Лещенко:

— Самая дорогая вещь, которую вы купили за последние пять лет?

— Квартира.

— На чем вы передвигаетесь по городу?

— На метро, на Uber, как угодно.

— Чего или кого вы боитесь, если боитесь?

— Боюсь и не хочу, чтобы болел кто‑то из близких и родных.

— Есть ли поступки в вашей жизни, за которые вам сегодня стыдно?

— У каждого они есть. Но если сейчас вспоминать, опять же это будет какой‑то психоанализ.

— Самое необычное путешествие в вашей жизни?

— На фестиваль Burning Man.

— Еще поедете?

— В этом году точно не едем. А там видно будет.

Этот материал опубликован в № 29 журнала НВ от 8 августа 2019 года

 

P.S. Справка Oko.cn.ua: пиццерия Napule находится по адресу ул Мечникова, 9.

Уровень цен:

Кофе Эспрессо 30ml — 55 грн

Бокал пива 500 ml – 60 грн

Бокал пива Guinness 330 ml – 92 грн

Фирменная пицца NAPULÈ 490г  — 319 грн

Пицца DIAVOLA 520 г — 244 грн

Салаты порции от 220 до 270 г. – от 200 до 400 грн

Супы — от 96 до 400 грн

Вторые блюда – от 210 до 438 грн.

Диапазон ценника за одного человека от 550 до 1100 грн.

График работы с 12:00 до 23:00

1 оценка, среднее: 3,00 из 51 оценка, среднее: 3,00 из 51 оценка, среднее: 3,00 из 51 оценка, среднее: 3,00 из 51 оценка, среднее: 3,00 из 5 (1 оценок, среднее: 3,00 из 5) Для того чтобы оценить запись, вы должны быть зарегистрированным пользователем сайта.
Загрузка...

Метки:

1 комментарий читателей статьи "Рекомендую к прочтению!"

Добавить комментарий