Киевский котёл 1941-го. Взгляд изнутри
Битва за Киев в 1941 году закончилась окружением пяти советских армий и считается крупнейшей победой вермахта на Восточном фронте. Однако немецкие генералы, включая Гудериана, были от неё совсем не в восторге. Потому что это была, по сути, пиррова победа.
Так выглядел железнодорожный вокзал в Киеве, когда его взяли немецкие войска, 16 октября 1941
Довідка Oko.cn.ua: Битва за Київ була частиною наступального плану «Барбаросса», в радянській військовій історії отримала назву Київської оборонної операції. Тривала з 7 липня 1941 по 19 вересня 1941 року.
***
Тема Киевского котла в СССР замалчивалась. Оно и понятно: Красная Армия потеряла там только пленными 665 тысяч человек. Но я знал о нём с детства по рассказам отца: он был одним из немногих, кто вышел оттуда…
Отец окончил КГУ им. Шевченко на четвертый день войны и получил диплом юриста. Хотел на фронт, но в военкомате сказали: «Юристы с высшим образованием у нас большая редкость – будете служить по специальности!» Так он стал следователем военной прокуратуры Юго-Западной железной дороги в звании лейтенанта.
Железные дороги чрезвычайно важны для страны и в мирное время, а что уж говорить о военном. Снабжение фронта, переброска войск, вывоз раненых в тыловые госпитали, эвакуация заводов и населения – далеко не все их задачи. Недаром немцы ожесточённо бомбили станции и поезда (даже санитарные, с красными крестами на крышах). А были и грабители, и мародёры, вскрывавшие товарные вагоны. Были дезертиры, пробиравшиеся в тыл и готовые на всё – им ведь так или иначе грозил расстрел. Короче, работы на железной дороге военному следователю хватало.
В первой декаде сентября отца отправили в командировку в восточном, полтавском направлении. Ехал на старой служебной «эмке» (ГАЗ-М1), вёз с собой пишущую машинку для печати протоколов. Когда возвращался в Киев, навстречу во всю ширину дороги медленно двигался поток машин и повозок. Пришлось остановиться на обочине. Вдруг из встречного автомобиля его окликнул подполковник: «Сапожников, ты куда?» – «Еду из командировки» – «К немцам в лапы?! Киев со дня на день будет сдан. Поворачивай назад!» – «Не имею права, у меня предписание» – «Кто его подписал?» – (Отец назвал фамилию начальника) – «Я старше его по должности и по званию, поэтому предписание отменяю. Приказываю следовать за мной!..»
В тот же день, 13 сентября, въехали в Лубны. Киев далеко позади, в двухстах километрах. Колонна спускалась по шоссе к мосту через реку Сула, как вдруг там началась стрельба. Навстречу с истошным криком «Немцы!» бежали люди. Безумцы? Паникёры? Но следом появились танки с крестами на башнях.
Наши рассыпались по кюветам. Кто просто вжался в землю, кто пытался стрелять по танкам. Отец тоже стрелял из… своего нагана.
А танки надвигались, круша и давя. Отец видел, как медсестра с гранатой бросилась в отчаянии под один из них… Построчив из пулемётов, танки вернулись к мосту. Так захлопнулся «киевский котёл» – крупнейший в мировой военной истории.
Далее был сплошной хаос – никаких регулярных частей! Люди стихийно объединялись в небольшие группы. Отец оказался в такой группе единственным офицером, и солдаты потребовали, чтобы он командовал. Хотел отказаться: мол, я штатский человек и в армии без году неделя, – но ему пригрозили расстрелом. И отец нашёл выход: «Принимаю командование, а своим заместителем по боевой части назначаю сержанта такого-то!..»
Спустя несколько дней командующий Юго-Западным фронтом генерал Кирпонос попытался собрать в Пирятине и упорядочить эту людскую массу. Отец попал в одно из свежесформированных подразделений. По приказу Кирпоноса их выстроили в колонну и строевым шагом, чуть ли не с оркестром, повели среди бела дня на восток в направлении Лохвицы. Но вслед за самолётом-разведчиком появились танки с крестами, открыли по колонне огонь, и все кинулись врассыпную. Армии снова не стало. Кирпонос остался лишь со своим штабом и через два дня, 20 сентября, погиб, окружённый в роще немецкими танками и пехотой.
Теперь дорогами безраздельно владели немцы, обстреливая из миномётов и танков леса, где скрывались красноармейцы. Отец рассказывал, что по этой стрельбе можно было проверять часы: ровно в 12 она прекращалась (немцы обедали), а в 13 возобновлялась. Одна из мин разорвалась неподалёку от отца, – к счастью, его лишь контузило взрывной волной. Было много случаев, когда в надежде спастись люди жгли или закапывали документы и пробирались на хутора проситься в «родственники».
Отцу повезло: он встретил пограничников, отступавших от самой заставы. Они не брали к себе никого, но тут командир почему-то сделал исключение. Не могу себе простить, что не узнал его фамилию и вообще подробно не расспросил отца, – всё думал, что успею…
Командир пограничников держал свой отряд в ежовых рукавицах. Каждый должен был бриться и стирать подворотничок гимнастёрки – это в лесу-то, где ещё попробуй найти воду! Нет бритвы? Брейся стеклянным осколком, но сохраняй воинский вид!
Однажды по «лесному радио», т.е. из уст в уста разнеслась весть: к вечеру 22 сентября наша кавалерия обеспечит южнее села Остаповка «коридор» для выхода ночью из окружения. Кто не успеет, тот опоздает. Успели немногие. Отряд, в котором был отец, успел.
***
Но как оказались в нашем глубоком тылу немецкие танки? Сколько их было? Кто ими командовал?.. В советское время было трудно получить ответы на эти вопросы. Даже маршал Жуков в своих «Воспоминаниях и размышлениях» написал о киевском котле, называя его «окружением», крайне скупо, избегая цифр и не вдаваясь в подробности.
Я занялся этой темой в 1980-е годы, когда отца уже не было. Верно сказано: в молодости мужчину интересует его будущее, а не прошлое его родителей…
Вопросы, цепляясь друг за друга, как шестерёнки, привели меня в июль 1941-го, когда вермахт стремительно продвигался к Москве. 15 июля немцы были уже в Смоленске. До Москвы – 360 км по прямой. И вдруг Гитлер к изумлению своих генералов заявил, что Москва для него – дело третье, это просто «географическое понятие», и остановил вопреки плану «Барбаросса» группу армий «Центр»! Он сказал, что гораздо важнее захватить Харьков и Донбасс, – это, мол, приведёт к «неизбежному краху экономики противника». Тщетно генералы доказывали, что Москва – «главный государственный, военно-промышленный и транспортный узел русских» и, кроме того, её взятие вызовет огромный психологический резонанс. Фюрер был непреклонен.
То, что Харьков и Донбасс исключительно важны для советской экономики, Гитлер отлично знал и раньше. Почему же он круто изменил стратегию, имея все шансы войти в Москву по примеру Наполеона? А причина, я уверен, именно в Бонапарте! Гитлер проводил параллель между ним и собой, считая себя не менее великим завоевателем и полководцем. А начав войну, ужаснулся этому сравнению. Год спустя во время обеда в ставке «Вервольф» под Винницей он признался сотрапезникам: «Какой-то болван выдвинул тезис о том, что Наполеон, подобно нам, также выступил в поход против России 22 июня. Но, слава богу, я сразу же сумел опровергнуть его, противопоставив этой болтовне мнение авторитетных специалистов, доказавших, что Наполеон двинул свои войска в Россию только 23 июня» (Генри Пикер. «Застольные разговоры Гитлера»).
Утешение услужливых историков оказалось слишком слабым, страх остался, тем более что Гитлер, несостоявшийся художник, имел живое воображение и склонность к мистике. Чем ближе немцы подходили к Москве, тем сильнее и ярче рисовалась ему картина пожара 1812 года, с которого начался бесславный закат Бонапарта. Чтобы освободиться от этого наваждения, фюрер убедил себя: гораздо важнее Москвы для него Украина! «Гитлер питает инстинктивное отвращение к тому, чтобы идти тем же путём, что и Наполеон. Москва вызывает у него мрачное чувство», – сказал тогда один из главных военачальников вермахта Альфред Йодль. Танковую армию генерала Гудериана повернули из центра на юг.
***
Немцы наступали на Киев с двух сторон: от Житомира и от Белой Церкви, – но были остановлены у черты города 37-й армией генерала Власова. Того самого Андрея Власова, который позже станет героем обороны Москвы, а затем, попав в плен, – предателем. Однако в том, что Киев оборонялся 73 дня, его очень большая заслуга. Даже Никита Хрущёв в своих воспоминаниях нашёл для Власова добрые слова: «Он приобрёл славу хорошего генерала, умеющего командовать войсками, строить оборону и наносить удары по противнику». А вот маршал Жуков вообще «не заметил» в связи с Киевом ни Власова, ни его 37-ую армию. Правда, надо учесть, что книга Жукова была неофициальной советской историей войны, Хрущёв же опубликовал свои мемуары на Западе…
Сам Никита Сергеевич был в то время первым секретарем ЦК Коммунистической партии Украины и членом Военного Совета Юго-Западного фронта (чисто партийная, «комиссарская» должность). А командовал фронтом генерал Кирпонос, известный личным мужеством в боях, а также тем, что слепо выполнял самые бессмысленные приказы начальства. В 1940 году он лично во главе своей стрелковой дивизии штурмовал город Выборг по льду залива под огнём финской артиллерии. Очень многие бойцы были тогда убиты или утонули, но Кирпонос не дрогнул, за что и получил от Сталина золотую звезду Героя Советского Союза и звание генерал-майора. Честь бы и хвала новоиспечённому генералу, если бы не одно обстоятельство: в Москве финны уже подписывали мирное соглашение, по которому Выборг отходил к СССР. Надо было просто подождать. Но командарм Тимошенко, так и не сумевший дойти до Хельсинки, решил напоследок покуражиться…
И вот Михаил Кирпонос, который всего три года назад был начальником Казанского пехотного училища, уже генерал-полковник и руководит пятью армиями Юго-Западного фронта. Сталин приказал удержать Киев любой ценой, и Кирпонос сосредоточил на этом всё своё внимание, хотя задачи фронта были гораздо шире. А его начальник маршал Будённый, лихой рубака Гражданской войны, вообще мыслил кавалерийскии атаками («Вперёд! Шашки наголо!..») Между тем, Будённому, кроме Юго-Западного фронта, подчинялся ещё и Южный… Обоим «стратегам» как-то не пришло в голову, что немцы не обязаны брать Киев в лоб, а могут взять его в широкие клещи. Лишь после прорыва Гудериана с севера на Конотоп и Ромны они начали понимать, что запахло окружением.
Будённый отправил Сталину из Полтавы просьбу разрешить отход Юго-Западного фронта на тыловой рубеж. О том же просил в шифрованной телеграмме начальнику Генерального штаба Шапошникову Кирпонос. Сталин отреагировал немедленно: заменил в Полтаве Будённого на маршала Тимошенко, а у Кирпоноса потребовал «Киева не оставлять и мостов не взрывать без разрешения Ставки». Правда, дал при этом указание «организовать оборонительный рубеж на реке Псёл фронтом на север и запад, отведя на этот рубеж 5-6 дивизий».
Обратите внимание: «фронтом на СЕВЕР и ЗАПАД»! Это значит, что 11 сентября ни Сталин, ни Шапошников, ни Будённый с Кирпоносом не знали, что с ЮГА, от Кременчуга, навстречу Гудериану спешит по левому берегу Днепра танковая армия Клейста: более семисот танков, до десяти тысяч автомашин, примерно двести тысяч солдат. Уже 13 сентября она перережет под Лубнами шоссе Киев-Полтава-Харьков. Где же была воздушная разведка фронта, если она вообще была?!
Я знаю теперь, что за танки увидел отец: лёгкие T-I и Т-II 16-й танковой дивизии генерала Ганса Хюбе. Интересно, что этот генерал был в 1936 году во время Олимпиады в Берлине комендантом Олимпийской деревни. «О, спорт, ты мир?..»
Pz.Kpfw. I
Легкий танк PzII
На фото: Hans-Valentin Hube (29 October 1890 – 21 April 1944)
***
В ночь на 14 сентября начальник штаба Юго-Западного фронта генерал-майор Тупиков отправил в Москву очередную оперативную сводку, закончив ее словами: «Начало понятной вам катастрофы – дело пары дней». Он считал, что необходимо немедленно начать отвод войск из Киева на левый берег Днепра – завтра будет поздно.
Через пару часов Сталин вызвал Кирпоноса к телеграфному аппарату:
– Согласен ли товарищ Кирпонос с выводами Тупикова?
– С оценкой Тупикова не согласен. Вашу задачу, товарищ Сталин, выполним: Киев врагу не отдадим!
Верил ли Кирпонос своему обещанию или просто страшился гнева вождя? Если верил, то, в отличие от Тупикова, жил иллюзиями, не представляя реального положения вещей. Как тут не вспомнить впечатление будущего маршала Рокоссовского от встречи с Кирпоносом в июле 1941-го: «Я пришел к выводу, что не по плечу этому человеку столь объёмные, сложные и ответственные обязанности, и горе войскам, ему вверенным».
Сталин, конечно, понимал, что бодрое заверение Кирпоноса мало чего стоит. Он пригласил к аппарату Тупикова: не изменил ли тот своё мнение?
– Я по-прежнему на нём настаиваю, товарищ Сталин. Прошу разрешить отвод войск сегодня.
– Ждите ответа!
Но из Москвы не последовало никаких указаний ни в этот день, ни через день, – видимо, верховный главнокомандующий был в мучительных раздумьях. Лишь 16 сентября в штаб Юго-Западного фронта прилетел полковник Баграмян с устным приказанием маршала Тимошенко оставить Киев и, «начать отвод главных сил на тыловой оборонительный рубеж. Основная задача – разгромить противника, вышедшего на тылы войск фронта, и в последующем перейти к обороне по реке Псёл».
Господи, и этот сталинский маршал слеп! Вражеское кольцо уже окончательно замкнулось в районе Лохвицы и с каждым часом становится всё плотней, это катастрофа, а он отдаёт победоносные приказы! А Кирпонос усугубил ситуацию, заявив Баграмяну, что без письменного распоряжения не начнёт отступать: «Вопрос слишком серьезный!»
Баграмян объяснил: мол, Тимошенко не стал ничего писать из опасения, что самолёт будет сбит, и приказ попадёт в руки немцев. Мне думается, причина была не только в этом: Тимошенко не согласовал свой приказ со Ставкой и решил застраховаться. Если бы Сталин назвал сдачу Киева преступлением, маршал мог бы утверждать, что не давал никакого приказа. Похоже, Кирпонос тоже так считал: он послал в Москву радиограмму с просьбой подтвердить устное приказание Тимошенко.
Подтверждение пришло лишь через двое суток. Вот тогда Кирпонос и сколотил в Пирятине войско из разношёрстных групп, о котором рассказывал мне отец. Войско, вновь распавшееся при первой танковой атаке…
Кирпонос погиб в роще Шумейково юго-западнее Лохвицы. Там же был убит начальник штаба фронта Тупиков и член Военного Совета, второй секретарь ЦК Компартии Украины Бурмистенко. Но где же первый секретарь – Хрущёв?! А он еще в конце июля «пошел на повышение» – перебрался в Полтаву к Будённому членом Военного Совета всего Юго-Западного направления. И потом остался в той же роли при Тимошенко. Не будь этого повышения, лежать бы Никите Сергеевичу рядом с Кирпоносом, – и вся история СССР с 1953 года была бы совсем иной…
***
В воспоминаниях Хрущёва я споткнулся об удивительную фразу: «В конце августа или в начале сентября соединения противника ударами с юга и с севера соединились восточнее Киева. Наша группировка оказалась в окружении».
Как же так? Даже я на всю оставшуюся жизнь запомнил дату появления немецких танков в Лубнах, а член Военного Совета Юго-Западного направления её запамятовал: пару недель туда – пару недель сюда… Да ведь там каждый день и даже час имел решающее значение! Действующие лица подобных трагедий всю жизнь помнят такие даты!
Лукавил Хрущёв… Но с какой целью? Зачем утверждал, будто Киев был окружен немцами с конца августа, а не в середине сентября? Думаю, он защищал себя от неудобного вопроса: «Почему первое лицо Украины не появилось в столице, чтобы морально поддержать киевлян в самые трудные для них дни?»
Настроение, которое царило в городе 29 августа, за три недели до его сдачи, передаёт в своём дневнике (он издавался и доступен в Интернете) киевлянка Ирина Хорошунова, сотрудница Библиотеки АН УССР:
«Война принимает неимоверные размеры. Что означает это движение немцев, которое не останавливается нигде? И хотя они несут огромные потери, хотя всё равно у меня и у многих других крепка уверенность, что победим мы, а не они, всё равно факт остается фактом – они идут вперед, они забрали уже огромную территорию…
Мы ничего, ничего не понимаем. Временами охватывает такой страх, какой-то животный ужас, с которым невозможно справиться. А временами, чаще, мы всё еще ждем решительного перелома, поворота в войне, который должен быть, но который так запаздывает.
Город снова полон слухами. Кто-то говорит, что есть приказ о сдаче Киева. Мы считаем, что это провокация. Всё говорит об обратном. Киев будут защищать. Очень много наших войск стянуто к Киеву. И вчера был в оперном театре митинг интеллигенции Киева. На нём снова и снова говорили о том, что Киев был и будет советским. На митинге выступал Бажан. Значит, он в Киеве. Это очень хорошо».
Заметьте: моральную поддержку из-за отсутствия партийных вождей оказал киевлянам писатель!
А вот запись Хорошуновой от 16 сентября (котёл захлопнулся, до сдачи Киева три дня):
«Говорят, что всё Правительство Украины снова в Киеве. (почему же его не было на митинге?! – Л.С.), а до этого времени мы жили, по сути, без власти. Но и сейчас мы не очень её чувствуем. Правда, в газете напечатана статья секретаря ЦК КП(б)У Лысенко о том, что Киев был, есть и будет советским, в чём он клянётся народу»…
Хрущёв мог не клясться. Уже само появление лидера в столице укрепило бы веру: «Победим мы, а не они!» Но лидер смалодушничал, и сам это понимал, иначе не стал бы потом подтасовывать хронологию.
И снова дневник:
«Немцы вступили в город, а ещё много наших бойцов осталось здесь. Один из них с обезумевшим взглядом бежал вверх по Андреевскому спуску. Он бежал как затравленный зверь, не зная, куда бежать и что делать. Его остановили женщины, стоявшие на парадном, втащили внутрь, уговаривали переодеться и спрятаться. Он ничего не слышал, дрожал и только спрашивал: «Что делать? Что же мне делать?». Молодой веснушчатый парень с открытым лицом, со светлыми, ясными глазами… Вокруг все плакали, так невозможно было спокойно смотреть на отчаяние и страх этого хлопчика. И казалось, что весь ужас происходящего вылился в крике парня в выгоревшей военной советской форме»…
***
Почему Сталин так упорно удерживал Киев? Он отлично понимал, что потеря столицы Украины будет для армии и народа тяжёлым психологическим ударом. Но даже не это главное. Сталин очень рассчитывал на поставки союзниками в СССР военной техники, продовольствия и т.п., а переговоры об этом с представителями США и Великобритании должны были состояться в Москве в конце сентября. Думаю, Сталину было чрезвычайно важно не сдать Киев до этого срока: ведь союзники могли рассудить, что нет смысла вкладывать миллиарды в армию, которая терпит такие поражения. К счастью, Рузвельту с Черчиллем хватило ума и терпения.
Красная Армия понесла под Киевом огромные потери в людях и технике, немцы же потеряли драгоценное время. И когда в октябре вермахт возобновил наступление на Москву, началась осенняя распутица, – автомобили и даже танки вязли в непролазной грязи. А уже 7 ноября ударил мороз и усиливался с каждым днём. «Танки скользили по обледеневшим склонам, потому что не было специальных шипов для траков, – вспоминал Гудериан.– Не было ни маскхалатов, ни, что самое страшное, шерстяных штанов. Солдаты ходили в хлопчатобумажных брюках, и это при 22 градусах ниже нуля! От одних обморожений каждый полк потерял уже по 500 человек, пулемёты не могли стрелять из-за морозов»…
Но откуда было взяться шипам, тёплым штанам, морозостойкой смазке для оружия и т.п., если Гитлер планировал разбить Красную Армию за пару месяцев и уже в начале июля бахвалился, что «с ней фактически покончено»? План блиц-крига сорвался не только из-за стратегического просчёта Гитлера, приостановившего наступление на Москву, но и из-за стойкой обороны Киева, которой фюрер не ожидал. Киев надолго отвлёк ударные силы вермахта и обеспечил роковую для них встречу под Москвой с «генералом Распутица» и «генералом Зима». Заслуга этой мощной пары в спасении Москвы несомненна, как бы ни старались её принизить советские и российские «историки».
На фото: баррикады на улицах Киева, сентябрь 1941 г.
Немецкие войска на улицах Киева, сентябрь 1941 года
Расчет немецкой 37-мм пушки PaK 35/36 на отдыхе на Крещатике в Киеве у здания обкома
На фото: Немецкий регулировщик на пересечении бульвара Т. Шевченко и нынешней улицы Вячеслава Чорновола. В правой руке регулировщик держит жезл, справа стоит советское зенитное орудие, оставшееся со времени обороны Киева. На броневом щите укреплен немецкий треугольный дорожный знак «Проезд закрыт» с тремя светоотражателями. Под щитом пушки — стрелка-указатель с красным крестом и надписью: «Kriegs Lazarett» (Военный госпиталь).
© Леонид Сапожников, 14.07.22
Автор публикации
(4 оценок, среднее: 5,00 из 5)
Для того чтобы оценить запись, вы должны быть зарегистрированным пользователем сайта.
Загрузка...
(4 оценок, среднее: 5,00 из 5)Для того чтобы оценить запись, вы должны быть зарегистрированным пользователем сайта.
Загрузка...
Петрович
14.07.2022
в 17:27
Хвилюючий паралелями текст.
«Сталину было чрезвычайно важно не сдать Киев до этого срока: ведь союзники могли рассудить, что нет смысла вкладывать миллиарды в армию, которая терпит такие поражения. К счастью, Рузвельту с Черчиллем хватило ума и терпения.»
У Рузвельта з Черчілем сильно підгорало. Лондон руйнували і нищили німецькі бомбардувальники, а США в 07/1941 розірвали економічні зв’язки з Японією після окупації нею Індокитаю і розуміли неминучість війни з Японією.
Але висновок безперечний — тоталітарні держави придушують думаючих, творчих, ініціативних людей і піднімають наверх слухняних, послужливих і недалеких розумом. Сподіваюся, що це наблизить РФ до розгрому.
Сліпий Пью
14.07.2022
в 20:36
«…по этой стрельбе можно было проверять часы: ровно в 12 она прекращалась (немцы обедали), а в 13 возобновлялась.»
__________________________
Вот шо значит культура — даже на войне немцы соблюдали расписание, потому шо прием пищи вовремя — забота о здоровье организма.
Насколько помню киевский котел 1941 до сих пор пор рекордсмен мира и зенесен в книгу рекордов Гиннеса как самое большое окружение.
Немецкие танки Т1 и Т2 по сути и танками не были — танкетки, особенно Т1 — вес 5.4 тонны, экипаж 2 человека, вооружение 2 пулемета MG калибром 7,9 мм.
По Второй Мировой и началу Восточной кампании читал Виктора Суворова «Ледокол», слушал Марка Солонина и читал Вильяма Ширера «Взлет и падение 3-го рейха» — там тоже есть по этому поводу немало, хотя книга ИМХО интересна во многом событиями, предшествующими 41-му году.
Шо можно сказать? Если б рашисты были хоть на 10% немцами то в феврале этого года они бы таки захватили Киев, а так с их далбаебами — нам сильно повезло. Но, сегодня все по-другому — они уже поняли кто есть ху и воюют серьезно.
Кстати, где-то читал, шо «немцами» на Руси (на нашей Руси — украинской) звали «немых» — тех, кто не понимал слов, не молвил. А тех кто понимал слова звали «словянами». Мокши слов не понимали и говорили на суржике типа «койне» — какая-то разновидность финских наречий (по-моему) и тюркских слов. Поэтому у всех словян «цегла», у них — «кирпич», у всех «ранок» — у них. — «утро» и тд.
Сліпий Пью
14.07.2022
в 21:10
Кстати, насчет завтрашних событий в Москве. Ставлю 100 песо, что путлер обяьвит о создании «правильной Украины» на оккупированных территориях, возможно поставит гауляйтером Якуновича и обьявит о священной войне по освобождению остальной части Украины от неонацистов и жидобиндеровцев. Повторяется 1920 год финт большевиков с Харьковым.
Петрович
14.07.2022
в 22:26
— путлер объявит о создании «правильной Украины» на оккупированных территориях, возможно поставит гауляйтером Якуновича
— Ніякої України не буде на «исконно русских землях». Непокоїть пропозиця громадянам США залишити Україну. Нас підводять до застосування ядерної зброї, хоч тактичної, хоч стратегічної. Цілі названі.
Сліпий Пью
15.07.2022
в 20:19
Нас підводять до застосування ядерної зброї, хоч тактичної, хоч стратегічної. Цілі названі.
____________
просвятіть по цілям — не чув куди будут бомбіть. Те шо американцям сказали тікати — це погано, але за логікою любої пьєси ми маємо дійти якоїсь кульмінації. Тобто у війні має статися шось таке невьєбенне, після которого решта буде вже не важлива. Ядерний удар певно і буде кульмінацією після которої пьєса переходить в ендшпіль і розв’язку.
Ніхто не знаю шо там буде, але після ядерного удару скоріш за все у тих, хто виживе стане питання — капітулювати чи отримати ще одного удару і померти. Або швидко тікати до Польщі. Єдиним запобіжником цього варварства міг би стати Захід, але якшо робити історичні аналогії — Захід має нас злити (Мюнхенський зговор) і отримати реальну Світову війну з новим фюрером.