BloggoDay 1 November: Russian Invasion of Ukraine

Дайджест 1 листопада 2022 р.

 

(Оновлено 14:00)

«Деловая столица»

Алексей Кафтан, редактор отдела международной политики

Цугцванг на Хеллоуин. Почему украинский МИД страшнее выхода РФ из зерновой сделки

Единственный известный России механизм коммуникации – повышение ставок – снова сыграл против Кремля

Как только Украина вопреки логике и здравому смыслу вместе с Ираном и Россией поддержала резолюцию ГА ООН о необходимости ядерного разоружения Израиля, так Россия в благодарность выпустила за полсотни ракет по украинской энергетической инфраструктуре.

Конечно, «после этого» не означает «вследствие этого», тем более что сегодняшний удар подается как месть за субботний урожай «хлопка» на севастопольской базе Черноморского флота. Однако получилось символично. И символично в квадрате, учитывая, что Россия фактически превратилась в европейскую Хезболлу, положив террор в основу своей военной стратегии.

Поэтому, по большому счету, безразлично, какой повод использует Кремль для ударов по нашей инфраструктуре. Усталый Керченский мост или приболевший флагман – это неважно.

Что имеет значение – то, что этот террор не работает. Даже в качестве орудия усиления переговорной позиции. Кремль прилагает титанические усилия, чтобы с ним стали говорить – и Украина, и Запад. Однако активизация усилий и пятых колонн типа венгерского правительства Виктора Орбана, и полезных идиотов типа Илона Маска и конгрессмена Пола Госара не приносит результатов.

«Приостановление участия в реализации соглашений по вывозу сельскохозяйственной продукции из украинских портов», как это сформулировало МИД РФ (а проще говоря – выход из зерновой сделки) стало очередной попыткой «принуждения к переговорам», а сегодняшние удары должны были придать ей убедительность. Однако получился очередной пшик. И, похоже, – самый эпичный.

Международное давление заставило Россию пойти на зерновую сделку, и она задекларировала свое к ней отношение, в первый же день ее действия, 30 июля, нанеся удар по одесскому элеватору. С этого времени Москва неоднократно пыталась саботировать действие соглашения. В частности, усилиями российской стороны в Совместном Координационном Центре время ожидания инспекций в Мраморном море увеличилось с двух суток в начале сентября до двух недель в октябре. А сообщения «неназванных судов», «видевших мину» – фактически вариация на тему телефонного терроризма – неоднократно тормозили выход балкеров из украинских портов.

Теперь дошло до «приостановки участия». С пикантной формулировкой: «»в связи с действиями украинских вооруженных сил, направленными, в частности, против российских судов, обеспечивающих функционирование указанного гуманитарного коридора». Вот только их обеспечение, согласно условиям соглашения, сводилось к неприближению, неугрожанию и ненападению как на суда, так и объекты инфраструктуры, участвующие в инициативе.

Демарш, очевидно, строился на расчете, что отзыв Россией гарантий безопасности (а по факту – прямая угроза) для судов-участников заставит их владельцев прекратить участие в работе программы. Но это, очевидно, не сработало: Украина, Турция и ООН согласовали движение судов по гуманитарному коридору на 31 октября, и 12 кораблей вышли в море из портов «Одесса», «Черноморск» и «Южный». Это 354,5 тыс. тонн зерна для стран Африки, Азии и Европы.

Россию об этом поставили в известность – и ничего не случилось. Единственный известный ей механизм коммуникации – повышение ставок – снова сыграл против Кремля. Более того, Реджеп Эрдоган бросил вызов Владимиру Путину, ведь Турция фактически взяла на себя обеспечение инициативы.

Так что, наносить удары по гражданским судам третьих стран Россия не может: это приведет к расширению конфликта. Как минимум – за счет Турции. Минировать зерновые коридоры – это с сильно отличной от нуля долей вероятности вызовет ответ НАТО. К примеру, привлечение к обеспечению их безопасности 2 постоянной противоминной группы. Участие ее тральщиков в гуманитарном разминировании трудно интерпретировать как участие в боевых действиях – а в качестве casus belli его можно продать разве что внутрироссийской аудитории. Конечно, еще остается вариант с перекрытием определенных районов под предлогом учений, но перекрыть все коридоры уже не удастся. Удары же по ориентированной на зерновой экспорт портовой инфраструктуре вполне могут стимулировать признание российского режима террористическим. Это очередной цугцванг – даже несмотря на скачки цен на зерновые фьючерсы последних дней. Символично, что он происходит на Хеллоуин — особенно в контексте риторики «десатанизации».

Впрочем, если говорить сугубо прагматично, коридор возможностей, в котором может действовать Россия, сужается. Поэтому для нас важно аккумулировать любую поддержку и блокировать любые попытки принуждения к перемирию. А это, среди прочего, значит, не делать опрометчивых шагов на внешнеполитической арене. Тем более что завтрашние выборы в Израиле могут вернуть в активную политику экс-премьера Беньямина Нетаньяху. А 8 ноября в США пройдут промежуточные выборы, на которых могут усилиться позиции сторонников Дональда Трампа. Оба, как известно, неоднократно демонстрировали склонность к «большим соглашениям». В частности, с Кремлем.

«Апостроф»

Виктор Авдеенко

Капут зерновому соглашению: как Путин подставил Эрдогана

В Кремле нашли повод для реализации давних планов

Россия заявила о приостановке своего участия в «зерновой сделке» в связи с атакой на корабли Черноморского флота РФ в Севастополе 29 октября. Несмотря на это другие участники «зерновой инициативы» — Украина, Турция и ООН – согласовывают дальнейшее прохождение торговых судов по безопасному коридору к украинским портам на Черном море и из них. Тем не менее, риск деструктивных действий со стороны страны-агрессора велик, а потому экспорт отечественного зерна может прекратиться или, как минимум, существенно сократиться. О том, чего ждать в дальнейшем, читайте в материале «Апострофа».

Россия приостановила свое участие в «зерновой сделке», в рамках которой обеспечивается проход судов с украинским зерном по безопасному коридору из портов Большой Одессы. Более того, российский диктатор Владимир Путин вчера, 31 октября, в традиционной провокационной манере намекнул, что корабли, которые будут вывозить зерно, рискуют попасть под удары. Несложно догадаться — чьи…

Напомним, 22 июля в Стамбуле Украина и Россия заключили соглашение при посредничестве ООН и Турции о разблокировании украинских портов на Черном море с тем, чтобы наша страна могла вывезти зерно и другую аграрную продукцию на для поставок на мировой рынок. Нынешние действия России — прямой удар Путина по договоренностям с президентом Турции Реджепом Эрдоганом, что может иметь весьма серьезные последствия для Кремля.

Официальная Москва заявила, что приостанавливает свое участие в «зерновой сделке» в связи со взрывами в Севастополе 29 октября, в результате которых были повреждены несколько военных кораблей Черноморского флота РФ – якобы атакованные корабли задействованы в обеспечении безопасности «зернового коридора». Кроме того, Министерство обороны России сообщило, что запуск беспилотников, которые обстреляли корабли в Севастопольской бухте, мог быть осуществлен с «борта гражданского судна, которое использовали в рамках зерновой инициативы».

Россия обвинила в атаках Украину, а также, почему-то, Великобританию, которой также, одним махом, приписала диверсию на газопроводах «Северный поток-1» и «Северный поток-2», которая произошла в конце сентября.

Интересно, что Путин в своем выступлении вообще озвучил басню о «шестиметровых» беспилотных кораблях с 500 тоннами (!) взрывчатки, не выдерживающей никакой критики.

РФ также запросила проведение 31 октября заседания Совета безопасности ООН «в связи с атакой на суда Черноморского флота».

Путин против всех

Украина и страны Запада осудили решение России выйти из соглашения.

Украинский президент Владимир Зеленский назвал действия РФ террором и шантажом, которые, по его словам, «должны проиграть» вследствие скоординированных действий цивилизованного мира.

По словам Зеленского, решение России выйти из «зерновой сделки» было ожидаемо и предсказуемо: «На самом деле это не сегодняшнее их решение. Россия начала сознательно обострять продовольственный кризис еще в сентябре».

Действительно, РФ уже неоднократно заявляла о своей незаинтересованности продлевать «зерновую сделку», срок которой истекает 22 ноября. В Москве утверждают, что Россия не получила возможность поставлять на мировые рынки свою аграрную продукцию. Кроме того, якобы украинское зерно, экспортируемое в рамках сделки, направляется не в беднейшие страны – ради чего она, собственно, затевалась – а в богатые государства Европы. Последнее, разумеется, является враньем, что подтверждается фактами. Что касается трудностей для российского экспорта, то здесь, как говорится, претензии нужно предъявлять самим себе – кто же виноват, что в большинстве стран мира Россию и ее продукцию считают в высшей степени токсичной.

Одним из главных выгодоприобретателей зернового соглашения является Турция, которая сразу же после заявлений Москвы начала консультации с Россией с целью ее возвращения в сделку. Анонимный турецкий чиновник, которого цитирует Bloomberg, сообщил, что в этих переговорах «есть основания для оптимизма».

При этом позиция Анкары в данном вопросе, скорее всего, будет достаточно жесткой. Как пишет The Financial Times, Турция и некоторые другие страны, в частности, Саудовская Аравия, очень недовольны решением российского руководства. Издание отмечает, что выход из «зерновой сделки» может существенно охладить отношения России с этими странами, которые до сих пор проявляли к РФ определенную лояльность.

По своим каналам также ведет переговоры с Москвой ООН. Пока о каких-либо результатах неизвестно.

Мины замедленного действия

Тем временем, Украина, Турция и ООН согласовали на 31 октября план движения 16 судов в рамках «зерновой сделки», при этом Россию об этом решении уведомили.

Правда, речь идет о судах, которые сейчас находятся в турецких территориальных водах.

Тем не менее, как уточняет Министерство инфраструктуры Украины, 31 октября из трех портов Большой Одессы все же вышли 12 судов, на которых находятся 354,5 тысячи тонн аграрной продукции, предназначенной для стран Африки, Азии и Европы. При этом проход к украинским портам для загрузки разрешен четырем судам, яки накануне прошли инспекцию в Объединенном координационном центре, «включая представителей России».

Однако сейчас совершенно непонятно, как поведет себя в этой ситуации РФ.

По словам военного эксперта Михаила Жирохова, главную опасность для судов, следующих по «зерновому коридору», представляют мины, и российские корабли действительно задействуются в обеспечении прохода по этому коридору.

«Безопасность зернового коридора – это, прежде всего, минная безопасность, то есть мины, которые могут находиться в «зеленом зерновом коридоре». И, если был поврежден тральщик, то какая-то призрачная возможность того, что суда не будут находиться в безопасности, есть», — сказал он в комментарии «Апострофу».

По его словам, у Украины нет противоминных тральщиков, а другие страны, кроме России, не предоставили свои для обеспечения безопасности коридора.

При этом, как отмечает Жирохов, даже если один тральщик и был поврежден в результате взрывов в Севастополе 29 октября, у Черноморского флота РФ есть и другие тральщики, которые способны продолжать обеспечивать безопасность движения судов с зерном.

«Поэтому это (заявление России о выходе из сделки из-за повреждения кораблей, обеспечивающих безопасность прохождения судов по «зерновому коридору» – «Апостроф») – некоторое передергивание», — сказал эксперт.

Что касается информации Минобороны РФ о том, что пуск беспилотников, атаковавших корабли в Севастополе, был осуществлен с гражданского судна, то это, по словам Михаила Жирохова, «абсолютная чушь». «Запуски беспилотников, если они были надводные, осуществляются исключительно с берега. Учитывая, что борта на торговых судах огромные, запустить (беспилотник) просто нереально. Пока это просто на грани фантастики», — пояснил он.

Таким образом, если Россия не будет выполнять свои обязательства в рамках сделки, актуализируется опасность для судов со стороны мин.

При этом, как считает экономический эксперт Олег Пендзин, Россия может осуществить дополнительное минирование в Черном море. В разговоре с «Апострофом» он напомнил, что раньше мины обнаруживали и в районе Одессы, и даже вблизи Босфора.

«И это может стать достаточно большой неприятностью. Могут быть поставлены минные заграждения, которые приведут к потере судов», — говорит эксперт.

Однако, по его словам, вряд ли РФ будет в прямом смысле бомбить суда, идущие по «зерновому коридору».

«Сегодня Путин очень сильно заигрывает с Эрдоганом (президент Турции Реджеп Тайип Эрдоган – «Апостроф»), а это будет прямым плевком (в лицо) Эрдогану. Поэтому, с моей точки зрения, они не бабахнут», — поясняет Пендзин.

На голодающих в Африке наплевать

Тем не менее, многие трейдеры могут прекратить отправку судов в украинские порты, пока Россия будет формально находиться вне «зерновой сделки». По словам Олега Пендзина, это связано с тем, что страховые компании из-за высоких рисков просто перестанут страховать суда на этом маршруте: «Если страховая компания не подтвердит страхование судна, никто не поедет».

Похоже, что именно этого и добивалась Россия, и ей просто нужен был повод для реализации своих давних планов.

«Это было абсолютно ожидаемо. К тому же, это определенный способ борьбы с конкурентом – россияне уже предложили заменить на рынках Ближнего Востока и Египта украинскую пшеницу своей», — говорит Олег Пендзин.

На новостях о приостановке участия РФ в соглашении, цены на зерно на мировых рынках мгновенно подскочили. Так, согласно информации Вloomberg, пшеница на бирже в Чикаго 31 октября подорожала на 7,7% (хотя позже рост цен скорректировался до 5,9%), кукуруза выросла в цене на 2,8%, соевое масло – на 3%. Очевидно, что это ударит по населению наиболее бедных стран Азии и Африки, о котором так печется Владимир Путин.

Украина также понесет ущерб. По словам Олега Пендзина, с прошлогоднего урожая не вывезли еще порядка 8 миллионов тонн зерна, при этом появилось уже зерно нового урожая, которое тоже нужно экспортировать.

«Уже на внутреннем рынке Украины поехали вниз закупочные цены на зерно (из-за туманных перспектив на экспорт — «Апостроф»). А, если фермеру сейчас не дать денег, он не посеет озимые», — поясняет эксперт.

Кроме того, сокращение экспорта – это всегда уменьшение притока валюты, что негативно сказывается на курсе гривны.

Тем не менее, ситуация пока не полностью безнадежная. Как отметил Пендзин, более половины всего экспорта зерна из Украины осуществляют несколько крупных международных компаний, которые из-за действий России могут потерять большие деньги: «Поэтому, я так понимаю, активный поиск выхода из этой ситуации будет не только со стороны Украины».

Однако, добавляет эксперт, шансы на возвращение РФ в «зерновую сделку» на сегодня представляются как минимальные.

РБК-Украина

Милан Лелич

Западный фронт. Хватит ли терпения США и Британии до победы Украины в войне

Смена премьер-министра в Великобритании и будущие выборы в Конгресс США – оба этих события дают украинцам повод для беспокойства, ведь речь идет о ключевых наших союзниках. Как это может повлиять на помощь Запада – в материале РБК-Украина.

Через неделю, 8 ноября, состоятся парламентские выборы у ключевого союзника Украины – Соединенных Штатах. Будут полностью переизбраны 435 членов нижней палаты Конгресса, Палаты представителей и 35 из 100 членов верхней палаты – Сената.

Вероятней всего, после выборов позиции демократов и президента Джо Байдена ухудшатся – республиканцы возьмут контроль за одной, а то и за обеими палатами Конгресса. С учетом того, что в их рядах довольно активно звучат голоса о том, что помощь Украине не должна быть абсолютной и бесконечной, с определенным напряжением за этими выборами следят и в Киеве.

Во второй по объемам помощи Украине стране, Великобритании, продолжается политическая нестабильность. За два месяца в Королевстве уже третий по счету премьер: после хорошо известных и понятных украинцам Бориса Джонсона и Лиз Трасс правительство возглавил Риши Сунак, о котором здесь еще недавно мало кто что слышал. Конечно, Сунак как и его предшественники обещает и далее поддерживать Украину всеми силами – но, судя по всему, с несколько меньшим личным энтузиазмом.

Наличие проблем подобного рода сразу у двух ключевых союзников Украины может вызывать определенные опасения. Как и ранее, Украине для победы нужна твердая поддержка со стороны Запада по всем направлениям: оружие, деньги, санкции против РФ, никакого принуждения Киева к «болезненным компромиссам» и т.д.

Впрочем, собеседники РБК-Украина в политических и экспертных кругах полагают, что опасения все же преувеличены – и в обозримой перспективе следующих нескольких месяцев (а более долгосрочные прогнозы едва ли возможны) общее положение вещей останется таким же, как и сейчас.

Прежний курс

На европейском континенте именно Великобритания, вполне очевидно, является главным политическим двигателем регулярной поддержки Украины. Поддержка со стороны Польши, балтийских стран, Чехии, Словакии и других восточных европейцев также огромна, но при этом была довольно ожидаемой, по геополитическим и историческим причинам.

А вот то, что один из лидеров старой Европы, Великобритания (пусть и не входящая в ЕС), настолько четко с самых первых дней большой войны вступилась за Украину для многих здесь стало большим сюрпризом. Как рассказывали собеседники РБК-Украина во власти, личную роль Бориса Джонсона в этом сложно переоценить.

Уйти в отставку он был вынужден исключительно из-за внутрибританских проблем – поводом стал «Патигейт», наложившийся на недовольство рядовых британцев резким ростом инфляции. Лиз Трасс, которая попыталась исправить ситуацию своей радикальной налоговой реформой, не встретила понимания в обществе и поставила антирекорд по сроку нахождения на должности – лишь полтора месяца.

Собственно, Риши Сунак, который стал премьером вообще без каких-либо выборов, в своих первых выступлениях на должности как раз и обещает делать акцент на решении внутрибританских проблем, в первую очередь, связанных с тем же ростом инфляции.

При этом тему борьбы с российской агрессией против Украины он не настолько демонстративно выносит на первый план, как это делали Джонсон и Трасс – хотя и обещал ранее совершить свой первый визит на новой должности именно в Киев, говорил, что «Великобритания всегда останется другом Украины и вашим сильнейшим союзником».

«Есть давняя теория, что лидеры государств делятся на два вида: внешнеполитические и внутриполитические. Это американская классификация, но ее можно перенести и на Британию. И вот Сунак как раз принадлежит к премьерам, которые видят свое задание в том, чтобы решать внутренние экономические проблемы: энергетический кризис, инфляция, и обычных британцев волнует решение этих проблем. Вопрос внешней политики может оказаться на втором плане», – сказал РБК-Украина глава комитета ВР по внешней политике Александр Мережко.

При этом он уверен, что в конечном счете поддержка Великобританией Украины при Сунаке не только не сократится, а наоборот, увеличится. Поскольку это в интересах самого Королевства. А Украина в свою очередь, должна будет активно продвигать нарратив о том, что решение внутрибританских проблем прямо зависит от того, насколько быстро Украина сможет одержать победу и закончить войну.

Аналогичного мнения и экс-министр иностранных дел Владимир Огрызко. Он считает, что особо волноваться нет оснований. Ведь речь не о персоналиях, хотя их роль никто не отменяет, а об общей линии Консервативной партии.

«Без разницы, кто сидит в кресле премьера, эта линия определена давно: Британия будет одним из лидеров в поддержке Украины. Конечно, могут быть нюансы, но сама логика Лондона в отношении действий РФ не меняется: Россия должна быть наказана за свою агрессию против Украины», – сказал он в комментарии РБК-Украина.

В случае с Великобританией в пользу Украины играют несколько факторов. Во-первых, Сунак, публично не ассоциируясь с поддержкой Украины, на самом деле играл значительную роль в этом процессе, еще находясь на должности министра финансов в правительстве Джонсона.

Во-вторых, на посту главы Минобороны остается Бен Уоллес – ярый сторонник Украины, отлично знакомый с ситуацией на местах и имеющий хорошие личные отношения с украинскими коллегами. В-третьих, что еще важнее – в Великобритании есть публичный консенсус о необходимости и далее активно поддерживать Украину, как в обществе, так и среди политикума (другую точку зрения разделяют лишь маргиналы, не имеющие реального политического веса).

При этом эта поддержка не является данностью, за нее нужно постоянно бороться, признают собеседники РБК-Украина в украинской власти, имея в виду не только Великобританию, но и другие страны Запада. Уже упомянутый нарратив – решить внутриевропейские проблемы можно в первую очередь за счет помощи Украине – стоило бы дополнять более эмоциональными аргументами.

Сумма противоречий

Ситуация в США в этом плане может вызывать несколько большие опасения. По крайней мере, тема о том, что помощь Украине после выборов в Конгресс может оказаться под ударом, уже давно анализируется в западных медиа.

Под нее подвоятся конкретные математические и рейтинговые выкладки. Еще несколько недель назад наиболее реалистичным выглядел сценарий, при котором Демократическая партия оставит за собой большинство в Сенате, а вот Палата представителей уйдет к республиканцам. Такой вариант очень реален и сейчас, но в последнее время рейтинговые тренды складываются не пользу партии Джо Байдена.

Авторитетное издание FiveThirtyEight, на основе специальной математической модели, прогнозирует победу республиканцев в Палате представителей с вероятностью в 82%. В Сенате конкуренты идут нога в ногу: демократы имеют 51% шансов отстоять свое большинство, с вероятностью в 49% победа отойдет республиканцам.

Таким образом, есть немалые шансы, что следующий Конгресс окажется «красным» (традиционный цвет республиканцев) и, соответственно, в оппозиции к президенту. В теории усиление Республиканской партии, напротив, должно было бы пойти украинцам на руку – как минимум со временем президента Рональда Рейгана было принято считать, что республиканцы занимают более «ястребиную» по отношению к Москве позицию.

И последователи такого подхода до сих пор, безусловно, имеют среди республиканцев огромный вес. Но значительную популярность имеет и другое крыло, которые ориентируется на Дональда Трампа. Достаточно сказать, что из 189 кандидатов, которых Трамп поддержал на республиканских праймериз в различные органы власти, 180 человек стали реальными кандидатами.

При этом Трамп и его единомышленники открыто критикуют курс Белого дома на оказание помощи Украине, придерживаясь изоляционистских взглядов: Украина находится далеко, а американской власти стоит думать прежде всего о проблемах собственных граждан и тратить свои деньги на них, а не на украинцев. По разным подсчетам, от четверти до трети будущей фракции республиканцев в Палате представителей как раз и будут составлять адепты таких подходов.

Немало обычных республиканцев находятся под влиянием различных популистских идей в отношении Украины – которые распространяет не только Трамп, но и, например, телеведущий-трампист Такер Карлсон. Его политическое шоу считается самым популярным на американском телевидении (плюс Youtube и прочие соцсети).

Своей многомиллионной аудитории Карлсон методично вбивает месседжи не только о том, что поддерживать Украину бессмысленно и даже опасно, а с Россией ссориться незачем – но и повторяет самые оголтелые выдумки российской пропаганды, например, о «сети американских биолабораторий в Украине, которые производят биооружие».

Более респектабельная республиканская публика также неоднократно за последние месяцы выступала с опасными для Украины месседжами. К примеру, лидер республиканцев в Палате представителей (и вероятный будущий спикер этой палаты) Кевин Маккарти заявил, что Украине не надо «выписывать чек с открытой суммой», апеллируя к «сидящим в рецессии» обычным американцам.

Очень много говорится и о необходимости «надлежащего контроля» за выделяемыми Украине деньгами, при этом республиканцы часто играют на том, что рядовые американцы могут быть не в курсе, как именно выделяется и расходуется такого рода международная военная помощь.

Многомиллиардные пакеты помощи, за которые регулярно голосует Конгресс, не превращаются немедленно в вооружения, мигом доставляемые на украинскую передовую. К примеру, майский пакет помощи в 40 миллиардов долларов будет окончательно израсходован лишь к 2031 году. Но об этих подробностях, конечно, знают далеко не все.

Стоит отметить, что и в лагере Демократической партии абсолютного единения в отношении Украины нет. Недавно группа из тридцати левых демократов, так называемых «прогрессивистов», отправила Байдену письмо с призывами к «прямой дипломатии» с Россией, пусть и обставив это напоминаниями о том, что российская агрессия совершенно нелегитимна, а Украину стоит поддерживать и дальше.

Письмо вызвало большой скандал в демократическом лагере, авторы его оперативно отозвали, сославшись на техническую ошибку – якобы оно было составлено еще несколько месяцев назад и было обнародовано случайно, еще и в такой неподходящий момент. В любом случае, эта история показала, что и в лагере однопартийцев Байдена не все гладко.

Некоторые демократы публично оспаривают даже принцип «не принимать никаких решений по Украине без Украины», который постоянно звучит от представителей Госдепа и Белого дома. По мнению критиков, такой подход приводит к тому, что американское руководство снимает с себя ответственность и передает внешнюю политику Вашингтона под контроль других стран (в данном случае, Украины).

Таким образом, риски того, что уже в следующем году поддержка Украины не будет идти так сравнительно гладко, как сейчас, присутствуют. И дело не только во влиянии трампистов и левых демократов.

То, что в украинских соцсетях называют отсутствием у Запада политической воли для принятия резких, но нужных решений – например, предоставить Украине новый класс передовых вооружений (авиацию, танки, дальнобойные ракеты и т.д.), в глубине может иметь причиной до сих пор остающийся страх перед мощью Москвы. Даже несмотря на то, что за эти восемь с лишним месяцев большой войны РФ показала себя на поле реальных боевых действий откровенно убого.

«Консенсус о победе Украины на политическом уровне все еще не сформирован. Постепенно формируется большинство, которому импонирует идея, что Украине нужно предоставить все необходимое для победы, а не просто для сдерживания врага, но проблема в том, что решение принимает как раз меньшинство, мыслящее в других категориях. Даем, смотрим на реакцию Путина и тогда решаем, что делать дальше. И если попытаться кратко сформулировать подход в этом лагере, так его можно сформулировать так: «чтобы Украина не очень выиграла, а Россия не очень проиграла», – говорится в исследовании директора Центра «Новая Европа» Алены Гетьманчук, по итогам общения с американскими политиками и экспертами.

При этом, как отметил в разговоре с РБК-Украина первый замдиректора «Новой Европы» Сергей Солодкий, несмотря на все околовыборные пертурбации, национальный интерес США остается неизменным – и в него точно не входят уступки в пользу России.

«Политики о многом могут говорить в ходе кампании, но по-другому могут себя вести, попав в кабинеты. Вспомним Трампа, которого так сильно ждали в Москве, уже заранее открывали шампанское – а так получилось, что вроде бы пророссийский Трамп предоставил Украине ту поддержку, на которую не решился вроде бы «не пророссийский» Обама», – сказал изданию Солодкий.

По словам эксперта, аналогичная ситуация в целом складывается и в Европе. С 2014 года и до сих пор в ключевых европейских странах многократно проходили выборы, менялись президенты и премьеры – а политика в отношений РФ, в разрезе снакций, если и менялась, то в худшую для Москвы сторону.

Тем не менее, как минимум в США проукраинские силы хотят подстраховаться. По информации телеканала NBC, нынешний Конгресс на своей последней сессии может принять решение о выделении нового пакета помощи, сразу в 50 миллиардов долларов. И этой суммы Украине, по идее, должно хватить надолго, независимо от будущих политических раскладов (всего с 24 февраля США выделили 65 миллиардов). К тому же всегда остается опция с ленд-лизом, решения по которому можно принимать без участия Конгресса – но в Вашингтоне пока хотят обходиться текущим форматом безвозмездной помощи.

***

Как показывают все соцопросы, подавляющее большинство украинцев готовы бороться до победы и не идти ни какие уступки агрессорам, такую же позицию занимает и власть. Российское руководство также явно демонстрирует готовность идти до конца, а население РФ давно не является субъектом, на мнение которого обращают внимание (тем более, и среди обычных россиян популярен подход о «священной войне до последнего патрона»).

Другое дело – страны Запада с их привычкой – абсолютно нормальной – к комфортной и предсказуемой жизни. И необходимость идти на какие-то уступки многих раздражает, пусть они и выражаются в небольшом росте цен. Например, рейтинги демократов в США во многом коррелируют с ценами на бензин: выше цена на заправках – Байден менее популярен и наоборот.

Запас терпения на Западе наверняка не бесконечен, пусть даже их «жертвы» для украинцев выглядят смехотворными: повышение цены на дизель нельзя сравнивать с убитыми украинскими детьми и разрушенными городами.

Для западных политиков-сторонников Украины будет важно прямо доносить эту мысль, как регулярно делает, например, генсек НАТО Йенс Столтенберг. Таких голосов должно быть больше. Потому что ощущение «моральной правоты» для рядовых жителей стран развитой демократии также очень важно. И украинцам надо постоянно напоминать, кто здесь жертва, а кто агрессор, и не давать повод поставить себя с россиянами на одну полку (например, с уважением относиться к международным конвенциям).

Не менее важно ощущение того, что твоя страна находится на стороне победителей. В частном случае американцев это особенно важно после фактического поражения в Афганистане. А в Украине, к тому же, американские солдаты непосредственно вообще не воюют. Но сопричастность к новым успехами ВСУ на поле боя, масштабным и успешным контрнаступлениям – тот фактор, который поможет сохранить международную поддержку.

 

(Оновлено 13:00)

«Лінія оборони»

Anti-colorados

О недооценке врага и речи шамана

Как говорил классик военного искусства: «Нельзя недооценивать противника», а если речь заходит об оценке, то надо хоть примерно знать о том, что этот самый противник заявляет публично, а если еще точнее – о чем он говорит и как это делает. И вот вчера фюрер сделал несколько подач, причем, как минимум, две – не в чемодан. По крайней мере, до публики дошли именно два сюжета, развернутые заслуженным спелеологом, который месяцами не вылазит из своих пещер. Причем, если раньше речь шла о разного рода романтических походах, то сейчас эти пещеры исключительно железобетонные, с бронированными дверьми и системами жизнеобеспечения.

Первая тема касается мобилизации, которую он объявил. Она случилась по старому совковому принципу «есть у мобилизации начало, нет у мобилизации конца», и это при том, что сам он обозвал ее «частичной», не пояснив смысл этого слова. Правда, ВСУ нашли собственный ответ на этот вопрос и на родину мобилизованных уже приходят части их охлажденных и замороженных тушек, но фюрер явно имел ввиду что-то другое. Только вот он уже не раз показал, что в то, что он говорит на публику, вкладывается смысл, неожиданный для окружающих.

Например, под термином «частичная мобилизация», многие поняли то, что она будет ограничена либо по времени, либо по количеству мобилизованных, но были неправы. Вчера прутин рассказал о том, что мобилизацию он запустил своим указом, а вот чем ее останавливать, он пока даже не думал. Мало того, этот вопрос застал его врасплох и он пообещал выяснить этот вопрос, посовещавшись с юристами. Так и сказал.

И тут возникает вопрос о том, кто из путиных это сказал для публики? Ведь предыдущие версии прутина говорили о себе как о юристе и мало того, официально считается, что фюрер закончил именно юрфак университета Святоленинграда. Но если он об этом и забыл, то чисто теоретически ему могут помочь как минимум еще два таких же отъявленных юриста – Димон Медведев и Лёха Миллер. Как это ни смешно, но они оба тоже имеют дипломы юристов, но глядя на всех их троих, возникает вопрос о том, какое именно право преподавали в Санкт-Ленинграде, поскольку именно оттуда вынырнули эти удивительные юристы.

Но на самом деле, прутин имел других юристов, которые камлают с бубнами и приносят в жертву всяческих животных. Говорят, что фюрер настолько погрузился во все эти обряды, что сам себя считает великим шаманом. Между прочим, его предшественник, Адольф Алоизович, тоже считал себя кем-то таким и тоже принимал участие в различных загадочный мистериях. Но нынешний фюрер безусловно переплюнул своего австрийского предтечу, поскольку его подручные натурально жгут медведей, орлов и даже бобров, в качестве жертвенных животных.

Не удивительно, что от прутина к пропагандистам ушла их сакральная пословица, однажды засвеченная Симоняншей: «От бобра бобра не ищут». Ну и сам прутин – тоже приносит жертвы ежедневно. Безусловно, на конкурсе эзотерики и шаманистики, который точно пройдет в городе Гаага, он получит гран-при, как самый завершенный, а вернее – конченный шаман. А пока в Бурятии заготовлены соответствующие медведи и стерхи для принесения их в жертву, одновременно с бурятами на фронте. Вот после этого прутин и определится с тем, закончилась ли мобилизация или еще не очень.

Ну а другой темой стало требование прутина, высказанное в адрес Украины. Он публично заявил о том, что хочет получить гарантии безопасности собственного черноморского флота. Что именно он имел ввиду, сходу понять сложно, но сама постановка вопроса говорит о том, что на данный момент его флот находится в явной опасности и никто, кроме Украины уже не может отвести эту самую опасность. Очевидно, что связано это с тем, что на выходных его военным удалось уничтожить все беспилотники, которые атаковали корабли его ВМФ в севастопольской базе и при этом, ни один корабль не пострадал.

Но тут тоже возникает несколько вопросов, прямых ответов на которые – нет. Ведь его холуи рассказали о том, что Украина не могла сотворить эту атаку, поскольку армия ее разбита, а флота у нее – нет и потому подобную атаку могли сделать только англичане. Кстати, они же взорвали и трубы газопроводов. Но если это делают офицеры королевского флота, то почему безопасность должна гарантировать Украина? Там уже как-то надо определиться с тем, кто гарантирует, кто атакует и чья армия разбита.

Ведь пока идут эти рассуждения о «гарантиях», ночью на южном берегу Крыма снова звучали мощные бахи так, что местная публика в чатах просто билась в истерике. Что именно там бахало – неизвестно, а мы просто отметим, что по расстоянию это уже дальше Севастополя и примерно соответствует крымскому мосту. А он уже застоялся без красочных шоу и веселых перфомансов. А пока праздник происходит в новом месте, которое считали безопасным и недоступным для ударов.

Но вернемся к военному флоту прутина. По определению, такой флот как раз и создается для того, чтобы действовать в боевой обстановке и как минимум, чтобы он мог защитить себя сам, а в идеале – прикрывать свое побережье и все то, что на нем находится. Такая опция закладывается во все военные корабли этого флота и само требование, высказанное в адрес противника о том, чтобы тот обеспечил безопасность этого флота, выглядит подозрительно и странно. Как минимум, это значит, что флот уже не может самостоятельно ее себе обеспечить.

В таком случае, возникает вопрос о том, что если флот утратил боеспособность и уже не имеет возможности защищаться, то его надо либо уводить подальше от места боевых действий, либо сдаваться на милость противника, поскольку это – война и никаких «требований» слабая сторона выдвигать не может по определению. По законам войны, действия противоборствующих сторон как раз и направлены на то, чтобы ослабить противника и когда тот утрачивает способность активно обороняться – уничтожить его либо принять его капитуляцию. Таким образом, прутин подтверждает, что его флотская группировка находится в состоянии, приближающемуся к разгрому.

В этом случае у прутина есть еще один, пафосный и красивый выход, однажды использованный их знаменитым флотоводцем, именем которого названы медали и военно-морские училища. Почти 200 лет назад, в такой ситуации, адмирал Нахимов утопил свой флот на рейде Севастополя от грусти и как известно, оттого, что англичане не дали гарантий безопасности его флоту. Причем, его корабли были деревянными и утопить их было нелегко, но Нахимов справился и все у него получилось. У прутина – тоже получится. Тем более, что теперь корабли металлические и тонуть будут намного бодрее. И как все могли наблюдать, «подвиг» Нахимова был запечатлен в виде безобразного памятника в Севасе, который безусловно надо снести после освобождения, а если сейчас прутин сам утопит свой флот, то этот подвиг тоже можно запечатлеть памятником, на рейде Магадана, например. Почему бы и нет?

Но вот такое «требование» все же вызывает некоторое удивление. Например, почему у него возникла такая мысль по поводу флота и совершенно проигнорированными остались танки и вертолеты, например? Их безопасность фюрера не интересует или как это можно понять? Хотя, искать логики тут не стоит, поскольку все эти вещи у него возникают в лысой голове под действием шаманских обрядов и жертвоприношений. Но ему следует знать, что у нас с этим делом тоже круто и даже круче, чем у его бурятов. Не станем разглашать все секреты, поскольку мы еще не довели войну до победы, но по этому поводу можем просто намекнуть. В ответ на их сожженного медведя, в Жашкове сегодня смалили кабана…

 

(Оновлено 12:00)

«Украинская правда»

У липні 2016-го Артем Чех повернувся з АТО, де служив п’ятнадцять місяців. Знявши форму, більше її не вдягав.

Армійська сумка дбайливо зберігала скинуту ним «піксельну шкіру»: розгрузку, комплект літньої форми, берці, наколінники, підсумки, шеврони, шкарпетки, рукавиці.

За якийсь час Артем вирішив зазирнути в сумку і з подивом побачив себе в дзеркалі: він натягував на себе все, що там було, ніби зібрався на бойовий вихід.

«Ця дивна гра в перевдягання злякала, ніби в тому віддзеркаленні я побачив не себе, а когось іншого – того, ким уже не є п’ять років і ким не хотів би ставати знову…

Я зняв форму, все склав до сумки і сховав подалі на балкон. Нехай лежить. Якщо доведеться знову дістати, тепер знаю, що десь глибоко в мені сидить той, хто готовий – варто йому лише перевдягнутися», – згадував він.

«Піксельна шкіра» терпляче чекала.

В грудні 2021-го Артем Чех отримав премію «Книга року BBC» за роман «Хто ти такий?». І того ж місяця написав в фейсбуці:

«Війна – це дуже страшно. І ті, хто ніколи її не бачив, навіть не уявляють собі, що це. І краще не уявляти. І навіть найсміливіші, найсильніші та найчесніші серед нас ще у 2015 році перед потраплянням в АТО говорили: пацани, я не знаю, як відреагую на перший обстріл. Може, обісруся.

І тим смішніше мені виглядають всі ці коментарі про «де ж ми їх ховати будемо?». За найгіршого сценарію ховати ми будемо багато кого. І своїх, і чужих. І 14-й рік здаватиметься не таким вже й чорним».

З 4 березня 2022-го Артем Чех у війську. Новий роман про українця, який воював за Північ під час громадянської війни в США в 19-му столітті, довелося відкласти. Війна – не найкращий час для великої літературної форми. Навіть якщо це роман про війну.

«Зараз піксельних людей у нас до мільйона. І всі вони захищають щось своє і при цьому одне на всіх», – говорить він.

Про чорну вирву війни, їдке відчуття смерті, чистилище піксельної людини, побут «кінченого естета» у війську, сигару в плитоносці, 1500 вбитих комарів і сир брі в бліндажі Артем Чех розповів «Українській правді».

«Здесь «убей» − о выживании. О животном. О свирепом, об обнаженном». Армейские истории писателя, солдата и «конченого эстета» Артема Чеха

 

(Оновлено 11:00)

Meduza

Маргарита Лютова

Большое интервью Михаила Ходорковского — о том, что будет с Россией после Путина (и будет ли она вообще)

«К сожалению, мы увидели, как ворюга превращается в кровопийцу»

Война в Украине продолжается больше восьми месяцев. Все это время идут споры о том, что будет с Россией после окончания этой войны: в частности, о том удержится ли у власти Владимир Путин — и сохранится ли страна в своем нынешнем виде. Об этом в своей новой книге — под названием «Как убить дракона? Пособие для начинающих революционеров» — рассуждает и Михаил Ходорковский. В этом тексте бизнесмен рассказывает, как, по его мнению, следует действовать российской оппозиции — и как именно должна быть устроена Россия будущего. Спецкор «Медузы» Маргарита Лютова поговорила с Ходорковским о том, как и когда может уйти Путин — и что может быть после этого.

— Вашу книгу сложно не воспринимать как политический манифест. Вы много раз, в том числе в интервью «Медузе» в 2015 году, говорили о том, что для вас политическая деятельность не самоцель, а средство к изменению страны. Но если дойдет до того, что вам выпадет какой-то руководящий пост, вы готовы «взвалить на себя этот крест». Сейчас что-то изменилось?

— Время проходит. Время двигается, и оно, к глубокому сожалению, неумолимо. С точки зрения моего оптимистично-реалистичного прогноза, режим — если мы говорим не лично про Путина, а про режим — вряд ли изменится раньше 2026 года. Конечно, может произойти какое-то чудо, и это случится завтра. А может — наоборот: случится чудо со знаком минус и он просуществует до 2035-го или даже дольше. Мой прогноз, из которого я выстраиваю свою практическую деятельность, сориентирован приблизительно на 2026 год.

Надо понимать, что я не являюсь политиком в том смысле, в котором политики являются политиками. Я не тот человек, который хотел бы или имеет опыт, имеет желание проходить через какие-нибудь всенародные выборы. Я управленец, это мой навык. И то, что я мог бы делать, — это заниматься кризисными проблемами, которые будут в народном хозяйстве страны, в политической жизни. На Западе это называется «гражданская служба».

К глубокому сожалению — или к счастью, — я в отличие от многих коллег, не имеющих управленческого опыта, хорошо себе представляю, что такое работа в кризисе. Я, в принципе, по своему опыту и складу характера, кризисный менеджер. Я работаю тогда, когда кризис. Это работа 24/7 — и, к глубокому сожалению, она сжигает человека гораздо быстрее чем какой-либо другой вид деятельности. Боюсь, что к 2026 году я просто буду физически не в состоянии такую работу выполнять. Если бы это [падение режима] произошло вчера, сегодня или даже буквально завтра, я буду готов сделать эту работу. Но исходя из прогнозов, которые у меня есть, это, к сожалению, буду делать уже не я.

Тем не менее на сегодняшний день получается так, что среди людей, которые лидируют в оппозиции и при этом находятся на свободе, я остался если не в одиночестве, то среди очень немногих. И из всех, кто остался, я более всего склонен и по опыту, и по возрасту к осознанию того, что было, — и выстраиванию того, что хотелось бы видеть.

На сегодняшний день запрос на видение будущего не так велик внутри российского общества. Он есть в оппозиционной среде, он начинает наращиваться в политической элите, но мы не так много видим его в широких слоях общества — поскольку оно сейчас находится в немножко истерическом состоянии. В этом истерическом состоянии люди не готовы воспринимать большие тексты.

Еще больший запрос существует на Западе. Как у людей, которые находятся в эмиграции, так и у западных союзников, партнеров и так далее. И это важно. Волею судьбы получается так, что у них будет весьма существенный голос — не определяющий, но весьма существенный — в том, к какому исходу подводить нашу страну. Ведь смена режима, скорее всего, произойдет в результате военного поражения.

Кроме того, уже введенные санкции, по сути дела, ставят под глубочайшее сомнение (а я бы сказал более твердо: пресекают) возможности технологического развития страны. Любое правительство после Путина должно будет решать эту проблему. А значит, договориться о том, как ее решать, надо заранее. Западное общество не сразу приходит к согласию с какими-то предложениями — оно дозревает до этих предложений с учетом того, что происходящее в России им, как всегда, не слишком понятно. Для того чтобы они дозревали, им надо что-то предложить.

Наконец, если вы обратили внимание на структуру этого материала [вышедшей книги], то это скорее не манифест-манифест, где все определено. Скорее, там поставлены вопросы и даны мои взгляды на то, как их надо решить. Эти вопросы надо обсудить, потому что было бы намного более полезно и прагматично, если бы к моменту изменений мы пришли уже с общественным консенсусом хотя бы по ключевым вопросам будущего.

— Вы говорите про 2026 год. Почему именно такой срок? И я верно понимаю, что в вашем прогнозе и война с Украиной продолжается до 2026-го?

— Необязательно будет продолжаться горячая война, но война в смысле неурегулированности окончательных вопросов может продолжаться. Может, и нет — это не является для моего прогноза абсолютно определяющим критерием.

Я считаю, что при том, как складывается ситуация — [на мой взгляд сейчас это] не победа, а, скорее всего, военное поражение — Путин в 2024 году должен будет уйти. Я подчеркиваю, это взвешенно-оптимистичный прогноз. Это не то, что «Ходорковский твердо в этом убежден», нет.

В этом случае в 2024 году Путин для своих коллег станет пассивом, и, если разумно подходя к ситуации (хотя я не уверен, что он на это способен), ему безопаснее уйти.

В такой ситуации режим продолжит существовать без него. Потому что уходя так, он будет сохранять возможность сформировать новый кабинет, который, конечно, будет продолжать вести политику режима. А вот дальше — мой опять же среднеоптимистичный прогноз в том, что они удержат ситуацию еще года на два, до 2026-го. После этого встанет вопрос о реальной смене режима.

— Вы подчеркнули, что если речь идет про 2026-й, то эту работу будете делать не вы — хотя вам не так много лет. При этом в вашей книге очень много рекомендаций и советов. Если вы не видите себя непосредственно управленцем, то, может быть, советником?

— Без всякого сомнения, в той части, в которой мне это будет посильно, я хотел бы принять участие. Помочь изменениям происходить именно в том направлении, которое мне кажется правильным.

Другое дело — не надо сравнивать ситуацию в России с ситуацией, например, в Америке, где Трамп или Байден в их возрасте могут продолжать руководить страной. Две совершенно разные ситуации, когда в стране имеются работающие институты и когда их только нужно выстраивать.

— Вы сказали, что в книге обращаетесь и к западной аудитории, к западным политикам. Обсуждали ли вы с ними ваши идеи? И будет ли книга переведена?

— Эта книга первоначально обращена, конечно, к тем людям, которые, как я предполагаю, разделяют или могут разделить мои убеждения в России, — именно поэтому она сначала выходит и написана на русском языке. Я только что выпустил другую книгу — и она была на английском, — но эта книга ориентирована именно на постановку вопросов перед российской аудиторией. Тем не менее, конечно, аудиторией для этой книги я вижу и Запад.

Собственно говоря, она будет переведена — хотя, вероятно, не совсем в таком виде, в каком я выпускаю ее для русской аудитории. Я считаю, что те западные специалисты и эксперты, которые глубоко понимают российскую ситуацию, они прочтут ее в оригинале. А вот те, кому русский язык недоступен и кому нужно будет переводить, для них эта ситуация должна быть упрощена при переводе.

Да, они [западные политики] являются этой аудиторией. И да, я много с ними предварительно обсуждал и их взгляды, и то, насколько они готовы принять те мысли, которые я считаю важными для будущего России.

Один из ключевых вопросов, с которым мне приходится бороться, — это вопрос о государственном управлении. На Западе — особенно в США — есть приоритет идеи доброго царя [для России]. Я считаю, что это абсолютно ошибочная идея, но с ней приходиться бороться не менее тяжело, чем в российском обществе. Если в российском обществе за те 25 лет, которые я отстаиваю идею парламентской республики, удалось сдвинуть ситуацию — сдвинуть представление в головах, то на Западе — опять же я говорю именно про Соединенные Штаты — эта идея встречается достаточно скептически.

— Почему? Они опасаются, что будет хаос и бардак, а добрый царь якобы все будет держать под контролем?

— Я говорю не о совсем продвинутых специалистах. Я говорю о людях, для которых Россия является одним из многих вопросов, которые предстоит решать. Для этих людей модель с одним «нашим парнем» на посту президента, ответственным за Россию, намного проще, чем задача разбираться с гораздо более сложной политической системой, которая возникает при парламентской модели. С этой точки зрения [им] ужасно не хочется отказываться от такой простой и традиционной для них модели: [Иосиф] Сталин, потом [Никита] Хрущев, потом [Леонид] Брежнев, позже [Борис] Ельцин. С кем-то они договаривались, с кем-то не договаривались.

Я считаю, что сейчас мы подошли к такому моменту, когда какая-то следующая недоговоренность может закончиться плохо для человеческой цивилизации. Мы это видим на примере Путина, который уже несколько раз угрожал миру ядерным оружием.

— Когда вы говорите о ваших западных собеседниках, то это кто? Какие-то советники, министры, лидеры?

— Это люди, в сфере ответственности которых находятся Россия и Восточная Европа. Это люди в системе государственного управления западных стран, у которых в должностных обязанностях это записано. Имеет смысл разговаривать именно с ними, потому что более вышестоящие люди покивают головой, но делать все равно будут то, что им напишут или скажут люди, ответственные за соответствующее направление.

Это мы говорим про Соединенные Штаты. Но если мы говорим про европейские страны, то здесь, конечно, зависит от ситуации. В случае, например, с Германией, когда на своем посту была госпожа [Ангела] Меркель, которой я искренне и за многое признателен, она лично глубоко разбиралась в российской ситуации — и был полный смысл разговаривать с ней непосредственно. Я не знаю, насколько глубоко в российской ситуации разбирается господин [Олаф] Шольц. Мы с ним не встречались.

Еще одна проблема заключается в том, что существует достаточно большая часть западного общества и представляющих ее политиков, которые полагают, что России неплохо было бы просто перестать существовать. Ну распадется она на пять, шесть, двадцать малых государств — и будет достаточно хорошо. С этими людьми очень трудно начинать разговор просто потому, что целеполагание разное. В конечном итоге целеполагание той книги, которую я написал, и вообще тех мыслей, которые у меня есть, направлено на сохранение России как таковой. Да, может быть, с какими-то измененными границами. Да, может быть, какие-то народы примут решение, что они в учреждении новой России принимать участие не хотят. Но в целом это сохранение страны. Если люди считают, что сохранение страны — задача сама по себе вредная, то с ними достаточно непросто вести диалог.

Здесь мне приходится тратить время на то, чтобы этих людей убедить: да, на сегодняшний день Россия для них — это проблема, но распавшаяся Россия будет проблемой гораздо большей. А та Россия, о которой я пишу, будет решением многих проблем, которые стоят перед западной цивилизацией и, более широко говоря, человеческой цивилизацией.

Я считаю, что Россия вполне способна сыграть очень существенную роль в том, чтобы и западная цивилизация, и человеческая цивилизация в целом выбралась из того тупика, в который она сейчас заходит. Под тупиком я имею в виду не какие-то технологические аспекты — хотя и их тоже, — а скорее ситуацию, когда методы авторитарного правления приводят понятно к чему, а демократия находится в некоем кризисе. Этот кризис общественного управления, к которому мы пришли в результате очень быстрых технологических изменений, — это та проблема, частью решения которой может оказаться Россия.

— Среди ваших западных собеседников много тех, кто считает, что лучше бы Россия распалась и ее бы не было?

— Непростой вопрос. Люди, с которыми я разговариваю, — не совсем простые люди. Я не всегда могу точно понимать, где они излагают мне позицию, которая у них внутри, а где хотят просто подстроиться под собеседника, чтобы не прерывать диалог.

Мое ощущение, что все-таки таких меньшинство, потому что проблема распавшейся России в общем-то является более-менее аксиомой для специалистов по Евразийскому континенту. Думаю, что в целом, может быть, речь идет о 20–30% [выступающих за распад России].

Таких людей достаточно много в странах-соседях — и их можно понять. Когда ты, не дай бог, понимаешь, что завтра в твой дом придет война, то очень трудно сохранять холодную голову и думать на два-три шага вперед. Такие люди есть и в других странах, но это люди, которые недавно зашли в проблематику, не потратили на нее достаточно времени, и поэтому у них склонность к простым решениям.

— Вы сами считаете распад России реалистичным сценарием?

— К глубокому сожалению, да. Я считаю, что на сегодняшний день Путин уже довел ситуацию до такой, когда многие регионы — не скажу, что большинство, но многие регионы — могут воспринять федеральный центр как пассив. И при ослаблении федерального центра, которое, несомненно, произойдет в случае военного поражения или в ходе смены власти (которая в любом случае неизбежна), эти люди могут принять необдуманное, на мой взгляд, решение о том, чтобы страна распалась.

Почему я считаю, что это решение необдуманное? Потому что я, как и те западные специалисты, которые занимаются проблемами Евразийского континента достаточно долго, понимаю те проблемы, которые в результате этого возникнут. Одна из проблем наиболее очевидная: когда распался Советский Союз, нам казалось, что он распался достаточно мирно. Но тем не менее многие или почти все те границы за прошедшие 30 лет стали горячими. Если произойдет распад России, то будет огромное количество административных границ, превратившихся в государственные. И я не понимаю, какая есть уверенность, что они не станут горячими в течение ближайших одного-двух десятилетий.

А мы понимаем, что ядерное оружие будет по разные стороны этих границ, оно никуда не денется. И не только ядерное.

На самом деле и меня, и всех специалистов приводит в ужас мысль о том, что потом делать с этим многосторонним военным конфликтом, который возникнет на территории бывшей России, если такая ситуация, как распад страны, произойдет. Я очень надеюсь, что в регионах, в элитах регионов все-таки достаточно умных голов, чтобы сделать вывод о том, что этого делать не надо.

— Какие именно регионы могут начать воспринимать федеральный центр как пассив? Это, не знаю, кавказские республики или регионы, которые самодостаточны за счет обеспеченности ресурсами или других своих преимуществ? Кого вы имеете в виду?

— А вот это предсказать сложно, потому что здесь речь идет не столько об обеспеченности региона ресурсами, сколько о недостаточной компетентности элиты.

— Возвращаясь к книге и ее аудитории — теперь уже российской ее части. Вы сказали, что обращаетесь к тем, кто разделяет ваши убеждения, то есть, вероятно, и к оппозиционным политикам. Вы считаете, что представители оппозиции сейчас нуждаются в рекомендациях? Почему вы решили к ним так обратиться?

— Я бы не сказал, что я обращаюсь к политическим активистам — не важно, оппозиционной или реакционной направленности. Обычно у политических активистов достаточного высокого уровня есть свое представление о будущем, и они, несомненно, являются аудиторией [книги] — с этими людьми придется договариваться или этим людям придется договариваться между собой. Им надо понимать: насколько их позиция отличается от позиции, о которой говорю я, сколько людей поддерживает ту позицию, о которой говорю я, сколько людей поддерживает позицию, на которой находятся они. Может быть, есть смысл где-то сместиться для того, чтобы увеличить свою аудиторию и вероятность своего прихода к власти.

Но активисты не являются основной аудиторией. Основная аудитория — это государственная и политическая элита, которой предстоит строить Россию будущего. Когда я говорю о политической элите, надо понимать, что я имею в виду не какую-то чекистскую аристократию, а людей, которые хотят и могут принять участие в происходящих изменениях. Бо́льшая часть этих людей — это бюрократия. Как бюрократия государственная, так и бюрократия технологическая, корпоративная и тому подобное. Эти люди являются прекрасными специалистами в своих областях, но о вопросах государственного устройства они думают не так часто. Но, как я говорил в начале интервью, на сегодняшний день у них назревает понимание: часть элиты, которая занимается государственным управлением, с ним не справилась

Эти люди, которые в принципе занимаются совершенно другими делами, сейчас выходят на рынок идей в качестве покупателей. Нынешняя власть им предлагает свою идею, национал-патриоты — свою. Естественно, я считаю, что демократическая оппозиция — а я себя отношу именно к ней — должна предложить на этом рынке свою идею, и запрос на это достаточно большой.

— То есть это обращение к условным менеджерам среднего звена или директорам департаментов?

— Совершенно верно. Ребят, вы понимаете, что мы все сейчас в нехорошем месте, и вы, как и я, видите, что дальше тупик. В 2024 ли году тупик, в 2026 году тупик или в 2042-м — не важно. Тупик в течение нашей жизни. И нам надо подумать заранее, как либо из этого тупика выйти, либо, если повезет, в этот тупик не зайти. Вот вам мое предложение, что надо делать. Вы его прочитайте, подумайте, давайте обсудим. Может быть, вы это обсудите внутри своих групп. Но это будет та идея, которая лежит на столе.

— То есть это обращение не к молодым жителям России? Этот вопрос у меня возник еще и из-за названия книги — «Как убить дракона?». При всем уважении к пьесе Шварца и к фильму Марка Захарова, «Убить дракона» — это все-таки произведение, которое хорошо известно и резонирует с людьми от 40 лет и старше. Ваша аудитория — это не молодежь?

— Да, это не молодежь. Конечно, есть очень продвинутые люди среди молодых, которые уже вырвались на уровень, когда они могут принимать решения, и от их решений что-то зависит. И таких людей, к слову, не так мало. Но эти люди вполне себе знакомы и с творчеством Шварца и достаточно хорошо воспринимают те аллегории, которые я выстраиваю в этом тексте.

Но государственный аппарат, аппарат крупных корпораций и вообще люди, имеющие доступ к принятию решений, — это в среднем 40 лет, так сложилось. Эта ситуация, к слову, не меняется уже на протяжении многих, многих десятилетий.

Вот это средний уровень, средний возраст, к которому я обращаюсь. Надо заметить, книга — не монументальный труд, отлитый в граните на столетия. Это материал, который будет жив и оправдан, на мой взгляд, в течение ближайших 5–15 лет. То есть это все-таки актуальный материал. И через 10 лет, и, может быть, даже через пять его придется переписывать совершенно другим языком.

— Получается, что вы находите нишу, к которой мало кто из демократически настроенных политиков обращается. Алексей Навальный, кажется, скорее обращается к людям более молодым.

— Да, конечно. Я считаю, что у каждого из нас есть та аудитория, с которой мы работаем, которая для нас является органичной. Для меня органична вот эта аудитория — аудитория управленцев. Тех людей, для которых политика не является каждодневным занятием. Она для них вещь, которую приходится делать. Условно говоря, я не собираюсь быть мусорщиком, но, когда дома накапливается мусор — ну, что делать? — приходится делать генеральную уборку, собирать его в мешки и куда-то выносить. Вот, увы, мы пришли к такой ситуации, когда мусор придется выносить тем, кто обычно этим не хотел бы заниматься.

— Как вы считаете, готовы ли эти люди слушать такие идеи? И, как вы считаете, достигаете ли вы этой аудитории? Ведь ваш образ внутри России много лет демонизировался усилиями пропаганды да и самого Владимира Путина. Условный директор департамента, может, вообще побоится кликнуть на ссылку, где написано «Ходорковский о будущем России», обсудить это в курилке с коллегами он тоже не сможет.

— Я все-таки родом из Советского Союза, и там система государственного контроля над общественным мнением была куда более жесткой. На сегодняшний день в тюрьмах России сидит много политзаключенных, но отнюдь не столько, сколько это было при советской власти. Тем не менее люди, в среде которых я общался, вполне себе обсуждали и диссидентскую литературу, и идеи, которые проистекали из тогда абсолютно враждебного для них западного лагеря. Я сам вышел из оборонной промышленности, и да, мы были убеждены, что Америка строит против нас козни и нам надо делать все от нас зависящее, чтобы противостоять им. Но это не мешало ни мне, ни моим коллегам искать, в том числе и в их идеях, что-то, что мы можем у себя применить.

Так что нет, этого я не опасаюсь. Я твердо уверен, что люди не побоятся прочитать в сети те материалы, которые им покажутся или им порекомендуют в качестве интересных, существенных. А то, что они исходят от человека, которого Путин на протяжении многих лет считает врагом, делает это только более интересным. Во всяком случае, это же не графоман — это враг.

— Это враг с определенным образом. Он, цитируя Путина, «поураганил в девяностые», у него «кровь на руках» и так далее. Опять же возникнут ассоциации с приватизацией.

— Слушайте, если не иметь дела с теми, кто «поураганил», и с теми, кого кто-то в чем-то обвиняет, то, вот в этом кругу, котором мы с вами только что говорили, наверное, дела иметь ни с кем нельзя. А что вы думаете, у них лучшее представление о самом Путине? Ну они же не идиоты. Все люди абсолютно вменяемые и точно понимающие, в какой среде они живут. Так что, нет, это скорее реклама.

— Тогда понятно, почему вы довольно четко пишете, что тотальной люстрации быть не может. Обращаться к описанной аудитории с такими идеями было бы странно. Сейчас есть совершенно другой взгляд, в том числе на чиновников и менеджеров среднего звена, — о том, что они пособники войны и Путина. Уже тем фактом, что они работают внутри этой системы, а если работают эффективно, то они еще и продлевают жизнь этой системе и способствуют тому, чтобы она могла вести войну. Как вы относитесь к этому взгляду?

— Без всякого сомнения, [они] пособники. Во время войны не бывает третьей стороны баррикады — невозможно встать посередине и сказать: «Ребят, я такой классный. И вы правы, и вы правы». Прилетит с обеих сторон. Сейчас очень четко — либо ты по одну сторону, либо ты по другую.

Но это не мешает обращаться к тем, кто находится по другую сторону, с призывом посмотреть на ситуацию другими глазами и понять, что мы будем делать завтра — когда патроны кончатся, условно говоря. Или, не знаю, когда мы настолько настреляемся, что жрать будет нечего.

Обязательно нужно [делать это], потому что в современном мире ты в любом случае должен будешь договариваться с людьми, которым раньше противостоял. И да, конечно, кто-то из них настолько насовершает преступлений, что окажется в тюрьме. Но ты должен осознавать: а сколько людей ты можешь отправить в тюрьму, чтобы в результате не стать тем же самым драконом (сошлюсь на свои слова из книги)? Ты понимаешь, что все равно должен предоставить им право на защиту, ты должен предоставить им четкие доказательства. Ты должен будешь вести себя по отношению к ним милосердно.

— Сейчас большинство оппозиционных политиков, которые не находятся в заключении в России, живут за пределами странами. При этом большинство из тех, кто сейчас за границей, превратились в блогеров (не в обиду последним). Они о чем-то рассказывают, набирают подписчиков, просмотры и лайки, но ощущение, что, по крайней мере сейчас, это будто бы ни на что не влияет. Как вы на это смотрите? Тем более что вы сами довольно давно в такой позиции.

— Смотрите, на самом деле существует, грубо говоря, три формы возможного влияния на ситуацию.

Первая форма. Ты — непосредственно управленец. Ты имеешь полномочия и делаешь то, что ты считаешь правильным, — ну или то, что имеешь возможность делать. Понятно, что российская оппозиция такой возможности не имеет.

Вторая ситуация. Ты непосредственно борешься за власть. Что такое «непосредственно борешься за власть»? В наших условиях, с высокой степенью вероятности, это вооруженная борьба. Это практическая схватка за власть. Сегодня такая схватка за власть крайне скоротечна. Она не может растягиваться на годы. Это недели, в худшем случае месяцы, а может быть, даже дни. И понятно, что такой удар любая оппозиция может наносить только тогда, когда созреет ситуация. Потому что если оппозиция проиграет, то ситуация уйдет в минус еще на много-много лет. Пример тому — Белоруссия. Понятно, что ситуация в России для этого рывка еще не созрела.

Наконец, третье. Ты можешь консолидировать сторонников, убеждать противников и оппонентов, расширять сферу людей, которые готовы либо активно поддержать твои взгляды, либо, во всяком случае, будут готовы отказаться от противодействия тебе. Это, собственно говоря, то, чем сейчас оппозиция и занимается. А ничего больше-то и нет.

— То есть, это работа для того, чтобы в момент, когда власть будет сменяться, на стороне демократических сил было больше людей? Потому что все это время они что-то читали, слушали и думали определенным образом.

— Да, либо [чтобы] было больше людей, которые будут непосредственно выступать со стороны демократической оппозиции, либо, во всяком случае, было больше людей, которые были бы согласны с тем, что приход вот этих людей к власти для них не является катастрофой. Надо убедить бо́льшую часть общества, что для них в этой постпутинской России есть место.

— То есть сейчас основная роль оппозиции — это убеждение, воздействие на умы. Для этого убеждения важно преодолеть пресловутый «раскол оппозиции»? Здесь нужен единый голос или пусть каждый в свою дуду?

— Вы знаете, нет такого уж большого раскола в среде демократической оппозиции. У нас просто есть несколько оппозиций — мы всегда об этом забываем. Есть национал-патриотическая [оппозиция], есть демократическая, есть еще несколько разных типов. Если мы говорим про демократическую оппозицию, здесь большого раскола на самом деле не существует.

Существует группа сторонников Навального, и у них вполне сформулированная позиция [о том,] что они не хотят идти ни в какие коалиции. Они считают, что либо вы с ними, либо не с ними. Это артикулировано, это понятно, и тем не менее мы их всегда приглашаем к участию в разных совместных мероприятиях. Более того, последняя статья Навального была уже о парламентской республике, и я был искренне рад, что такое существенное разногласие во взглядах ушло. Тем не менее эта группа демократической оппозиции считает, что они должны действовать как, что называется, особый отряд. Все остальные между собой вполне себе координируются и кооперируются. Здесь нет каких-то существенных противоречий.

Ну да, господин [Григорий] Явлинский и несколько человек вокруг него вынужденно занимают особую позицию — связано это, на мой взгляд, с их непростыми отношениями с Кремлем. Но тем не менее если мы опускаемся на второй уровень того же самого «Яблока», то там — люди, с которыми мы прекрасно взаимодействуем, и там нет никаких проблем.

— Еще один вопрос, который вызывает множество споров, это несчастный «паспорт хорошего русского». Я помню, как вы иронизировали в твиттере, когда вас объявили «иностранным агентом», — написали, что «паспорт хорошего русского» получен. Как вы относитесь к этой идее по сути?

— Я подхожу к этому вопросу очень прагматически. На сегодняшний день в отношении к гражданам России в мире сложилась тяжелая ситуация. В разных странах по-разному, но я про западные страны, которые мне, во-первых, лучше понятны и, во-вторых, где я могу оказывать какое-то влияние на ситуацию. Прямо тяжелая ситуация. Она, на мой взгляд, несправедливая, потому что я считаю, что в рамках либерально-гуманистических ценностей все-таки каждый человек — это человек, а государство — это штука производная. И нельзя перекладывать то, что делает государство, на человека. Все-таки человек — основа.

Но вы сами понимаете: когда идет война, очень трудно справиться с эмоциями, а политики на эти эмоции вынуждены реагировать. В результате мы получаем то, что мы получаем. Гражданам России, которые оказываются за рубежом, сегодня нелегко.

Сразу скажу: меня лично это не очень касается по простой причине — я очень известный человек и понятно, что ко мне отношение особое. Но к менее известным людям всегда возникает подозрение: а кто же вы, товарищи? Людям, которые имеют какой-то высокий социальный публичный профиль, проще. Они [выехав из России] покажут: вот я писал против войны, вот моя позиция и так далее. А те, кто, не знаю, инженер или программист? Они программный код покажут, что в этот момент были против войны? Наверное, нет. Возникает вопрос: а как помогать этим людям?

Здесь искусство возможного. Я понимаю, в отношении кого я могу договориться, а в отношении кого я просто не могу договориться, ну не получается. Не то что я не хочу — не могу. И в этом смысле подписание декларации [«паспорта хорошего русского»] является тем аргументом, с которым можно прийти. Вот человек непубличный, он ничего не писал в соцсетях против войны — но, во-первых, он находился в России, а во-вторых, ну не умеет он писать, боится камеры, не выступает. Но вот он подписал декларацию, выразил свое отношение. Давайте к к нему вы подойдете как к нормальному человеку, а не как к гражданину России, который в вашем представлении — ошибочном, на мой взгляд — по умолчанию поддерживает Путина и агрессивную войну.

— Но западные страны, как мы видим, на такое пойти пока не готовы.

— Это не совсем так. У меня были вполне себе практические разговоры в отношении конкретных людей и где-то мне удается эту проблему решить.

— То есть это работает точечно?

— Точечно это работает. Слушайте, я не Господь Бог и даже не господин Байден, я могу сделать то, что могу сделать. Я могу помочь десяти, двадцати, пятидесяти людям, я это делаю. Сколько могу — столько могу. Мне это в моей работе помогает.

— Но вы, наверное, понимаете, что весь шум вокруг словосочетания «паспорта хороших русских» и вообще самой сути этой идеи был связан с тем, что все сразу себе представили некое институциональное решение, которое коснется всех десятков или сотен тысяч граждан России, оказавшихся за ее пределами.

— Слушайте, я именно поэтому немножко насмешливо отреагировал. Я знаю, с точки зрения практической работы, что нас, людей, имеющих некое влияние в разных странах, все-таки сотни и каждый из нас может помочь десяткам наших сограждан. И да, это не будут институциональные решения в отношении всех. Но если мы все вместе — все, кто имеет слово за рубежом, — будем над этим работать, мы поможем если не всем, то многим.

— Возвращаясь к политической деятельности из эмиграции. У многих журналистов, и я здесь говорю и за себя, есть опасения потерять связь с реальностью внутри России. Несмотря на интернет, общение с друзьями, знакомыми и родными и так далее, воздух не пощупаешь. Для политика это, наверное, как минимум не менее важно, а, может быть, и более. Вы давно находитесь за границей: у вас есть такие опасения на свой счет — что вы не чувствуете ситуацию внутри страны? И есть ли у вас опасения такого рода насчет других политиков, которых вы видите рядом?

— Очень часто в моих дискуссиях с согражданами возникает позиция: «Вы ничего не понимаете, потому что вы так много лет оторваны». Хороший аргумент, за исключением одного: а как проверить-то? А проверить можно по прогнозам. Вот человек пишет, а оно потом так и бывает. Или он пишет так, а оно так не происходит. Если вы посмотрите ретроспективно то, что писал я, то это чаще плюс-минус реализовывалось, чем не реализовывалось.

Я таких людей знаю достаточно мало среди интеллектуалов, занимающихся российской проблематикой. Но это требует того, чтоб ты по крайней мере десять часов в день занимался российской проблематикой: читал, разговаривал, анализировал и так далее. Если ты этого себе позволить не можешь, если у тебя появляются другие интересы и ты посвящаешь российской ситуации час или десять минут в день, то понятно, что ты выпадаешь.

Но есть и одно преимущество, очень существенное, на мой взгляд. Путинская пропаганда крайне эффективна. И когда человек находится внутри, помимо общих интеллектуальных талантов требуется абсолютно специфический склад ума и характера, который позволяет внутри этой 3D-машины пропаганды сохранять независимость мышления. Это не всем дано — я бы сказал, далеко не всем дано.

Именно поэтому я так не люблю осуждать людей, находящихся в России, которые занимают какую-то, как нам кажется отсюда, странную позицию. Ну потому что, когда будете в такой же ситуации, вы на себя посмо́трите! Включите у себя российский телевизор хотя бы на месяц, не смотрите и не читайте ничего другого — и посмотрим, что у вас в башке произойдет.

Отстраненность от этой 3D-машины пропаганды позволяет иногда видеть ситуацию даже лучше, чем она видится изнутри. Еще раз — конечно, если вы тратите на осознание и информирование о российской ситуации по крайней мере 10 часов в день.

— И вы сами именно их и тратите?

— Я именно их и трачу. Это то решение, которое я для себя принял, оказавшись за границей.

Было два возможных решения. Первое: забыть Россию как страшный сон и заниматься другими делами, которых здесь себе можно позволить очень много. Или считать себя человеком, находящимся здесь, за пределами России, в гостях, а интеллектуально жить российской проблематикой. Я для себя осознанно выбрал второй путь — хотя бы уж потому, что я в слишком зрелом возрасте оказался за пределами России. Наверное, выдернуть из души вот эти 50 лет для меня оказалось, может быть, не невозможным, но неинтересным упражнением.

— А как вы в целом относитесь к разделению на «уехавших» и «оставшихся», которое навязывается и государственной пропагандой, и в фейсбучных дискуссиях. Видите ли вы этот раскол в реальности, помимо риторики?

— Я считаю, что, во всяком случае, для интеллектуалов этот раскол — эмоциональный. Иногда, знаете, каждый из нас применяет нечестные приемы в дискуссии. Вот чувствуешь, что проигрываешь дискуссию — и раз, какой-нибудь нечестный прием применишь, потом думаешь: «Ну зачем ты это сказал, ну это ж неправильно». Но уже сказал, куда денешься. И хорошо, когда твой оппонент тебя понимает и себе говорит: «Ну ладно, понятно, у этого парня кончились аргументы, и он начал применять аргументы, которые на самом деле аргументами не являются».

Если же мы говорим о реальной жизни, то в той ситуации, в которой мы все находимся, те из нас, кто оказался за пределами России, остро нуждаются в той информации, которую могут предоставить им оставшиеся. А те из нас, кто остался, остро нуждаются в том, чтобы озвучивание их мыслей и идей или наших общих мыслей и идей шло из-за рубежа — от тех людей, которые сразу после этого не окажутся в каталажке. С этой точки зрения это симбиоз тех, кто остался, и тех, кто находится за пределами России. Это очень важный симбиоз. Именно так это и надо воспринимать.

— Вернемся к идеям и вопросам, поставленным в книге. Вы предлагаете довольно подробно описанную модель будущего политического устройства. С одной стороны, это парламентская республика, с другой — это реальный федерализм с сильными главами регионов и довольно сильным местным самоуправлением. Можете ли вы очень просто объяснить, почему для обычного человека эта модель — это хорошо. Почему это лучше, чем добрый царь, президентская республика, унитарное государство и другие альтернативные формы?

— Обычно люди хотят, чтобы их мнение учитывалось. Для этого они должны обладать достаточной силой и достаточным влиянием на ситуацию, чтобы те, от кого зависит какое-то решение, были вынуждены с этим считаться. Понятно, что каждый отдельный человек, даже находясь на каком-то более-менее приличном посту — пускай, не на самом верху, — таким влиянием не обладает. Таким влиянием не обладают даже достаточно большие группы людей. Что можно сделать для того, чтобы они этим влиянием обладали? За исключением идеи взять в руки оружие и оказывать, что называется, влияние непосредственное. Человеческая цивилизация дала ответ на этот вопрос: нужно построить систему сдержек и противовесов.

Когда могучие государственные или общественные силы друг друга уравновешивают, даже такой маленький камушек или песчинка, которой является отдельный человек, заставляет эти весы колебаться. Весь вопрос в выстраивании этой системы. Если есть один добрый царь, то, даже если он хочет услышать мнение каждого конкретного человека, он просто не может это сделать. А поскольку цари у нас добрыми обычно не бывают, то для того, чтобы этого царя куда-то подвинуть, надо представлять, я не знаю, 50% населения или 30% населения. А мы хотим, чтобы все-таки даже сравнительно небольшая группа могла свои интересы защитить и представить.

Дальше мы начинаем выстраивать эту систему сдержек и противовесов. Как ее можно выстроить? К сожалению, Владимир Путин опустил нас на кристаллический фундамент цивилизации, где значение имеет только сила. От этого фундамента нам еще предстоит оттолкнуться и вернуться назад к правовому государству, где нет необходимости в силе для того, чтобы быть участником вот этой игры.

У кого есть сила? Во-первых, сила есть или может быть в руках больших групп людей, представляющих единообразные точки зрения: национал-патриоты, демократы, может быть, коммунисты (хотя вряд ли), может быть, силовая бюрократия. В любом случае, как мы знаем по социологическим опросам, это не такая уж большая часть российского общества. Может быть, все вместе — 30%.

Остальные 70% скорее ассоциируют себя со своими регионами — и, вследствие этого, не все регионы, но значительная часть субъектов федераций являются той самой силой, с которой будут разговаривать [представители федеральной власти].

Модель, которую я предлагаю, выстраивает баланс между реальными силами, которые есть. Баланс между ними нам, обычным людям — ну или более-менее обычным людям, или не таким уж большим группам людей, — интересен именно потому, что если этот баланс будет сохраняться и никто из них не станет самодовлеющей силой, то в этом балансе наше слово будет слышимо. А в отсутствие баланса нашего слова никто слышать не будет.

— Вы довольно много написали в книге о протестах. Если суммировать ваши идеи (поправьте, если я ошибаюсь), получается следующее: протест может быть более эффективен, если он сразу говорит, что готов в том числе на насильственные действия, но по факту к ним не переходит, потому что это несет большие риски. Видите ли вы сценарий, при котором начнется такой протест? Кроме того, вы пишете: не призывай, если сам не собираешься. Были бы вы готовы приехать и встать во главе такого протеста, скажем, в качестве одного из лидеров?

— Я твердо убежден, что с той системой власти, которая сложилась за эти двадцать лет в России, справиться без насилия или угрозы применения насилия будет невозможно.

Почему я считаю угрозу применения насилия более предпочтительной, чем само насилие? Потому что в результате насилия возникнет еще один, может быть, более короткий, но тем не менее недемократический виток. А если удастся остановиться на угрозе применения насилия, то такого недемократического витка истории можно будет избежать с большей вероятностью.

Какой шанс, что именно такой сценарий будет задействован, а, например, не сценарий дворцового переворота, не сценарий добровольной демократизации режима? Я считаю, что с каждым днем войны вероятность такого сценария растет.

Сегодня она уже превысила 50 процентов. Это не значит, что это произойдет завтра, но это значит, что чем больше людей ожесточается, чем больше людей проходит через чистилище войны, которое уменьшает стоимость человеческой жизни, которое поясняет людям на практическом примере, на их примере, что насилие — это эффективный способ воздействия, тем более вероятно, что этот сценарий будет реализован. Как я уже сказал, сейчас вероятность очень существенная.

Насколько я сам готов? В моей жизни я уже дважды сам находился на баррикадах — в 1991 и в 1993 году. А третий раз — в 2003 году — я находился не на баррикадах [в прямом смысле слова], но сильно на это похоже, и в результате чуть больше 10 лет в тюрьме. Так что мне есть что взять за базу. Я тогда добивался своих целей, и я их в той или иной форме все равно добился или отстоял. Сейчас я не знаю, как сложится ситуация. Если бы это случилось сегодня, я бы, скорее всего, приехал. Если это случится через пять лет, то, скорее, вряд ли.

Я считаю такие вопросы в принципе справедливыми, но меня пугает один [смысловой] акцент в словах тех людей, которые задают эти вопросы. Этот акцент говорит приблизительно следующее: «А вот вы, Михаил Борисович, вот вы все это говорите, а теперь придите и сделайте для нас хорошо». Я отвечаю, может быть, не совсем точно, не совсем справедливо, но заостряя: «Ребят, если я приеду и я в четвертый раз или в третий раз в своей жизни опять выйду на баррикады и добуду для вас свободу, то почему вы считаете, что я ее добуду для вас, а не для себя? Почему я, рискуя своей жизнью, буду добывать хорошее для тех, кто своей жизнью рисковать не хочет? Вот я для себя отстаивал то, что мне нужно, с риском для своей жизни, и, к слову, продолжаю отстаивать. А вы хотите, чтобы за вас это сделал кто-то другой? А кто вы такие? Вы меня что, наняли, что ли? Нет. Хотите свободы — вперед на баррикады. Не пошли на баррикады — ну будьте уверены: вашей свободой воспользуется кто-то другой. Тот, кто на эти баррикады пошел».

— К вопросу о том, кто и как пойдет на баррикады. Цитата из вашей книги, которая не может не привлечь к себе внимание:

Сохраняется актуальность формирования передовых отрядов из подготовленной и по возможности вооруженной молодежи, которая сможет хотя бы отчасти нейтрализовать действия силовиков и прикрыть основную массу. Соответственно, подготовка и вооружение этих отрядов за счет трофеев или за счет кустарного производства (коктейли Молотова и так далее) является важной задачей.

Вообще реалистично, что такого рода вооруженное подполье будет формироваться? Кто это будет делать? Тем более что мы в начале говорили о том, что вы в книге обращаетесь к условным директорам департаментов и менеджерам среднего звена — это же все не про них? Или это сигнал им в духе: «Смотрите, что будет»?

— Я бы сказал, что у тех людей, к которым я обращаюсь — а они же практические люди, — возникают практические вопросы: «А как это будет происходить?» На самом деле я считаю, что они и сами могут додуматься, но боятся додумывать. Я об этом в тексте пишу: очень многие люди просто боятся додумывать до конца. А надо додумывать до конца. Для того чтобы пробить этот барьер, это нежелание додумать, я в одном месте довел до конца. Вот вы задаете вопрос: «А как будет насилие?» А вот так оно будет!

— Еще одна цитата из книги, видимо, тоже в рамках идеи о том, что надо решиться додумывать — о том, как быть с силовиками, которые не захотят перейти на сторону новой власти:

В случае возникновения сомнений и тем более сопротивления временному правительству придется действовать жестко, вплоть до физической нейтрализации тех, кто не признает его полномочий (в лучшем случае — путем ареста, что тоже может оказаться непростой задачей).

То есть если арест — это «лучший случай», то в худшем речь о физическом уничтожении? Вам не кажется, что, даже будучи просто написанными, такие строки повышают риски если не гражданской войны, то как минимум хаоса и насилия? Может быть, силовики, прочитав такое, ожесточатся еще сильнее и откажутся от идеи как-либо переходить на сторону новой власти.

— Вы знаете, вот уж среди силовиков людей, кто не додумывает вопрос насилия, гораздо меньше, чем среди других сегментов российского общества. Более того, на мой взгляд, они додумывают это в гораздо более жестких критериях, чем думаем мы. То есть им в голову непроговоренное приходит в гораздо более жестких формах, чем на самом деле оно приходит в голову нам. Я считаю очень важным сказать этим людям: у вас будет шанс либо перейти на сторону оппозиции, либо не вмешиваться. И даже если вы вмешаетесь или даже если не проявите лояльности новой власти, то тем не менее сначала мы будем думать о вашем аресте.

Но да, если вы будете противостоять жестко, то не рассчитывайте, что демократическая власть или либеральная часть оппозиции какая-то мягкая и бесхребетная. Либерализм — это не бесхребетность, это ответственность индивида. Вы отвечаете за свои шаги лично. И мне кажется, что вот этот посыл, во-первых, честный, а во-вторых, он скорее устраняет часть совершенно, на мой взгляд, несправедливых опасений, которые есть у силовиков.

Именно поэтому, в частности, когда господин [Илья] Пономарев заявил о поддержке убийства дочери Дугина, и я, и мои коллеги так жестко против этого выступили. Мы либералы, мы признаем персональную ответственность. Ты сделал — ты и отвечаешь. Твои родственники, если они ничего не сделали, здесь вообще ни при чем. Более того, если ты сказал что-то, но остался не комбатантом, то, может быть, тебя будут судить за слова, но не будут уничтожать. Это важно.

— То есть и в отношении силовиков вы не поддерживаете тотальную люстрацию? Эта тема сразу вызывает ассоциации с тем, как условные кагэбэшники в свое время как бы встали на сторону демократической власти, но КГБ из них никуда не делось и сейчас процветает.

— Я не соглашусь с тем, что все кагэбэшники, которые встали на сторону демократической власти, потом оказались по другую сторону. Это неправда. У меня лично достаточно знакомых из этой среды, часть из них даже вам хорошо известна: господин Гудков-старший, господин Кондауров Алексей Петрович. Часть из них вы не знаете, они из боевых подразделений, с которыми мы и я лично по разным причинам имели дело за свою длинную, не всегда очень простую жизнь. Это люди, которые, когда поняли, что не могут противостоять тому, что происходит, просто ушли. Часть из них перешла и стала защищать другую позицию.

Я бы привел вам один пример, бездоказательный, потому что я не могу приводить доказательств. Но я просто предлагаю подумать. А почему, как вы думаете, Зеленский до сих пор не убит? Понятно, что сейчас сделать это уже не так просто, а вот в самом начале войны. Почему?

— Я не строила таких гипотез. Предположим, что в этом не видно было смысла.

— Смысл в этом был, и были люди, которым соответствующий приказ был отдан, но были и другие люди, которые сочли, что это неправильно.

— У этих людей должно быть какое-то довольно большое влияние на ситуацию.

— Да, достаточно большое. Я бы сказал, не влияние, а возможности. По сообщениям украинской стороны, несколько групп были либо задержаны, либо уничтожены при попытке убить Зеленского или людей из его окружения. Я думаю, что эти сообщения украинской стороны — правда. А вот каким образом эта правда произошла — вот это мы можем додумать.

Поэтому у меня нет никакого желания отступать даже в этом вопросе от своей либеральной позиции о персональной ответственности человека и говорить: «Если на человеке написано ФСБ, то значит этот человек — враг. Если на человеке написано ФСО, то значит этот человек — враг». Он может быть враг сегодня, он может быть союзником завтра или он может быть союзником уже сегодня.

Человек — это слишком большая ценность, чтобы мы в нашем в общем-то не таком большом народе могли сказать: «А вот эти 100 тысяч человек — их надо вычеркнуть из жизни». Не убить, но вычеркнуть из общественной жизни. «А то, что среди них, не знаю, десять, двадцать или тридцать тысяч человек — наши или могут быть нашими, ну так лес рубят — щепки летят». Мы не можем себе этого позволить. Просто не можем.

— Давайте обратимся и к вашим экономическим идеям. Мне кажется преждевременным обсуждать какие-то совсем конкретные меры, вопрос скорее об общих принципах. Вы пишете в книге, что России, на ваш взгляд, нужен «левый курс». То есть это, в вашем представлении, такое патерналистское государство?

— Я считаю, что, к сожалению, российское общество на сегодняшний день не является настолько зрелым, чтобы мы могли вообще обойтись без определенного патернализма со стороны государства. Я не сторонник этого, но это, как говорится, вынужденная мера. До той поры, когда общество созреет. Скажу, к слову, что если бы Путин эти двадцать лет нас [граждан России] не засовывал обратно туда, откуда мы вышли, то к сегодняшнему дню российское общество было бы достаточно зрелым для того, чтобы справляться с этими проблемами само, а не требовать патернализма от государства.

Но та идея социального курса, который я вижу перед собой и про который пишу, это все-таки отделение социальной поддержки от государства к государственно-общественным, или вообще общественным структурам, или вообще к индивиду.

Когда мы говорим о природной ренте, есть, что называется, два варианта. Можно сказать: «Давайте мы эту природную ренту, которую сейчас собирает государство, будем от имени государства направлять на поддержку населения». Чем мне этот вариант кажется опасным? В результате государство или конкретные чиновники создают представление у населения, что они дают свои деньги. Более того, с помощью нехитрых манипуляций это самое государство, это самое чиновничество в обмен требует лояльности.

— Что мы и наблюдаем эти двадцать с лишним лет.

— Совершенно верно. Природная рента на самом деле по справедливости принадлежит всем гражданам России в равной мере. По простой причине — природная рента связана с землей, а землю защищать, как мы знаем из нашей истории и предполагаем в будущем, приходится всем гражданам.

Эта природная лента должна, минуя всех чиновников, тупо в равных долях идти на счета граждан. Понятно, что если эти ресурсы будут выпущены сразу на рынок, то будет просто инфляция, а это никому не нужно, так что есть некие ограничения на использование — это пенсионные накопления, медицинская страховка, средства на образование. Есть цели, которые позволяют не привести к инфляции и которые на самом деле должны быть у каждого гражданина современного цивилизованного государства.

Поэтому, когда вы говорите «патерналистское государство», я, с одной стороны, говорю: да, пока от патернализма мы особо никуда не денемся, но все шаги, которые я предлагаю, это шаги, которые уменьшают своеволие государства в вопросе поддержки людей. Это шаги, которые убирают из рук государственных чиновников этот механизм усмотрения [как распределять ренту].

— Мысль о том, что усмотрение надо убрать, понятна, но тем не менее, по сути, вы говорите о перераспределении. Понятно, что мы в России от него не отойдем еще очень долгие годы, и тем не менее. Уточняющий вопрос: насколько мы можем говорить о природной ренте, когда смотрим в будущее? Я к тому, что природная рента выглядит не очень надежным источником финансирования.

— Во-первых, природная рента будет всегда. Когда-то природная рента была в части производства пеньки и меда, сейчас эта природная рента лежит в сфере энергоресурсов, завтра она будет в сфере чистой воды или еще чего-нибудь.

Природная рента будет всегда. И когда мы говорим, что эту природную ренту нельзя, опасно отдавать государству, то эта концепция, на мой взгляд, навсегда. Если мы посмотрим на очень многие страны, то увидим, что очень мало стран, которые сумели вырулить из авторитарной колеи, если у них природная рента оказывалась в руках центральной власти. Это страшнейшее оружие, и его надо из этих рук выбить. А передать это же оружие региональным властям — мы получим вместо одного большого царька целую кучу мелких. Поэтому лучше это оружие отдать людям.

Я вообще, честно говоря, сторонник вооружения народа (с разных точек зрения). Не потому, что надо защищать себя от бандитов или еще от кого-то — этот вопрос как раз должен быть решен при нормальной работе полиции. Вооружение народа важно только для одного — защиты людей от диктатуры. До сегодняшнего дня в такой абсолютно счастливой и благополучной стране, как Швейцария, дома у каждого мужчины то оружие, которое ему выдали в армии.

— В Швейцарии, может, и благополучно, но вы видите ужасные последствия этого в США.

— Вы знаете, было такое высказывание, я с ним ужасно согласен: «Чтобы цвело дерево свободы, его надо время от времени поливать кровью борцов за свободу и тиранов». Да, свобода стоит и денег, и человеческих жизней. Каждый человек должен платить за свою свободу.

Да, Америка платит за свою свободу вот этими страшными жертвами, в том числе и жертвами детей. Это ужасно. Но как мы знаем из нашей истории, когда народ сдает оружие, получает диктатуру, то потом эти же дети умирают от того, что им надо на лекарства собирать бабки эсэмэсками — и это не всегда удается. Скажу так: в большинстве случаев не удается, потому что на всех Ройзманов не хватит. А кто-то за эти бабки строит дворцы в Геленджике. За эти именно бабки, вот за эти конкретно. И давайте сравним, где жертв больше.

— Вернусь к экономическому усилению людей. Меня удивило, что вы, как предприниматель и управленец, довольно мало пишете собственно о бизнесе. Есть мнение, его, в частности, высказывал экономист Дарон Аджемоглу, что для построения удачных институтов в России очень важно, чтобы как можно больше людей имели источники дохода, никак не связанные с государством. Потому что, когда они работают пусть даже в частной компании, которая так или иначе пользуется ресурсами бюджета, в конечном счете все опять приходит к купленной государством лояльности. Что вы об этом думаете?

— Я в рамках книги как раз когда говорю о национализации и реприватизации. Говорю о том, что идея передачи производственных ресурсов в распоряжение государства порочная. Потому что в этом случае вместо путинского дружка-собственника возникает путинский дружок-управленец, что в общем ничем не отличается.

С этой точки зрения я абсолютно с такой позицией согласен. Просто я считаю, что ее нет необходимости на сегодняшний день разбирать глубоко и подробно, потому что ее можно разобрать на уровне политического обобщения. Контроль государства над обществом — не важно, с помощью ли социальных дотаций, или с помощью контроля за производственными ресурсами, — это путь к закрепощению людей, к возвращению примата государства.

А когда мы говорим «государство», то в нашем случае это не что-то абстрактное. Это конкретный кровосос, который сначала был просто ворюгой, а потом превратился в кровопийцу. И мы, к сожалению, на нашей жизни видели этот процесс превращения ворюги в кровопийцу.

— Вы упомянули идею национализации и реприватизации. Оба этих слова имеют огромное количество негативных коннотаций. Слово «национализация» отталкивает людей предпринимательского духа, а у слова «реприватизация», при всех оговорках о том, что она должна быть на новых принципах, честная и правильная, рождает абсолютно понятные ассоциации с приватизацией девяностых. Вы считаете это неизбежным и не видите иных инструментов? И не опасаетесь ли вы негативной реакции на эти формулировки?

— Опасаюсь. Я считаю, что существенная часть российской демократической оппозиции относится к экономическим процессам достаточно начетнически, то есть оно вот так, потому что оно так. Помните… Наверное, не помните, но, может быть, читали Ленина: «Учение Маркса всесильно, потому что оно верно».

Я отношусь к такому подходу негативно. Я считаю, что мы должны проговаривать до конца все существенные аспекты и не выдумывать для них новых терминов. Мы можем вместо «реприватизации» выдумать какую-то кракозябру — между прочим, некоторые журналисты классно умеют выдумывать новые термины. Или использовать какой-нибудь старый термин в ином смысле. Но это запутывает ситуацию.

Сейчас через эту книгу я разговариваю с достаточно узким кругом образованных людей. Я считаю, что мы должны говорить в тех терминах, в которых мы понимаем, что если есть господин Ротенберг или есть господин Чемезов, которые перевели на свое имя, на имя своих родственников, друзей, знакомых значительную часть государственной собственности, то единственный способ эту проблему решить — это забрать у них эту собственность. Забрать ее путем революционного отъема — это все-таки вести страну не в сторону правового государства. Значит, это [должен быть] отъем в связи с соответствующими причинами, это национализация. А поскольку держать это [бывшие активы людей, близких к Путину] в руках государства, как мы с вами уже обсудили, было бы огромной ошибкой, то мы должны провести приватизацию. Но поскольку это не первая приватизация, то, извините, она — реприватизация.

Поэтому, к глубокому сожалению, иной комбинации, как сначала забрать в руки государства то, что было несправедливым образом изъято, а потом приватизировать это, — другого пути я не знаю.

— В книге вы обращаетесь к опыту приватизации девяностых и пишете о том, почему она была несправедлива — что она предоставила доступ к благам очень узкой группе. Вы много раз об этом говорили, и тем не менее, глядя из дня сегодняшнего, как, по-вашему, распределяется ответственность за то, как именно прошла приватизация девяностых, между теми, кто ее организовал, и теми, кто в ней участвовал, то есть воспользовался этим условиями? 50 на 50? 70 на 30?

— Хороший вопрос. Смотрите, бизнес всегда существует по тем законам, которые действуют в соответствующем государстве. Если он существует по другим законам, то это не бизнес, это называется немножко иначе. Если государство принимает законы, которые являются несправедливыми, то, чтобы бизнес этими законами не воспользовался, надо на месте предпринимателей обладать очень высоким уровнем этических и моральных качеств. На мой взгляд, запредельным. Во всяком случае, для меня этот уровень оказался запредельным. Причина простая — человек, занимающийся бизнесом, все-таки концентрируется, все свои силы направляет именно на это.

Когда я занимался бизнесом, а до 2003 года я, по сути дела, занимался на 90 процентов именно бизнесом, для меня самое важное было, чтобы предприятие, которое тем или иным путем пришло ко мне в руки, стало успешным. Это отнимало все мое время, всю мою энергию, я на этом концентрировался как на чем-то самом важном. Хотя, как я понимаю сегодня, смотря издалека, это на самом деле абсолютно не самое важное. Но если ты это воспринимаешь как не самое важное, ты перестаешь этим заниматься! Именно поэтому сегодня мне бизнесом заниматься тяжело, потому что я уже не воспринимаю его как самое важное в жизни.

Можно ли спрашивать с таких, как я, за то, что мы не обладали необходимой широтой взгляда на проблему? Наверное, можно и нужно. Но есть ли в мире где-нибудь люди, занимающиеся бизнесом, которые находятся на таком высоком уровне этики, чтобы самим делать то, что этично, и не делать то, что не этично? В какой-то мере такие люди, такие бизнес-объединения есть, но все-таки это куда как меньше половины. Я думаю, что меньше, чем 20 процентов. Поэтому вот на эти 20 процентов, я считаю, ответственность бизнеса.

Ответственность была бы больше, если бы речь шла о коррупции. Но надо понимать, что первую приватизацию проводил [Анатолий] Чубайс — я уж не знаю, что было потом с «Роснано» и так далее, но в тот момент мне не доводилось сталкиваться с тем, что он был коррумпированным. А когда шла история о залоговых аукционах, то вице-премьером, который за это отвечал, был вообще Владимир Потанин. История, чтобы скоррумпировать Владимира Потанина… Ну, вы сами понимаете, это вряд ли было сколько-нибудь осмысленно.

Поэтому да, есть ответственность за то, что мы пользовались теми законами, которые были тогда в государстве. Она есть, и каждый из нас спрашивает с себя за нее сам. Для меня осознание пришло где-то на уровне 2001–2003 года — собственно говоря, почему я тогда и обратился к правительству и президенту с предложением компенсационного налога. Ну что я могу сказать? Как говорится, кто-то умнеет раньше, кто-то — позже.

— Еще один давний вопрос. Пять лет назад в интервью Юрию Дудю в ответ на вопрос об Алексее Навальном, вы сказали, что в случае его прихода к власти Россию ждут тяжелые времена — что это пять-шесть лет монопольной власти. Я верно понимаю, что сейчас вы изменили свой взгляд?

— Как я уже сказал, я очень рад, что Алексей Навальный написал статью, где говорил про парламентскую республику. Я считаю, что это [мое опасение] не привязано именно к фигуре Алексея Навального. Можете взять для примера меня — чтобы не обижать человека, находящегося на сегодняшний день в тяжелейших условиях заключения. Вот если бы я пришел к власти — предположим, что мне было бы лет на 20 меньше и был бы готов возглавить страну, — я точно понимаю, что тот инструментарий, которым я буду пользоваться, рано или поздно подтолкнет меня к возвращению на авторитарную модель.

По простой причине: «Ну я же лучше знаю, как правильно! Ну я же лучше знаю, а вы не соглашаетесь. Давайте я вас заставлю». И мы видели, как это происходило с Борисом Николаевичем Ельциным. «Ну он же хорошего хотел в 1993 году!» — а привело-то нас куда? Я не считаю, что я лучше Бориса Николаевича. Потому что Борис Николаевич был очень демократическим человеком в начале своего пути.

Поэтому нет, не надо давать власть в руки одного человека, надо выстраивать систему сдержек и противовесов, в которой ни один человек не имеет возможности монопольно принимать решения. И неважно, какая у этого человека фамилия, потому что, как я здесь говорю, приходит к власти демократ, освободитель, а уходит деспот и душитель.

— В заключительных словах книги, буквально на последней странице, когда вы пишете о принадлежности россиян к европейской цивилизации, вы ссылаетесь на общую память о Второй мировой войне. Меня это удивило. Во-первых, вы сами понимаете, на какую риторику это похоже: Владимира Путина и государственной пропаганды, которая активно использует Великую Отечественную войну. Во-вторых, это про прошлое, не про будущее. Почему такая отсылка?

— Смотрите, для нас Вторая мировая война — это во многом на сегодняшний день символ веры, и с этим мы ничего не сделаем. Ну вот оно есть. Сменится ли это? Ну да, наверное, но пока это так.

Вторая мировая война или точнее память о ней — это то, что на самом деле позволило сохранить мир на Земле на протяжении вот этого жесточайшего периода противостояния цивилизаций, жесточайшего периода холодной войны. Мы могли по-разному относиться к тому же Брежневу и его политбюро, но в чем было его несомненное преимущество перед Путиным и путинским «политбюро» — в том, что он точно знал, что такое война. Он точно знал, что хуже этого нет ничего. А эти идиоты, на мой взгляд, просто не понимают, просто этого не понимают, и им пока это не объяснили. И я очень боюсь, что они это поймут, когда ракеты будут сыпаться на их головы. Но ладно, это немножко в сторону.

Я считаю, что этот крайне травматичный опыт в истории человечества и в истории нашей страны в частности — непреходящий. Просто из него надо делать правильные выводы.

— Напоследок хочу вернуться к названию книги. Как вы наверняка знаете, у пьесы Шварца и фильма Захарова принципиально разные концовки. У Шварца довольно гуманистическая и обнадеживающая: дракон побежден и его надо бережно «выполоть» из людей. А у Захарова все довольно мрачно — и дракон никуда не делся, да и люди с их рабской покорностью Ланселота совершенно разочаровали. Вам какая концовка ближе?

— Конечно, хотелось бы оптимистичной концовки. Я вообще по своей природе пессимист, [вернее] как мне хочется о себе думать, информированный оптимист. Поэтому я считаю, что вероятность хорошей концовки меньше 50 процентов. Может быть, процентов тридцать. В любом другом пути окажется прав Захаров и мы зайдем на новый круг авторитаризма.

То, что я могу сделать или постараться сделать, — это наметить такой путь, при котором эта вероятность будет не 30 процентов, а 32 или 33. И я считаю, что как жизненная цель это в общем достаточно достойно, чтобы потратить на нее остающееся у меня время.

Беседовала Маргарита Лютова

 

(Оновлено 10:00)

Петро Олещук

Вихід росії з «зернової угоди» — це найкраще привітання усім тим, хто зараз у світі просуває ідею «домовитися з кремлем». Поторгуватися, щось «здати», і буде усім «щастя».

А що завадить кремлю потім у будь-який момент вийти з цієї угоди? Сказати, що, мовляв, вони дізналися, що Україна і далі продовжує розводити бойових комарів, а тому треба провести денацифікацію цих самих комарів, і путєн уже навіть про це указ підписав.

Схема «а давайте віддамо путіну ще шматок України, і тоді він точно заспокоїться»,прекрасно ж «спрацювала», так? І призвела до найбільшої і найкривавішої війни у Європі після 2-ої світової.

Коли Україна зараз говорить про неможливіть переговорів з рф, коли президент Зеленський підписує відповідний указ, то це не через «впертість», про яку так люблять казати на Заході різноманітні «друзі путіна» на кшталт того ж Берлусконі, який вигадав чергову геніальну схему (не давати Україні зброю, і настане мир), а через те, що переговори з режимом путіна просто неможливі, бо війна з Україною уже перетворилася на сутнісну ознаку цього режиму. Відмова від цієї війни — це відмова від сутнісної ознаки, а, отже, і неминучий крах. Тому все, чого вони хочуть, це одержати «передишку», підтягнути резерви, зняти якісь санкції і розпочати відновлення потенціалу армії, щоб через деякий час повернутися до війни, врахувавши усі помилки минулого.

А ідея про «поступки путіну» просто покликана виграти для цього самого путіна час, деморалізувати ворогів московсько імперії у всьому світі та Україні, прорвати дипломатичну ізоляцію. Не більше.

При цьому, як показала ситуація з мобілізацією, очікувати на падіння режиму у москві через якісь повстання не доводиться. Так, мобілізація виявилася провальною, бо не змогла забезпечити помітне підвищення боєздатності, але розлякала дуже багатьох здорових та молодих чоловіків, які залишили росію. Але натяків на особливе невдоволення немає, режим стоїть надійно. Тому очевидно, що путінський режим не буде валитися сам, а буте тягнути за собою «народ-богоносець», який так і не захотів стати нормальною цивілізованою сучасною нацією.

 

Леонид Швец

Знаете ли вы, что…

57% россиян выступают за мирные переговоры, 36% за продолжение боевых действий. Это данные октябрьского опроса Левада-центра. В августе это соотношение было 44% против 48%.

В возрастной категории 18-39 за продолжение войны меньше трети опрошенных.

 

Агія Загребельська

Іран і Росія завершили нову угоду про безпілотники, — Intelligence Online

Москва і Тегеран завершують укладення нової угоди щодо чотирьох різних класів безпілотних систем, які вже використовувалися у війні Росії проти України. Обидві країни продовжують заперечувати ці поставки, незважаючи на «витік інформації» від іранських офіційних осіб.

Згідно з інформацією, отриманою  Intelligence Online , Росія та Іран готові підписати угоду на 200 безпілотників найближчими днями. Іран почав постачати безпілотні авіаційні системи для російської кампанії кілька тижнів тому за комерційною угодою, умови та розмір якої залишаються невідомими. Москва та Іран заперечують наявність угоди.

Київ та його союзники заявляють, що знайшли та ідентифікували уламки іранських систем на об’єктах, які були об’єктами російських ударів, а  в Криму були помічені представники Ірану, включаючи начальника штабу Мохаммеда Хусейна Бакері та  Саїда Агаджані, керівника програми безпілотників Pasdaran.

Масив дронів

Останнє замовлення, завершальні дипломатичні переговори щодо якого ведуться на даний момент, включатиме Shahed 136, безпілотники-камікадзе від державної компанії  Iran Aircraft Manufacturing Industries ( HESA ), а також новий і більш досконалий Arash-2, розроблений власними силами ВПС Ірану. Класичний розвідувальний і атакувальний Mohajer 6 від державної компанії  Qods Aviation Industry Co  також є частиною замовлення разом із безпілотниками-торпедами, версією підводних човнів повітряних камікадзе.

Згідно з нашими джерелами, частково зібрані системи будуть транспортовані кораблем до російського порту Астрахань, а звідти залізницею доставлені до західного командування Росії в Україні, де вони будуть повністю зібрані та перевірені перед розгортанням.

Близькосхідна напруженість

Крім комерційних і військових аспектів угоди, існує також політичний вимір комунікації. Хоча Тегеран офіційно заперечує постачання безпілотників до Росії, іранські офіційні особи стоять за більшістю «витоків», опублікованих у пресі за останні тижні. Згідно з цими витоками, Іран також має намір постачати балістичні ракети малої дальності.

Іран зацікавлений у тому, щоб продемонструвати, що він має радіус дії за межі свого найближчого сусідства. Його участь в Україні вплинула на Ізраїль, який поводився обережно з початку російського вторгнення. Незважаючи на те, що Тель-Авів публічно висловив підтримку Україні, він залишив відкритими свої лінії зв’язку з Москвою, які йому потрібні для збереження свободи дій у повітряному просторі Сирії проти іранських цілей. Незважаючи на те, що останніми днями він посилив свої авіаудари, що є ознакою його невпевненості щодо того, як довго Москва надаватиме це поле для маневру, ізраїльський уряд, який йде у відставку, розглядає можливість збільшення своєї підтримки Україні, зокрема в частині обміну розвідданими.

На видноті

Використання Росією іранських безпілотників несе репутаційні ризики та можливості для обох. Іран отримує неофіційну демонстрацію своєї технологічної майстерності та своєї спроможності, як і Росії, отримувати високотехнологічні компоненти, незважаючи на санкції Заходу проти їх військової промисловості. На початку цього місяця українська група активістів  InformNapalm опублікувала у своєму  Telegram -акаунті фотографії збитого Mohajer 6. Виявилося, що він мав двигун від  Rotax, дочірньої компанії канадської компанії  Bombardier Recreational Products. Вони використовуються як на  безпілотниках General Atomics MQ-1 Predator, так і на Heron ізраїльської аерокосмічної промисловості .

Москва намагається, не дуже переконливо, видати свою нову іранську техніку за російську. Українські аналітики невдовзі ідентифікували уламки безпілотника з назвою «Герань-2» на кирилиці як «Шахед 136». Більш важливо те, що в угоду включено Mohajer 6 — відносно просту систему, якою володіє російський оборонний конгломерат «Ростех» протягом тривалого часу — вказує на труднощі, з якими зараз стикається російська ОПК.

 

 

(Оновлено 9:00)

Deutsche Welle

Шольц о «грязной бомбе»: Обвинения против Киева беспочвенны

Шольц в беседе с Зеленским отверг как безосновательные обвинения России в том, что Украина якобы готовится применить «грязную бомбу». Инспекция МАГАТЭ устранит любые сомнения на этот счет, указал канцлер ФРГ.

Канцлер ФРГ Олаф Шольц (Olaf Scholz) решительно отверг как безосновательные обвинения России в том, что Украина якобы готовится применить так называемую «грязную бомбу». Соответствующее заявление Шольц сделал в ходе телефонного разговора с президентом Украины Владимиром Зеленским. Сообщение для СМИ по итогам беседы распространил в понедельник, 31 октября, представитель германского правительства Штеффен Хебештрайт (Steffen Hebestreit).

«Канцлер согласился с президентом Украины в том, что независимое расследование Международного агентства по атомной энергии (МАГАТЭ), инициированное украинской стороной, устранит любые сомнения по этому поводу», — подчеркивается в заявлении.

Кроме того, глава германского правительства осудил продолжение целенаправленных обстрелов гражданских объектов инфраструктуры в Украине российскими войсками.

Берлин продолжит поддерживать Киев поставками оружия

Политики призвали не ставить под угрозу выполнение и продление «зерновой сделки» под эгидой ООН, чтобы не усугублять продовольственную ситуацию в мире, указывается далее в заявлении.

Германский канцлер подчеркнул, что ФРГ не откажется «от предметной поддержки Украины в политическом, финансовом и гуманитарном планах», а также в вопросе защиты ее суверенитета и территориальной целостности, в том числе и посредством поставок оружия, отметил Хебештрайт.

В ходе беседы стороны обменялись мнениями о военной, политической и гуманитарной ситуации в Украине, а также о возможностях дальнейшей помощи Киеву, в частности — в вопросах восстановления.

МАГАТЭ представит предварительный отчет до конца недели

После обвинений со стороны России в том, что Киев готовится применить «грязную бомбу» инспекторы Международного агентства по атомной энергии 31 октября по запросу украинского правительства приступили к проверке двух ядерных объектов в Украине. По словам гендиректора агентства Рафаэля Гросси, предварительный отчет об инспекции будет обнародован до конца текущей недели.

Ранее, 25 октября, канцлер ФРГ в Берлине, на международной конференции призвал разработать новый план Маршалла для восстановления Украины. «Приверженность Украине как члену Евросоюза является одним из самых последовательных геополитических решений нашего времени», — подчеркнул Шольц.

«Настоящее время»

Игорь Севрюгин

«Война и «зерновой коридор» существуют параллельно». Глава мониторинговой группы о ситуации в Черном море и угрозах России

После атаки на Севастополь в минувшую субботу, 29 октября (военные эксперты полагают, что Украина могла нанести удар по российскому фрегату, официальных подтверждений этому нет) Россия отказалась выполнять условия сделки по вывозу украинского зерна. В Минобороны РФ заявили, что движение судов по коридору считают недопустимым, а гарантий безопасности дать не могут. После этого более 200 судов, по данным Министерства инфраструктуры Украины, оказались заблокированы в Черном море. Утром 31 октября «зерновой коридор» удалось согласовать Турции, Украине и ООН.

Андрей Клименко, руководитель мониторинговой группы «Института черноморских стратегических исследований», в эфире Настоящего Времени объяснил, что означают заявления России о выходе из «зерновой сделки» – и могут ли они в реальности повлиять на ситуацию в Черном море.

— Ранее в эфире я рассказывал о том, что эксперты американского института сходятся во мнении, что Украина могла нанести удар по российскому фрегату. Что вы думаете по этому поводу?

— При чем тут зерно? Это кремлевский нарратив, который вы сейчас транслируете, пардон.

— Нет-нет, ни в коем случае не кремлевский нарратив: я ссылаюсь на экспертов американского Института изучения войны.

— Ну, они повторяют кремлевский нарратив. Нет абсолютно никакой связи между атакой 29 октября на военно-морскую базу России в оккупированном Севастополе и «зерновым коридором». Почему – объясняю. За время действия «зернового коридора», с 1 августа по сегодняшний день, в течение 13 дней из этих 60 корабли Черноморского флота Российской Федерации из той самой акватории Черного моря, где проходит «зерновой коридор», наносили удары ракетами «Калибр» по территории многих регионов Украины. В течение шести дней удары непосредственно наносились по Одесской области и по Очакову, который расположен в нескольких десятках километров. И никто тогда: ни Турция, ни Украина – не увязывал эти вещи. То есть у нас такая парадоксальная ситуация, когда война и «зерновой коридор» существуют параллельно.

Поэтому тут всякие привязки, на которые [сейчас] реагируют различные наши коллеги, журналисты, аналитики за рубежом, – это воспроизведение выгодных Кремлю связок и закрепление их в общественном сознании. Это неправда.

Еще 18 сентября российская делегация в Стамбульском координационном центре получила указание тормозить, затягивать время, включать бюрократические процедуры. В результате они создали четыре очереди в четырех районах: один возле Босфора в Черном море и три очереди по скоплению судов – по нескольку десятков, по 50, по 70 – в Мраморном море. Почему? Да потому что работало всего три инспекционных группы. И Россия не давала, не согласовывала увеличение. А когда Россия вчера сама себя приостановила, то СКЦ решило без нее увеличить сразу на 10 количество инспекционных групп.

Эта очередь, которую они создали (надо было занять очередь, чтобы перейти в очередь второго района, из нее – в очередь третьего района, и только в четвертом районе была уже очередь на ожидание инспектора), там был расчет, и если внимательно покопаться в российской аналитике, что мировые цены на зерно вырастут. Есть записочка, она называется очень интересно – «Про выход России из зернового соглашения». Они посчитали, что если Россия даже выйдет на момент оставшихся двадцати дней, то мировые цены на зерно вырастут на 5-7%. Наибольший урон понесет Великобритания, а за ней Франция, Испания, Германия, Италия. Это вызовет повышение индекса социальной напряженности, население выйдет на улицы и начнет давить на свое руководство, чтобы они любили Россию и поддерживали специальную военную операцию.

— А на что вы ссылаетесь? Вы говорите «записочка». Что это такое?

— Я не могу раскрывать источники, потому что это результаты нашей работы в интернете, так скажем, не очень обычной. Но это записка близкого к Кремлю аналитического центра, видимо, сделанная по их большой просьбе, [написанная] профессиональным языком. Там поработали экономисты и социологи.

— Сегодня в интернете один из самых популярных, наверное, комментариев, который мне часто попадался: а почему «зерновой коридор» заработал без России? А что, разве было можно так до этого? Зачем тогда Россию включали в этот «зерновой коридор»?

— Вы абсолютно правильные вопросы задаете и цитируете. Безусловно, все это на сто процентов зависело не от ООН, это зависело, на мой взгляд, от позиции одного человека – и зовут его президент Турции Реджеп Тайип Эрдоган. Для него это личный проект, успешный проект. У него скоро выборы. Важная деталь, о которой мало кто знает: мы посчитали, и примерно около 40% судов, которые участвуют в транспортировке украинского зерна, принадлежат компаниям, зарегистрированным в Турции. То есть это их турецкий бизнес, хороший бизнес. Он дал заработать очень многим, нескольким десяткам своих морских компаний. А Турция – это большая морская страна, турки – хорошие моряки и гражданские, и военные.

Сегодня была очень интересная перепалка в эфире, когда в 7 часов утра корабли с зерном начали выходить из одесских портов – те самые 12, которым вчера СКЦ без России дал добро на транзит этим маршрутом. Россия самопально радиограммами ко всем капитанам этих кораблей сегодня в 7:43 обратилась с таким, знаете, не предупреждением, а требованием. Я цитирую: «Внимание! Мастер судна такого-то (капитана мастером называют), коридор закрыт для транзита Российской Федерацией, ваше прохождение опасно! Немедленно выйти из коридора! Возвращение к северному району до дальнейшего уведомления».

Через полчаса координационный центр в Стамбуле дал радиограмму капитанам, которые начали маневрировать непонятно куда: «Уважаемый капитан, предыдущее сообщение не было разрешено СКЦ. СКЦ одобрил ваш транзит, власти Российской Федерации осведомлены о запланированном вами плавании коридором. Российская Федерация взяла на себя обязательства не осуществлять нападение на суда. Руководствуйтесь только нашей информацией, а все остальное – от лукавого».

После этого через полчаса на другой волне и с другого адреса (в котором присутствовало слово «Яндекс») было воспроизведено первое сообщение в этих угрожающих тонах: «Коридор закрыт! Немедленно выйти и возвращаться в северный район». И уже было подписано СКЦ-РФ – которого не существует, существует Совместный координационный центр ООН в Стамбуле. Поэтому никто его там не послушался.

В целом я вам скажу свои ощущения. Сегодня представитель Российской Федерации [в ООН Василий] Небензя опять рассказывал, что с торговых судов британские дроны атаковали зерновой коридор: «Мы не позволим, мы не можем согласиться»… Знаете, после боевых комаров Россию перестали бояться. Ее перестали бояться буквально не очень давно. Над ней начали смеяться даже на таком высочайшем уровне, как Совет Безопасности Организации Объединенных Наций.

И поэтому Эрдоган сказал совершенно четко сегодня утром, как раз когда шла эта перепалка в эфире, после чего все построились в караван и спокойно пошли. Он сказал: «Турция будет продолжать этот проект независимо от того, что Россия временно приостановила». Я близко к тексту передаю: Турция будет выполнять свою миссию благодаря совместному механизму, который мы обеспечили в Стамбуле, мы обеспечили относительное уменьшение продовольственного кризиса, предложив три миллиона тонн украинской пшеницы на службу всему миру.

«The Moscow Times»

России некуда пристроить 1,4 млн баррелей нефти в сутки

Кроме Китая, Индии и Турции у России так и не нашлось новых крупных покупателей ее нефти.

Морские поставки российской нефти держатся на уровне около 3 млн баррелей в сутки примерно с июля, по данным Bloomberg, собирающего информацию о перевозках. Из них около 740 000 баррелей в сутки сейчас идет в Европу, но уже через месяц этот поток иссякнет – 5 декабря вступит в силу эмбарго на морские российской нефти в ЕС.

А еще месяц спустя Европа почти перестанет закупать трубопроводную нефть (исключение сделано для Венгрии и Словакии). Польша и Германия получают по нефтепроводу «Дружба» около 650 000 баррелей в сутки. Таким образом, в общей сложности России нужно будет пристроить почти 1,4 млн баррелей.

Главными покупателями ее нефти после начала войны стали Китай, Индия и Турция. Среднесуточные поставки в эти три страны достигли пика в июне на уровне 2,2 млн баррелей. К концу октября, однако, этот показатель снизился на 380 000 баррелей. Правда, объем нефти в танкерах, не указавших порт назначения, примерно соответствует этой цифре – 370 000 баррелей. Обычно такие танкеры приходят в Индию, отмечает Bloomberg.

Если перебросить весь объем невостребованной в Европе нефти в Китай, Индию и Турцию, им надо будет увеличить ее закупки на две трети, что вряд ли возможно. Конкуренция за эти рынки среди мировых экспортеров серьезная. Так, Россия за счет большого дисконта на свои сорта смогла в июне обогнать Саудовскую Аравию по поставкам в Китай, но уже в августе та вернула себе первенство. Китай всегда давал понять, что старается иметь диверсифицированную базу поставщиков.

Кроме того, чтобы перенаправить нефть с европейского рынка на азиатский в таких объемах, потребуются дополнительные танкеры (по оценке IHS, 150 судов разных классов). Трейдеры в последние месяцы скупают танкеры, которые могли бы возить российскую нефть даже под эмбарго, но не ясно, хватит ли их.

Поставки в другие страны Азии пока невелики. Так, Шри-Ланка пыталась покупать российскую нефть с дисконтом, но страна никак не может выбраться из тяжелого экономического кризиса. В результате один танкер с российской нефтью сорта ESPO стоит на якоре около столицы с 20 сентября, а другой, направлявшийся в Шри-Ланку, на полпути решил идти в Китай, пишет Bloomberg.

Россия экспортирует около 7,5 млн баррелей в сутки нефти и нефтепродуктов. После разрыва связей с Европой для европейского, а то и для всего мирового рынка будет потеряно около 1-1,5 млн баррелей, считает специалист по энергетике, приглашенный профессор Российской экономической школы Александр Маланичев.

Международное энергетическое агентство ожидает, что у России не найдется покупателей примерно на 1,4 млн баррелей сырой нефти в сутки. По его октябрьскому прогнозу, среднегодовая добыча в 2023 г. снизится до 9,5 млн с 10,9 млн баррелей в сутки в текущем году.

 

(Оновлено 8:00)

«Главред»

Олег Постернак, политтехнолог, руководитель Центра политической разведки

Ракетный террор: как РФ пытается решить сразу три задачи

Кремль добивается, чтобы граждане Украины усомнились в целесообразности дальнейших активных мероприятий ВСУ.

На какие целевые группы направлено психологическое воздействие ракетного террора РФ в Украине?

Прежде всего на потребительскую слабополитизированную массу, податливую к манипулированию и мыслящую преимущественно личными мотивами.

В каждой структуре общества это доминирующая страта и она очень редко сидит в fb или в политических пабликах.

У РФ три ключевых задачи.

Задача номер один — показать беспомощность украинской власти, не способной предложить волшебный и быстрый выход из блэкаута и успокоительно ответить на вопрос «как долго это придется терпеть?». Очень многие хотят продолжать делать вид, что война лично их не касается, она должна быть где-то там далеко или в телевизоре, а их «хата с краю».

Задача номер два — в условиях осенних депрессивных состояний и травмирующей безысходности усилить негативную установку в отношении Президента Зеленского, сделать его позицию отказа от переговоров с Путиным уязвимой и слабой в глазах украинцев. Часто повторяющийся принудительный вывод массового потребителя из зоны повседневного более-менее мирного комфорта (свет, вода, интернет) порождает автоматический поиск виноватого прежде всего в своей среде для компенсации комплекса коллективной жертвы.

Задача номер три — создать в массовом сознании устойчивую иллюзию взаимосвязи массированных ракетных атак по гражданской инфраструктуре Украины и действиями ВСУ в отношении отвоевания аннексированных территорий или повреждения объектов, болезненных для самолюбия россиян (потеря больших городов, флот, Крымский мост, аэродромы). Кремль добивается, чтобы граждане Украины усомнились в целесообразности дальнейших активных мероприятий ВСУ, будучи в страхе ответных ударов со стороны мстительного противника.

Эти все три цели отбиваются и очень уверенно. Украинские власти и энергетики действительно волшебники и чудотворцы. У меня есть знакомые в аварийных бригадах и они рискуют жизнями и временем для возобновления привычного уклада жизни большинства украинцев. Они работают с совестью и на славу.

Украинская власть сейчас работает с треком объявления РФ страной-террористом и укрепления системы ПВО/ПРО Украины. В принципе, сегодняшний показатель уничтожения ракет — внушительный. 44 ракеты из чуть более 50 были сбиты нами. И это не предел для мастерства наших воинов неба.

Ну и главное. Некоторым колеблющимся и сомневающимся гражданам следует понять, что украинская честь, территория, суверенитет не могут быть разменяны в страхе перед временными преимуществами противника.

Украинская армия будет продолжать выполнять свою миссию, на которую ее уполномочила история и достоинство гражданской нации — освобождения международно признанной и законной территории Украинского государства от России.

Если это не произойдет сейчас — эстафета большой кровавой войны перейдет к нашим детям и внукам. И даже когда мы освободим нашу землю — мы не решим проблему российского реванша и исторической мести Украине за унизительное экзистенциальное поражение.

Эта война станет цикличным прологом к следующей. При свечах рекомендую читать профессиональную историческую литературу. Там много ответов на актуальные вопросы.

 

«Лінія оборони»

Anti-colorados

Этот многоходовщик сломался

Перефразируя совковый лозунг про Ленина и партию, скажем так: «Мы говорим «федерация», подразумеваем – нефть. Мы говорим «газ», подразумеваем – федерация. Как ни крути, но все эти дикие вещи, которые вытворяет фюрер помойной  федерации и его свихнувшееся стадо, стали возможными только потому, что Запад опрометчиво пустил на свой рынок эту психиатрическую бензоколонку и халатно оставил ее без присмотра. Отсюда следует простой вывод о том, что относительная вменяемость у этой сущности появится исключительно в обратной последовательности. Похоже на то, что на Западе это начинают понимать и прямо сейчас происходят значительные изменения рынка энергоносителей, из которого стремительно вытеснятся матрешка-убийца.

Мы внимательно следим за тем, как Европа загружается газом, который наполовину приходил от Газпрома, а теперь – от других поставщиков, и периодически отмечали, что заполнение газохранилищ ЕС идет рекордными темпами, что создает весомый задел на то, что зимний отопительный сезон пройдет без особых проблем, которые прутин ковал Европе в поте своего чела. И вот немецкая пресса сообщает о том, что этот самый процесс подходит к своему физическому завершению и закачивать газ уже практически некуда, кроме зажигалок и сифонов для газированной воды. Комментарии этой темы там выглядят примерно так:

«Хранилища в ФРГ в настоящее время заполнены на 98,52%. В Европе уровень заполненности всех хранилищ газа к 29 октября составил, по данным ассоциации европейских операторов газовой инфраструктуры Gas Infrastucture Europe (GIE), 94,34 процента».

И тут еще раз надо отметить, что в данном случае можно наблюдать два разнонаправленных процесса – чем меньше Газпром прокачивает газа в Европу, тем больше его оказывается в европейских хранилищах. Проще говоря, путинская стратегия, основанная на газовом шантаже Европы, уже провалилась, и будь у федерастов то, что отличает дедушку от бабушки, там уже давно бы спросили с недомерка и за эту стратегию и за потери, вызванные этим хитрым ходом, и за фактическую потерю самого жирного и предсказуемого рынка, с чего можно было бы жить еще два десятилетия подряд.

Но понятно, что никто там этого делать не станет, поскольку рабы если и бунтуют, то это всегда выглядит одинаково, станут на колени и молчат – ждут, пока барин их начнет поднимать с колен или выпорет от души, чтобы не бунтовали. И то, и другое им любо. Однако с газом – все просто. Пустил его на факел и жги себе на здоровье. С нефтью такой номер не пройдет, поскольку сжечь ее не так уж легко, в промышленных объемах, а загадить все нею – раз плюнуть. Но похоже на то, что дело прийдет именно к этому. По крайней мере, к такому выводу приходит вражеская пресса.

«Международное энергетическое агентство ожидает, что у России не найдется покупателей примерно на 1,4 млн баррелей сырой нефти в сутки. По его октябрьскому прогнозу, среднегодовая добыча в 2023 г. снизится до 9,5 млн с 10,9 млн баррелей в сутки в текущем году».

И это без учета того, что основной покупатель нефти – Китай, балансирует над гранью, за которой его экономику может ожидать рецессия. А если такое случится, неизбежно резкое сокращение объемов закупок нефти. Сейчас аналитики гадают о том, случится ли это или нет, но пока темпы роста китайской экономики существенно ниже тех, которые необходимы и еще неизвестно, насколько они соответствуют действительности. Ведь злые языки говорят, что к съезду КПК статистику слегка облагородили. А с другой стороны, факторов, которые указывали бы на возврат экономики Китая к высоким темпам роста, пока никто не видит.

А все это самым непосредственным образом отразится на энергетической колонии Китая. Там уже прямо сейчас начались проблемы, а если просядет Китай, то ситуация будет еще более веселой. И тут можно пожелать лишь одно: “В добрый путь на дно!”

 

«Planeta.Press»

Британская разведка: У российских войск возникла нехватка обычных патронов

Российские оккупационные силы испытывают все больше проблем с доставкой патронов для стрелкового оружия на передовую.

Об этом говорится в ежедневой сводке Министерства обороны Великобритании, ссылающегося на данные разведки.

В сентябре российские офицеры были обеспокоены тем, что некоторые недавно мобилизованные резервисты прибывают в Украину без оружия. Судя по снимкам из открытых источников, мобилизованным резервистам выдавали обычно АКМ – оружие, впервые представленное в 1959 году. Многие из автоматов, вероятно, находятся в едва пригодном для использования состоянии из-за плохого хранения.

АКМ стреляет 7,62-мм патронами, в то время как регулярные боевые части российской армии в основном вооружены 5,45-мм автоматами АК-74М или АК-12.

Интеграция резервистов с контрактниками и ветеранами боевых действий в Украине означает, что российским логистам придется доставлять на передовые позиции не один, а два вида патронов для стрелкового оружия. Это, вероятно, еще больше усложнит и без того напряженную систему материально-технического обеспечения России.

Как писала Planeta, утром 24 февраля войска Российской Федерации по приказу Владимира Путина начали новое вторжение в Украину сразу по нескольким направлением. Однако блицкриг не состоялся и ВСУ удалось сдержать и отбросить противника, уничтожив с начала вторжения уже около 71 820 личного состава, 2686 танков, 5485 бронемашин, 1728 артиллерийских систем, 197 средств ПВО, 383 РСЗО, 1413 БПЛА, 16 кораблей, 275 военных самолетов и 253 вертолета, 4128 военных автомобилей и автоцистерн, 154 единицы спецтехники, 352 крылатые ракеты.

В итоге российские войска приступили к бомбардировке и обстрелам жилых кварталов с целью посеять панику и запугать украинцев. Силы РФ спешно покинули северные регионы Украины и после частичной доукомплектации были переброшены на Донбасс и под Харьков. С течением времени ВСУ перешли в контрнаступление на Харьковском направлении, оттеснив российские силы до самой границы и полностью освободив эту область.

В ответ на вторжение России в Украину Европа, Северная Америка, Тихооокеанские страны ввели в отношении Москвы самые масштабные и жесткие санкции в истории.

 

(Размещено 7:00)

Альфред Кох

Прошел еще один, уже двести пятидесятый день войны. Фронт стабилен. И что означает эта стабильность, думаю, мы скоро поймем. То ли россиянам удалось его стабилизировать за счет мобилизации. То ли ВСУ израсходовали тот арсенал, который был накоплен для предыдущих наступлений и идет накопление нового. То ли и то и другое вместе. Короче, поживем — увидим.

Путин опять обстрелял украинские города. Но в этот раз, хотя атака и была очень мощная, она не была такой эффективной как раньше. Украинские силы ПВО с каждым разом работают все лучше и лучше. Вот и сегодня они продемонстрировали почти 90% эффективность. И это не предел: на подходе новые системы ПВО от немцев, французов, англичан, американцев.

Пока Путин массово закупает стиральные машины, чтобы из них выковыривать микросхемы для своих ракет, Запад создает в Украине самую современную, мощную и эшелонированную систему ПВО в мире. И никакие раскуроченные китайские пылесосы и холодильники не помогут преодолеть такую ПВО.

С каждой новой атакой, поражение цели достается Путину все большими усилиями. Каждый день таких атак как сегодня, стоит российскому бюджету около полумиллиарда долларов. А эффективность налетов раз от раза снижается. Скоро он просто будет выстреливать в никуда эти полмиллиарда, поскольку ни одна ракета не долетит до цели.

Сегодня Путин опять радовал публику своими стендапами. В этот раз он пугал зрителя рассказом про какие-то диковинные украинские устройства (видимо — управляемые торпеды) в шесть метров длинной и с 500 (пятьюстами) тоннами взрывчатки. И говорил, что украинцы будут стрелять ими по кораблям, которые выходят из украинских портов и везут украинское зерно на экспорт.

Этот его пассаж был настолько обезоруживающе глуп, что я даже поверил, что (как утверждает начальник ГУРа Буданов) у него есть двойники. Ну не может же настоящий (не липовый) президент России, подполковник и выпускник университета нести такую околесицу.

Предположим, что украинское устройство — это куб со стороной 6 м (это максимальный объем, который имеет длину 6 м). Тогда при массе в 500 тонн (предположим, что устройство состоит только из одной взрывчатки) оно будет иметь плотность (я не поленился и подсчитал) в 2,3 г/куб. см. То есть в 2,3 раза тяжелее воды. И значит оно немедленно пойдет ко дну и никуда не поплывет.

Так что объясните двойнику Путина, что он мудак и подставил свой оригинал. И теперь весь мир будет думать, что оригинал — тоже мудак. А оригинал хоть и большой оригинал, но не настолько же, чтобы нести такую чушь. Или настолько? Что, уже все так плохо, да, Песков?

Шутки — шутками, но все это ужасно грустно и теперь уже совершенно ясно, что Путин спятил и совершенно не способен посмотреть на себя критически. Это в психиатрии называется — некритическое мышление. Я убежден, что Путин в полной мере демонстрирует этот симптом. Одно его бесконечное отрицание своих, даже самых маленьких ошибок, болезненная реакция на любую критику, постоянный рефрен: мы были правы тогда-то, мы были правы и потом, и каждый раз подгонка и даже придумывание каких-то вводных, для того, чтобы принятое решение выглядело логичным.

Самое грустное, что некритическое мышление (поройтесь в литературе — увидите) — это один из основных симптомов шизофрении. Я ничуть не шучу. Это факт…  Да, да, господа. Ядерный арсенал в руках у шизофреника. Впрочем, я не думаю, что открыл вам Америку…

Неужели рядом стоящие его слуги не видят, что его уже нельзя показывать людям? Что всякое его выступление — это очередной сеанс саморазоблачения? Мало того: он стремительно тупеет и это уже невозможно скрыть.

Я уже давно замечаю как сокращается его словарный запас. Как он вынужден прибегать к одним и тем же словам, его синонимический ряд беднеет, становится заметной его тяга заполнить речь просторечиями. Речевая дисциплина снижается… Плюс знаменитая “анальная фиксация”, которая стала уже его фирменным знаком.

Он же не хотел такой славы. Оно же “само получается”. Против его воли… Сам-то он хочет выглядеть остроумным, элегантным, обаятельным, блестящим. Он хочет восхищения, аплодисментов, немого обожания… А добивается изумленного недоумения. За него всем стыдно. Шариков опять стремительно превращается в собаку…

А тем временем суда груженные украинским зерном спокойно выходят из Одессы и плывут куда им надо. И весь мир плевать хотел на то, что Москва вышла из зерновой сделки. Ну вышла и вышла. Для того, чтобы эта сделка работала гарантий Турции более, чем достаточно. И опять Путин утрется, как он утерся со вступлением в НАТО Финляндии и Швеции.

И это опять в очередной раз показывает, что Путин неадекватно оценивает себя и свою роль, что у него завышенная самооценка и то самое некритическое мышление, о котором я писал выше.

И вся эта затянувшаяся агония ужасна тем, что при всей очевидности ее финала, она продолжает убивать людей, а финал приближается так медленно… Эта война войдет в историю как яркий пример того, что миллионы людей слепо выполняют приказ психически больного человека. Понимают, что он психически болен, но продолжают выполнять его команды. И тем самым, заставляют и про них думать, что у них тоже с чердаком не все в порядке.

И пока он нас всех не свел с ума и мы сами не поверили в то, что черное — это белое, война это мир, а правда это ложь, давайте уже его скорее побеждать. Ведь наше дело правое. Враг будет разбит и победа будет за нами.

Слава Украине! 🇺🇦

 

Мурлокотан Паштетофф-сосискин

Командування військ противника продовжує здійснювати активні заходи, щодо «стабілізації ситуації» на Сватівському напрямку. Зокрема, почалося перегрупування визначених сил та засобів, а також посилення цього напрямку…

— противник перекинув в район с. Коломийчиха «зведену» БТГр 12-го та 13-го тп 4-ї тд 1-ї гв. ТА (до 21-22 танків, частково «обмежено боєготові»)

— БТГр 15-го мсп 2-ї мсд 1-ї гв. ТА через значні втрати у о\с та ОВТ (більше 45% від штаної чисельності) виведена на відновлення боєздатності…

— у тили Сватівського УВ противника перекинуто з району Донецька 1-й мсб 1-ї «славянської» мсбр 1-го АК (увійшов у оперативне підпорядкування командуванню 3-ї мсд 20-ї ЗВА).

— командування противника також ввело в бій на Лиманському напрямку (район с. Житлівка) дві посилених роти зі складу 201-ї ВБ ЦВО зс рф у Таджикістані (решта її сил та засобів зараз розгорнута на Лисичанському напрямку).

Протягом минулих 2-х діб, через просування передових підрозділів ЗСУ західніше Сватове, командування військ противника на цьому напрямку було вимушено поспіхом організувати та провести по напрямку Джерельне — Андріївка погано підготовлену та організовану контр-атаку силами «суттєво порепаних» рештків БТГр 254-го мсп 144-ї мсд 20-ї ЗВА, які раніше були вимушені відійти в цей район з району південно-західніш Сватове…

Поповнивши ці підрозділи «чмобіками», противник 29-го перейшов в атаку, яка скінчилась цілком очикуваним результатом — з десяток чергових 200-300, та пара згорівших ББМ-ок, як наслідок відхід на вихідний рубіж…

В самій Коломийчихі продовжуються жорсткі ближні піхотні бої. Воно й не дивно — втрата цього н.п для противника буде означати різке погіршення усієї ситуації в районі Сватове. Це також відіб’ється на стані підрозділів військ противника, які намагаються оборонятися в районі Куземівки.

У командуванні військ противника, які обороняються в районі Сватове, продовжуються «розбірки» на рахунок «самовільного залишення позицій» в районі с. Коломийчиха особовим складом 2-го мсб 423-го «ямпольского» мсп, укомплектованого переважно «чмобіками»…

З’ясувалося, що особовий склад цього підрозділу (5-а та 6-а рота), за яким займали позиції вже відведеного на «відновлення боєздатності» підрозділи 15-го мсп… зазнав значних втрат внаслідок масованного вогневого впливу ЗСУ протягом декількох діб… В кінці кінців, особовий склад підрозділу не спромігшись добитися якогось внятного та адекватного командування от власних «в жопу пьяных командиров», пішки, САМОСТІЙНО, без будь-якої команди  з боку вищого начальства, протопав майже 15 км у тил й був виявлений російським командування аж на АЗС на західній околиці Сватове… де голодні російські «чмобікі» намагалися роздобути «щось їстівне»…

Особисто в мене, вся ця історія, яку зараз російське командування прагне дбайливо сховати «під ковер», не викликає якогось особливого подиву. Лише дивує той факт, що російське командування, здається або не володіє інформацією (реальною) про стан речей на достатньо важливих для себе ділянках фронту… або взагалі не займається таким питанням, як налагодження взаємодії між власними підрозділами ( в ході допитів відступивших «чмобіків», з’ясувалося, що по ним, принаймні, два рази відкривали вогонь російські підрозділи, що займали позиції за ними, або на флангах…). Якась дикість…

На Бахмутському напрямку та південніше, противник вів бузуспішні наступальні\штурмові дії за наступними напрямками:

— пвк “вагнер” (силами 2-х «штурмових загонів»\батальйонів) – Миколаївка, Курдюмівка; Одрадівка, Андріївка; Весела Долина, Бахмут; Шипилівка, Білогорівка; Золотарівка, Білогорівка; В атаках приймали участь, від штурмового відділення, до посиленого взводу.

— 7-а омсбр 2-го АК – Стряпівка, Соледар, десь до 2-х взводів;

— 6-го «казачьего» омсп 2-го АК – Покровське, Бахмутське, посиленим взводом;

— 2-го омсбр 2-го АК, до 2-х взводів – Трипілля, Яковлівка;

— 3-ї омсбр 1-го АК – Зайцеве (нижнє), Майорськ, до роти;

— 131-го сб МР – Горлівка, Майорськ, до 2-ї взводів, без бронетехніки.

Ділянка Опитне — Водяне, противник протягом 29-го — 30-го жовтня  зі складу 11-го омсп здійснив невдалу спробу наступу на с.Водяне, поніс втрати. Одночасно підрозділи зі складу 1-ї омсбр (2-й мсб), орб “Спарта”, 185 сб нм днр і загону “Шторм” 102 мсп 150 тд намагалися укріпитися на захоплених 28-го жовтня позиціях з наміром у подальшому розвинути наступ на Опитне-Водяне, вели аеророзвідку, розвідку боєм та намагалися нанести вогневе ураження передовим підрозділам ЗСУ…

Це виглядало наступним чином

(для розуміння динаміки та сенсу того, що ми зазвичай називаємо «бої місцевого масштабу», або те, що Арестович називає «дрібні тактичні дії»)….

Противник зі складу 11-го омсп  здійснив спробу наступу з с.Піски в напрямку с.Водяне. Противник сформував 4 штурмові групи, вірогідно зі складу 1-го мсб полку, і почав висування з підтримкою артилерії і бронетехніки. Не пізніше ніж через 20 хвилин, вступив у вогневий контакт з передовими підрозділами ЗСУ і впродовж декількох годин поніс значні втрати у живій силі та техниці (до 12 чоловік вбитими та пораненими), вимушений був відійти на вихідний рубіж. Командування атакуючого підрозділу виправдало це рішення «неможливістю ведення наступальних дій через застосування ЗСУ БПЛА типу «Фурія»…

В свою чергу, противник зі складу 2-го мсб 1-ї омсбр і орб “Спарта” (обладнує захоплені 28-го жовтня позиції у південно-східній частині с.Водяне), намагався вести розвідку боєм (силами — до 2-х штурмових відділень), успіху також не мав.

Орб “Спарта”, протягом цього періоду, посилено вів аеророзвідку. А також, з БПЛА коригував вогонь по нібито українському 82-мм міномету, стверджував, що «подавив ціль». Через певний час, ймовірно по тим же координатам,  повторно «подавив міномет», розхід — до 20-и мін. Насправді, ніхто і нічого не подавив… Противник на цій ділянці, під час своєї «розвідки боєм», поніс щонайменше дві санітарних втрати.

Крім того, противник зі складу 185 сб нм днр і загону “Шторм” 102 мсп 150 тд  намагався втримати позиції, захоплені ще 28-го жовтня на південно-східніше від с.Опитне. Зранку підійшло підкріплення з резервістів із «категоричним» завданням — тримати позиції. Після цього по плану штурмові групи мали відновити наступ в напрямку с.Опитне. Втім, через нищівний вогонь української артилерії, противник був вимушений відмовитись від своїх намірів. За день його втрати на цій ділянці фронту склали щонайменше — 5 санітарних.

В свою чергу, підрозділи осб “П’ятнашка”, протягом даного періоду, займалися побутовими справами, не здійснювали активних атакуючих дій на своїй ділянці фронту на південь від м.Авдіївка. Загальна чисельність о\с цього підрозділу, здатного до такого роду «експромтів» на вказаній ділянці фронту, за станом на ранок 31-го складає — до 65-70 чоловік…

2 оценки, среднее: 5,00 из 52 оценки, среднее: 5,00 из 52 оценки, среднее: 5,00 из 52 оценки, среднее: 5,00 из 52 оценки, среднее: 5,00 из 5 (2 оценок, среднее: 5,00 из 5)
Для того чтобы оценить запись, вы должны быть зарегистрированным пользователем сайта.
Загрузка...

Комментарии читателей статьи "BloggoDay 1 November: Russian Invasion of Ukraine"

  • Оставьте первый комментарий - автор старался

Добавить комментарий