BloggoDay 12 November: Russian Invasion of Ukraine

Дайджест 12 листопада 2022 р.

(Оновлено 17:00)

Сито Сократа (телеграм-канал)

​​Херсон как предвестник эпических уходов

Потеря Херсона сыграет переломную роль в судьбе путинского режима и повлечет за собой серию глубоких социально-политических катаклизмов внутри России. Именно такими формулировками будут пестреть учебники по истории «новой России» уже в скором будущем. В этом нет особых сомнений, волнует скорее вопрос: в каких границах закрепится остаточная российская государственность?

11 ноября в хаотично оставленном оккупационными силами городе появились украинские флаги. После весьма недолгого цирка со сменой командующего «СВО» вдруг стало ясно одно: Суровикин – простой расходный материал, на который повесят значительную часть собак. Именно он –  конкретный ответственный как за срыв планов войны, провал обороны аннексированной территории, так и за применение инструментов террора против гражданского населения городов Украины.

При этом его тактика ракетно-дроновых атак лишь окончательно доказала неспособность как-то изменить ситуацию на фронте. То бишь Суровикин не стабилизировал взбудораженное общественное мнение, а наоборот, посеял в массах повсеместное пораженчество.

Как иначе, ведь месяц назад в Москве провели помпезную церемонию в духе «Россия навсегда», а сегодня Путин молчит в тряпочку и не хочет комментировать военную катастрофу с отступлением. Да и что ему сказать? Ведь в городе оставили часть солдат, которых с целью имитации народного сопротивления переодели в гражданских и заставляют стрелять по украинским военным. Но вместо этого после подрыва россиянами Антоновского моста в Днепре плавают десятки трупов оккупантов, брошенных без средств для переправы.

Маневр Суровикина с утратой Херсона – самый масштабный удар по репутации Путина за все 22 года его правления.

«СВО по граблям», «везде царит предательство и обман», «враги России развязали суицидное вторжение в Украину» – далеко не самые жёсткие проклятия в адрес плешивого «политического тяжеловеса». Если год назад путинская пропаганда трубила о том, как позорно уходили США после 20 лет военных операций в Афганистане, то сейчас «вторая армия мира» не смогла и восьми месяцев удерживать самый стратегический форпост, ворота в Крым. Очевидно, что на более низком левом берегу Днепра в голой степи силы оккупантов не зацепятся на позициях, особенно в условиях дезорганизации снабжения и упадка морального духа запасного армейского состава. По факту после падения Херсона судьба Крыма предрешена.

Появление «оккупированного субъекта РФ» указывает на готовность Москвы признать фейковый характер сентябрьских референдумов и отползти к международно признанным границам Украины. Песков огласил готовность достигать цели «спецоперации» мирными средствами. Чистой воды раскол между политиками и военными. Попытка оградить Путина от поражения и выдать головы генералитета для спасения своей шкуры.

Отступательные операции никто и никогда не прощает, ведь они нивелируют власть Путина.

Но карать нужно не только тех, кто привел к ситуации, когда армия не может воевать. Путину нужно срочно дистанцироваться от «партии войны» и неоимперского расширения. Оказалось, проблемы режима не в либеральной оппозиции, а в беспредельщиках. Путин вдруг понял, что за расшатыванием ситуации стоят его «преемники» на посту президента. Трансфер ускоряют Кириенко, Турчак, Пригожин, Кадыров, Медведев. Они хотят убить доверие к Путину и уже в 2023 году вынести его из Кремля на волне народных бунтов в сто раз круче Болотной.

Пока не настала «сильно другая реальность», необходимо радикально порешить касту «преемников». Ликвидация Стремоусова – четкий сигнал упомянутым героям «Новороссии». Но само окружение Путина топит его быстрее. Окно для политических маневров вождя сужается. Утрата Херсона – полный крах всей патриотической темы. Симулякр империи на минималках рухнул. Временщики навязывают Путину послание с известной цитатой: «Я сделал всё, что смог, пусть те, кто сможет, сделают лучше».

 

(Оновлено 16:00)

«Настоящее время»

«Не та ситуация, когда нужно идти на уступки Москве». Как Запад сейчас оценивает позиции Кремля и заставят ли Киев вести мирные переговоры?

На фоне заявлений из Москвы о выводе российских войск из Херсона в американской и европейской прессе появляется все больше публикаций о том, что за этим могут последовать переговоры России с Украиной. По данным источников NBC News, некоторые западные чиновники все больше считают, что ни Украина, ни Россия не смогут достичь заявленных целей в войне, и поэтому рассматривают зиму как момент для начала дипломатических переговоров между сторонами.

О переговорах между РФ и Украиной после Херсона также писали итальянская La Repubblica и американская Washington Post: там со ссылкой на источники в администрации президента Байдена сообщали, что Вашингтон в частном порядке призывал офис Зеленского показать «открытость» к переговорам с Россией. А по данным New York Times, в правительстве США сейчас идут споры, стоит ли давить на Украину, требуя переговоров с Москвой. По данным газеты, за переговоры выступает председатель Объединенного комитета начальников штабов генерал Марк Милли, но советники Байдена пока не разделяют эту позицию.

Напомним, что советник офиса Зеленского Михаил Подоляк в интервью Настоящему Времени ранее заявлял, что переговоров с Россией после Херсона не будет, для их начала необходимо, чтобы Россия вывела все свои войска с территории Украины.

Украинский политолог Владимир Фесенко и политолог-американист Александра Филиппенко в разговоре с Настоящим Временем объяснили позиции Запада и Киева по переговорам Киева и Москвы. Филиппенко прямо связывает заявления Вашингтона о «подталкивании» Киева к переговорам с выборами в самих США, а Фесенко признает, что жесткая риторика Зеленского о мирных консультациях с Москвой действительно в последнее время чуть смягчилась – несмотря на то, что ситуация в вопросе об окончании войны, по его словам, пока остается «тупиковой» и будет решаться на поле боя.

– Владимир, первый вопрос к вам. Казалось бы, еще месяц назад Владимир Зеленский говорил, что никаких переговоров с Россией при Путине быть не может. Но теперь кажется, что совсем изменился посыл Зеленского, совсем изменились его настроения. Или мне это так только кажется? Изменилась риторика Зеленского?

Владимир Фесенко: Риторика – на то и риторика, что она может меняться, исходя из тактических целей. Что касается переговоров, то они были, есть и будут. Но сейчас нет оснований и нет предмета для компромисса по мирным переговорам. Просто невозможно соединить позиции Украины и России: там полный тупик и никакой перспективы именно по мирным переговорам, кроме версий о прекращении огня. Это возможно, но не сейчас, а в перспективе, когда военные действия зимой этого года и в будущем году покажут, как будет развиваться военная ситуация.

А переговоры между Россией и Украиной идут: например, идут переговоры об обмене пленными. И мы почти каждую неделю видим результат этих переговоров. Идут переговоры о продолжении «зерновой» договоренности – сейчас будет их кульминация. Вот по таким конкретным вопросам переговоры идут. Еще есть и тема Запорожской АЭС. Я думаю, есть ряд других тем, по которым тоже идут переговорные консультации. Кроме главного вопроса – вопроса об окончании войны. Здесь пока ситуация тупиковая. И этот вопрос будет решаться на поле боя.

Риторика относительно переговоров действительно может меняться. Президент Зеленский (думаю, что в ответ на пожелания западных коллег) снял категоричность. Он пояснил, что речь идет не об отказе Киева от переговоров вообще, а о том, что «мы готовы вести переговоры на конкретных наших условиях и позициях». И, кстати, это соответствует позиции наших западных друзей. Я напомню, что сказал Байден и что сказал Макрон несколько дней назад. Оба сказали практически одно и то же: «Переговоры начнутся тогда и на таких условиях, когда это решит Украина». Вот официальная позиция западных лидеров.

– Александра, если верить The Wall Street Journal, то советник президента США Джейк Салливан, когда посещал Киев, обратился к Зеленскому, к руководству страны с призывом публично заявить о готовности к переговорам с Москвой. По сути, мы эту публичность и увидели. Вы понимаете, зачем это все США?

Александра Филиппенко: Все, что сейчас делалось в США в преддверии выборов, стоит рассматривать через призму самих выборов. Прошли промежуточные выборы в Конгресс, что, конечно, определяло всю повестку, и даже во внешней политике это был фактор влияния. Для демократов очень важно было показать, что они являются тоже силой, которая может подтолкнуть или как-то подвинуть, или как-то ускорить хотя бы теоретическую возможность переговоров, потому что эту повестку полностью перехватили республиканцы.

А республиканцы, особенно правое крыло Республиканской партии, заявили себя в период предвыборной кампании как та группа американцев, как политическая сила, которая в первую очередь думает об интересах американцев, а потом уже думает обо всех в мире. И, собственно говоря, именно республиканцы говорили о том, что нужно меньше сейчас думать о Европе, может быть, даже меньше помогать Украине и в первую очередь смотреть на то, что происходит внутри самих Соединенных Штатов. И, конечно, эта повестка была также очень важна.

Как мы помним, некоторое время назад группа демократических конгрессменов написала письмо президенту Байдену как раз с призывами пойти каким-то образом на переговоры или, как они это сформулировали, «оказать дипломатическое давление» на Россию. Соответственно, для демократов было очень важно – заявить, что они тоже та сила, которая готова к тому, чтобы продвинуть эту идею переговоров. Поэтому, мне кажется, что все заявления и все «сливы», которые делались в The Washington Post и в другие средства массовой информации, стоит воспринимать через призму американских выборов.

– Владимир, как вы считаете, могут ли США и другие западные страны поставить Украину в такие условия: мы больше не даем вам оружия – идите договаривайтесь с Москвой?

Владимир Фесенко: Я думаю, что это выглядело бы как капитуляция Вашингтона перед Москвой. И, с точки зрения рациональной реалистичной политики, это выиграло бы проигрышем. Не та ситуация, когда нужно идти на уступки Москве. Я вижу в этих призывах и «сливах» не то, что Киев должен пойти на переговоры с Москвой, а то, что Киев должен изменить риторику. Риторика не должна быть такой категоричной. Это разные вещи.

Что касается переговоров, то тут скорее идет тактическая игра. Москва сейчас в очень тяжелом положении, Москва проигрывает войну. И они хотят взять паузу, чтобы накопить силы. И на Западе, в принципе, понимают – сейчас появляются данные аналитических оценок американских и французских о том, что на самом деле Россия не собирается и не готова идти на реальный мир. Речь идет о паузе для того, чтобы накопить силы, а потом возобновить войну против Украины.

А вот слабость Москвы Вашингтон хочет использовать в своих целях. Поэтому дискуссии среди западных аналитиков, я думаю, сводятся к тому, надо ли дожимать Москву и дальше, максимально ее ослабляя, но без рисков, при которых Путин может пойти на какие-то отчаянные авантюры, включая использование ядерного оружия? Либо сейчас воспользоваться ситуацией и начать переговоры с Москвой с позиции силы, раз Москва говорит, мол, «мы готовы с учетом реалий». И так далее.

Но кто говорит? Обратите внимание. Кстати, эта риторика важна. Когда Зеленский говорит о готовности к переговорам, он говорит о готовности к переговорам с Россией, а не с Путиным. Он специально это подчеркнул в общении с американскими журналистами.

А кто со стороны России говорит о переговорах с учетом новых реалий? Делаются заявления на уровне заместителя министра либо пресс-секретаря МИД. Первые лица не говорят о переговорах вообще. Они пытаются сейчас сигналы о переговорах направить на Запад, но пока никакой конкретики, никаких реалий нет.

Поэтому я рассматриваю все эти нынешние заявления скорее как прелюдию, попытку как-то все-таки сохранить даже не окно, а форточку для будущих переговоров. А не заявления о том, чтобы уже сейчас садиться за стол переговоров и о чем-то конкретно договариваться.

– Александра, как вы считаете, США могут в какой-то момент достигнуть точки: мы не даем оружие Украине – идите договаривайтесь с Москвой?

Александра Филиппенко: Мне кажется, что если это произойдет, то тут неважно, какая партия в большинстве – республиканцы или демократы. Это может произойти, только если все опросы общественного мнения вдруг будут показывать, что американцы больше не готовы поддерживать Украину. Но я думаю, что этого не произойдет.

Этого не может произойти по нескольким причинам, как мне кажется. И одна из них – это личность президента Зеленского. Потому что его очень поддерживают, и это очень важно. Поэтому здесь неважно, какая партия будет у власти, – все равно остается главной звучащей одна и та же мантра: никаких решений касательно Украины без участия Украины.

Поэтому вне зависимости от того, какая партия будет в Конгрессе и какая партия будет через два года в Белом доме, – все равно США будут продолжать поддерживать Украину. Поддерживать разными формами: финансово или оружием. Кстати говоря, что касается оружия, республиканцы, как известно, связаны с оружейным лобби. И эти фразы относительно того, что «ни один цент не пойдет на поддержку Украины»… Он, может быть, не пойдет вне США, но он будет истрачен внутри США на производство оружия. И, соответственно, Украине будет поставлено оружие.

Что поддержка Украины может каким-то образом прерваться – я этого сейчас совершенно не представляю, потому что в целом американская политическая машина довольно-таки долго поворачивается. Я помню, что мы с вами тоже обсуждали в самом начале войны: будет ли предоставляться помощь, какая помощь, ленд-лиз, не ленд-лиз? Они долго решали, долго поворачивались. А уж когда повернулись, развернуть ее очень сложно.

– Но тем не менее The New York Times пишет, что есть разногласия в правительстве США по поводу переговоров Украины с Россией. Что есть генерал Марк Милли, который настаивает на переговорах, а советники Байдена против. Как вы считаете, есть такие разногласия?

Александра Филиппенко: — Конечно, разногласия есть в любом случае, потому что невозможно воспринимать это как нечто единое нерушимое. Конечно, демократия этим и отличается, что они могут высказывать свою точку зрения, свое мнение. И обсуждать, каким образом проводить эти переговоры, стоит их проводить сейчас или это только задел на будущее, абсолютно точно, может быть, какая-то небольшая форточка для того, чтобы дальше в будущем проводить эти переговоры. Конечно, наверняка есть эти разногласия внутри обеих партий. Но пока все равно перевешивает позиция, что нужно исходить исключительно из Украины.

И нужно сказать, что все опросы американских граждан показывают, что поддержка Украины чуть-чуть упала, некоторым образом упала, потому что сейчас все сконцентрированы на экономике. Но опять же: так всегда бывает перед выборами. А потом американцев опять начинают волновать более философские, более общественно-политические вопросы. Поэтому да, поддержка сейчас упала, но она не упала критически, чтобы США начали давить на Украину и заставлять что-то делать.

– Владимир, как вы видите, что переговоры между главами государств – между Зеленским и Путиным – станут реальными и возможными: после освобождения Херсона, после освобождения Донбасса, после освобождения Крыма? Когда это может наступить?

Владимир Фесенко: Я скажу одну реплику по поводу разногласий. Речь идет скорее о дискуссиях, а не о разногласиях. Это столкновение различных тактических позиций. То есть не о стратегии. Стратегия поддержки Украины и ослабления России на Западе остается неизменной. А речь идет о том, когда тактически лучше начинать переговоры и на каких условиях эти переговоры вести. Плюс тема ядерного оружия России. В этом суть дискуссий – не более того.

Что касается переговоров. Я не вижу никаких оснований и предпосылок для прямых переговоров с Путиным. Причем не только с нашей стороны, но и с российской. Нет предмета для договоренностей. По территориальному вопросу, по судьбе оккупированных территорий Россия и Украина не могут договориться сейчас в принципе. Россия не будет отдавать аннексированные территории Украине, а мы не можем согласиться на то, чтобы хотя бы часть [нашей территории находилась под оккупацией России]. Что возможно – это переговоры о прекращении огня в будущем.

 

(Оновлено 15:00)

«Настоящее время»

 Андрей Кузаков

«Две недели мы стреляли по 50 снарядов в день». Спецрепортаж о танкистах ВСУ под Харьковом, с которыми бросили воевать мобилизованных

Власти Украины вечером 11 ноября сообщили о полном освобождении населенной части Николаевской области, а вот в Харьковской области небольшой кусок все еще оккупирован, и там продолжают идти тяжелые бои. По словам украинских танкистов, которые принимают участие в этих сражениях, передовая напоминает мясорубку: российское командование закрывает дыры в обороне мобилизованными, которые не обучены воевать, часто не имеют оружия в достаточном количестве и не совсем понимают, куда они попали. На передовой побывал корреспондент Настоящего Времени Андрей Кузаков.

Танкисты 92-й бригады, с которыми мы общаемся, только что вернулись из боя – чтобы перезарядиться. Запарковав танк, экипаж сразу начинает быстро грузить снаряды. Часть из них – трофейные, захваченные во время отступления российских войск.

Снаряды грузят быстро: танк спешит вернуться в бой. По их словам, украинской пехоте очень нужна поддержка.

«Последний период был сложный, где-то две недели: мы стреляли в среднем по 50 снарядов в день, – рассказывает командир танка по имени Василий. – Мы прикрывали нашу пехоту, потому что там танки выезжали и били по нашим позициям. А мы старались этого не допустить».

Василий рассказывает, что российские военные стянули на харьковское направление много бронетехники: с ее помощью они хотят остановить продвижение украинских сил.

«Там очень много танков, но понемногу их уничтожаем, немножко пехота, немножко артиллерия, – рассказывает он. – Если есть возможность – уничтожаем, есть возможность – подавляем».

Офицер Виктор говорит, что линия фронта в Харьковской области сейчас напоминает мясорубку: российское командование затыкает дыры в обороне мобилизованными. Они попадают на передовую без достаточного количества оружия и не обладают военным опытом и поэтому быстро гибнут. Виктор добавляет, что не может понять безжалостного отношения российского командования к своим солдатам: оно продолжает завозить на обстреливаемые позиции все новых и новых людей – вместо того, чтобы отойти и сохранить человеческие жизни.

«Их там слишком много. Существуют разные ситуации, когда предварительно нами было отработано по врагу, по местам их закрепления и казалось, что туда уже можно было бы зайти. Но после нашей артподготовки они иногда ловят этот момент и свозят туда еще людей, – рассказывает Виктор. – Очень большое количество людей. Даже не то чтобы плохо подготовленных – порой кажется со стороны, что они не до конца понимают, куда они попадают».

Украинские военные сравнивают то, что происходит на этом участке фронта, с каким-то чудовищным конвейером. Они рассказывают, что после того, как разбили российские позиции, они видят с беспилотника много погибших российских солдат. Но на их место тут же подвозят все новых.

«Они не берегут людей, там даже нет разговора о том, чтобы уберечь людей, – подчеркивает Виктор. – Там нет объективной цели, чтобы их так использовать. Они, например, могут бросить их в голую посадку и там держать их столько, сколько можно».

Украинские военные признают, что продвигаться на определенных участках им удается очень большими усилиями: там российские войска успели сделать оборонные укрепления из бетона.

«Тяжелая работа их выбивать из бетонных укреплений», – говорит Виктор.

Загрузив боекомплект и проверив машину, танкисты опять отправляются в бой. Механик-водитель проверяет машину: она не должна подвести в ответственный момент. И вспоминает, как его экипаж выскочил на семь российских танков.

«Мы выскочили тогда на колонну, было прямое столкновение. И я сразу развернул машину, и в тот же момент наводчик открыл огонь без команды командира, и это было хорошо, – рассказывает он. – А они начали быстрее тикать. Честно, мне понравилось, как они тикают. Им тут нечего делать».

 

(Оновлено 14:00)

Фокус

Агия Загребельская

Следующей после Херсона будет ЗАЭС. О чем гудит западная пресса

Несколько выводов об отступлении россиян с западного берега Днепра после анализа западных СМИ:

  1. Путин еще раз доказал, что он не сумасшедший. Это решение рационально. Оно позволяет России сохранить живую силу и технику и минимизировать потери.
  1. Власть и влияние Путина в Кремле остаются. Они достаточно крепкие, чтобы принять решение об отступлении. А его команда достаточно предана, чтобы взять негатив за это решение на себя, устраивая публичную хореографию «Шойгу — Суровикин».
  1. Путин защитил Крым на ближайшие несколько недель/месяцев природным барьером — рекой. Контролируемое отступление позволяет России сдержать на первое время украинские войска от продвижения ближе к полуострову.
  1. Россия учится на ошибках. После потрясающего поражения на харьковском направлении, сейчас, несмотря на то что цена выше, они пошли на потери, чтобы избежать повторения поражения: захват значительной части российской техники, больших потерь среди живой силы и продвижение украинских войск на большие расстояния.
  1. Российский контроль над ЗАЭС под угрозой. Линии поставок российских военных на ЗАЭС теперь в зоне комфортной досягаемости для украинских войск. Следовательно, возможно, отступление будет следующим.
  1. Переговоры — еще одна рациональная карта, которую будет разыгрывать Кремль. Путин не откажется от своих территориальных претензий в Украине. Но будет играть переговорной картой, чтобы попытаться уменьшить нашу поддержку в мире или хотя бы не допустить ее увеличения. Дипломатический фронт будет приоритетным в ближайшие дни. Теперь очередь дипломатов и политиков продемонстрировать такое же мастерство, как и ВСУ.
  1. Зима близко, а значит, будет испытание нашей воли. В очередной раз пришло время проверить, так ли мощны наши тылы, как и военные? А значит, не ныть, не распространять зраду, не воевать друг с другом, а каждый день делать все от себя зависящее для приближения победы — это и есть наш план на зимние месяцы.

 

 

(Оновлено 13:00)

Грани.ру

Дмитрий Галко

Линяющая Россия

Пошлый анекдот про дурной сон Екатерины II на глазах превращается в быль. Лысеющего чекиста, которому помстилось, что он шальная императрица, разбудили пинком под зад. Россия — не навсегда, а только до 11.11.2022. Давай, до свиданья. Кончилось твое время. Сегодня в Херсоне, далее — везде.

Дмитрий Медведев, борющийся за звание главного визионера России, призвал всех недовольных очередным отступлением почаще вспоминать о «величии и безграничности русского мира». Этим можно заниматься практически бесконечно. И это все, что им остается — грезить наяву. В реальности же мы наблюдаем процесс начала распада России. Никто за язык-то не тянул объявлять свеженаграбленное — Россией. Россия не имеет границ, говорите? Да, но есть нюанс. Их незыблемость враз зазыбилась.

Если раньше официальное «включение в состав РФ» кого-то могло пугать и останавливать, то после 11.11.2022 это негласное табу снято. То, что возвращение Донбасса и Крыма — вопрос времени, больше не фигура речи. Нацболка Ольга Сюткина, которая вышла сегодня на одиночный пикет с плакатом «Сдали Херсон — сдадут и Москву», все правильно поняла.

На таком фоне персональная судьба Путина — дело десятое, но его, похоже, очень скоро ждет перемена участи. Он сдувается на глазах. Дугин еще призывает его перейти от «сцыкливого нацизма» (термин Леся Подеревянского) к нацизму откровенному, но уже прочит ему судьбу «царя дождей» (по Фрэзеру). Когда такой царь переставал ловить мышей, ему в Конго, например, вспарывали живот. Абиссинцы забрасывали камнями, причем первый камень должен был бросить ближайший родственник. Были и другие варианты прощания с царем дождей, но все с одинаково плачевным для него исходом. Утопят ли, задушат, сожгут, сбросят ли со скалы — всего лишь технические детали.

Марков, напротив, Путина защищает, но делает это настолько нелепо, что от его защиты тот выглядит совсем уж жалким. Пытаясь объяснить, зачем Путин на саммит G20 вместо себя отправляет лошадь, Марков пишет как будто на полном серьезе, что Путина там поджидает некий общественник (и почему-то инвалид), который якобы случайно должен сбить его с ног, опозорив на весь мир. Мол, все мировые медиа растиражировали бы фото «президент России на карачках».

После чего как бы между делом замечает, что и статус России как сверхдержавы после сдачи Херсона под большим сомнением: давить будут, ультиматумы ставить, принуждать к капитуляции.

Пытаясь защитить Путина от воображаемого унижения, Марков нарисовал картинку, от которой невозможно отделаться. Путин на карачках — это у них что-то по Фрейду.

В марте 2014 года я написал репортаж под заголовком «Львов начинается с Херсона». Под впечатлением от того, как быстро в Херсоне разделались с пророссийскими выступлениями и организовали волонтерскую поддержку армии, стоявшей на подходе к Крыму. Увы, тогда еще мир не видел, насколько Путин смешон, а не страшен. Украину всеми силами сдерживали от защиты полуострова. (И те, кто это делал, должны нести за нынешнюю кровавую трагедию часть ответственности.) Да и ВСУ еще не стали теперешней легендарной армией победителей. А Херсонщина доказала, что в ней бьется украинское сердце. Именно здесь наиболее широко развернулось партизанское движение, которое не давало оккупантам спокойно спать. Многочисленные кадры с людьми, которые встречают украинских солдат объятиями и слезами радости, не оставляют сомнений в том, чего стоил липовый путинский «референдум».

«Я такого цирка еще не видела, — рассказывала местная женщина. — В Шуменском возле поликлиники поставили креслице, стол, ящик какой-то, стоит автоматчик, а рядом автобус. Мужчина идет мимо, его зовут: иди проголосуй. Он такой: а я не хочу, мол. Ну тогда иди к автобусу. А что уже в том автобусе с ним делали — бог его знает… Видела несколько таких точек в городе. Посидят час-два и сворачиваются. Вот в селах было жестче. По селам даже выселяли в течение 24 часов тех, кто отказывался голосовать…» Как тебе такая демократия, Илон Маск?

Точно таким же цирком будут любые предложения сесть сейчас за стол переговоров. Если услышите нечто подобное, знайте — это не про мир, а про сиюминутную выгоду, про комфорт. Они хотят, чтобы Путин сохранил лицо, набрал пушечного мяса и напал снова? Извините, но нет. Пока его не загонят назад в логово и не наденут на него намордник, любые переговоры — это предоставление ему возможности зализать раны. Можете лично ему их зализывать сколько угодно, но не вам разбрасываться жизнями украинцев и украинскими территориями. Если у вас есть лишние, отдавайте свои.

 

(Оновлено 12:00)

«Обозреватель»

Татьяна Гайжевская

Военный эксперт Жирохов: наступит ли перелом в войне после выхода оккупантов из Херсона? Интервью

В результате выхода российских оккупационных войск с правобережья Херсонщины десятки тысяч путинских солдат могут усилить другие группировки врага на территории Украины, в частности, на Донецком направлении. О переломе в войне пока речь не идет. Однако, вероятно, она перейдет в менее активный зимний режим с предложениями о переговорах, пока дороги снова не станут пригодными для передвижения тяжелой техники.

Весной может начаться новая активная фаза войны, но только в том случае, если у страны-террориста будут необходимые ресурсы. О реальной угрозе наступления на Украину со стороны Беларуси можно будет говорить, когда контингент оккупационных войск там будет составлять не менее 50 тыс. В настоящее время на беларуской территории находятся всего 15 тыс. мобилизованных россиян. Такое мнение в эксклюзивном интервью OBOZREVATEL высказал военный эксперт Михаил Жирохов.

– Вопрос в том, что будет после того, как украинские оккупационные войска покинут правобережье Херсона и выйдут из Херсона. Можно ли сказать, что это будет тем самым переломным моментом, которого мы так долго ждем? Может ли это открыть путь к скорейшему окончанию войны победой Украины?

– Нельзя сказать, что сейчас война входит в переломную фазу. Скорее, к зиме, к весне она перейдет в позиционную фазу. Россияне будут пытаться предлагать какие-то переговоры, полагаться на определенные страны Европы, «уставшие от войны».

Кроме того, если россияне выводят войска планово, потерь у них не будет, и они получат усиление для собственных сил. За зиму они смогут накопить резервы, в частности, за счет подготовки мобилизованных. Подбросят на фронт снарядов, военной техники. Поэтому можно ждать новое обострение весной.

Если у российской армии будут потери, и они будут огромны, тогда они пойдут на переговоры. Но говорить о том, что это переломный момент, я бы не стал.

– По оценкам министра обороны Алексея Резникова, в настоящее время группировка российских оккупационных войск в Херсонской области насчитывает около 40 тыс. военных. Конечно, они не выйдут с территории Украины, пойдут на другие направления. Какие группировки они могут усилить?

– Для россиян критически важна, прежде всего, Донецкая область. Потому что одной из задач войны они озвучивают выход на административные границы Донецкой области. Поэтому, скорее всего, они усилят Бахмутское, Авдеевское направление. Там, где оккупационная армия сейчас проводит наступательные операции и где им очень нужны новые силы и ресурсы. То есть в любом случае – Запорожье или что-то другое для них не столь интересно. В приоритете у них именно Донецкое направление.

– А для нас интересен, в частности, и Крым. Можно ли сказать, что частичный выход оккупационных войск из Херсона также приблизит и освобождение Крыма?

– Конечно, с логистикой у них теперь будут проблемы. Крымский мост работает неполноценно. Дорога, идущая через Бердянск, через Мариуполь и дальше в Россию, находится в зоне огневого поражения. Но говорить о начале операции по освобождению Крыма пока рано.

– И по поводу угроз вторжения со стороны Беларуси. Мнения экспертов по этому вопросу разделились. Одни считают, что такая опасность действительно существует, другие утверждают, что Лукашенко никогда не решится на вовлечение своих регулярных войск в войну против Украины. Какова ваша позиция?

– По состоянию на сейчас сил и средств для того, чтобы наступать где угодно – на Черниговщину, на Ривненщину – у них нет. Сейчас там находится 10-15 тыс. российских мобилизованных, и их главная задача, по той информации, которой я владею, – это боевое слаживание и переподготовка. Если там будет группировка в 50-70 тыс., тогда можно будет говорить о наступательном элементе.

Я имею в виду россиян, потому что беларуская армия сама не рассматривается россиянами как ударный элемент. Она будет идти вторым эшелоном, она будет выступать в роли оккупационной, но в наступлении ее не будет. По состоянию на данный момент это так.

Я считаю, что в зависимости от того, как сейчас закончится отступление из Херсона, что им удастся сделать на дипломатическом уровне, они либо будут наращивать эту группировку, либо готовиться к тому, чтобы ударить уже весной. Потому что видите, какая сейчас зима, дорог у границ фактически вообще нет.

 

(Оновлено 11:00)

Главред

Алексей Копытько, советник министра обороны Украины

Давайте коллективно поможем им совершить очередной «жест доброй воли«

Наблюдая за пытающимися достичь середины Днепра тушками российских солдат, надо помнить, вследствие чего эта толпа оказалась на правом берегу.

10 июля начались публичные подачи от украинской власти как мы решительно настроены освободить «побережье». Кушать не можем, так настроены. Даже приказ ВГК соответствующий имеется. Министр обороны сказал!

Полупублично и между всех возможных строк доводилось, что подвиг нужно совершить к 24 августа.

Что мотивировало российскую сторону к действиям по насыщению правого берега военными организмами, причём – наиболее боеспособными.

После чего за дело взялись наши воины, которые весь период публичных танцев готовились. Дальше вы знаете. Наша армия крепко всех удивила в Харьковской области. Выстояла в Донецкой и Запорожской областях. А сейчас доводит до логического завершения на правом берегу.

Прошло ровно 4 месяца.

Большие свершения – это результат слаженной командной игры, где каждый делает свою часть работы.

Сейчас новый раунд.

В ближайшее время будет очень много риторики и вбросов на счёт переговоров-шмереговоров, договорняков, сценариев, зрады, перемоги и т.д. Всё будет исключительно из высокопоставленных достоверных источников.

Для сохранения психического здоровья в этот период имеет смысл избегать категоричности. И помнить!

Есть процесс переговоров и сопровождающие его ритуалы. Они решают свою задачу.

А есть результат(ы). И результат(ы) не всегда линейны и часто не в тех сферах, о которых официально переговариваются.

В марте тоже были переговоры. Ибо они были нужны. А потом товарищ Лавров начал обижаться, что украинская сторона вероломно что-то там передумала и обидела его в лучших чувствах.

Не нужно большого ума и проницательности, чтобы наложить хронологию и увидеть: тогда же Минобороны раскачивало историю с получением тяжёлых вооружений западного образа. И раскачало.

Результаты – известны. Вчерашний 25-й пакет помощи от США + взносы от Норвегии и Нидерландов в фонд под эгидой Британии – хорошая иллюстрация.

В общем. И тогда, и сейчас всё определит ситуация на поле боя. Поэтому главный фокус – усиление нашей армии и других компонентов обороны.

Именно поэтому Россия стремится размыть этот фокус. Добавить в него больше ингредиентов а-ля 1) срыв зерновой сделки, чтобы вызвать турбулентность и давление на Европу; 2) удары по нашей инфраструктуре – чтобы снова-таки вызвать кризис беженцев из Украины, и т.д.; 3) ракетно-дроновые и возможно ядерные шашни с Ираном…

Пока у них получается хуже, чем они планировали. Но ситуация по-прежнему очень непростая. Жесточайшие бои в Донецкой области.

Так что берегите эмоции. Россиян бесит и дезориентирует отсутствие видимых признаков паники у нас. Они начинают спешить и ошибаться. Давайте коллективно поможем им совершить очередной «жест доброй воли».

 

(Оновлено 9:00)

Главком

Росія блокує доступ гуманітарних місій на окуповані території України – ООН

За останні чотири тижні ООН та партнерські організації доправили шість гуманітарних конвоїв у райони Харківської та Херсонської областей

Росія не допускає гуманітарні місії та вантажі ООН на тимчасово захоплені території України. Про це повідомляє Укрінформ із посиланням на помічницю речника генсека ООН Стефані Тремблей.

«Ми не маємо доступу через лінію зіткнення», – зазначила вона.

За словами речниці, гуманітарні місії продовжують розширювати свою діяльність та готують вантажі для доставки до районів, де ведуться активні бойові дії, а також на території, які нещодавно перейшли під контроль України.

Зазначається, що за останні чотири тижні ООН та партнерські організації доправили шість гуманітарних конвоїв у райони Харківської та Херсонської областей, які нещодавно стали доступними для міжнародних організацій. Серед вантажів — вода, засоби гігієни, медикаменти, набори для перебування у сховищах взимку тощо. Останній з конвоїв призначений для більш як 7500 осіб у трьох громадах Херсонщини.

«Ми та наші партнери продовжуємо працювати, аби збільшити обсяги екстреного водопостачання та санітарно-гігієнічних послуг», – наголосила Тремблей.

Вона додала, що, починаючи з лютого, гуманітарні організації надали послуги з водопостачання, санітарії та гігієни понад 5,7 млн осіб.

Нагадаємо, раніше ООН назвала кількість вбитих цивільних у війні з рашистами. Станом на 18 жовтня Управління Верховного комісара ООН з прав людини зафіксувало 6 322 загиблих та 9 634 поранених під час війни з РФ.

 

(Оновлено 8:00)

Deutsche Welle

Иван Преображенский

Херсонская рейтинговая катастрофа

Бегство оккупантов из Херсона будет иметь гораздо более серьезные последствия, чем отступление в Харьковской области. В победу России не верит уже, кажется, никто, считает Иван Преображенский.

Российские войска ушли с правого берега Днепра, взорвав, по данным «военкоров», многострадальный Антоновский мост. Сколько людей погибло в ночь с 10 на 11 ноября при этой переправе пока неясно, как и количество брошенных вооружений и солдат. Официально в Москве заявляют, что вывезли все, до последнего автомата. Но в эти заявления перестают верить даже лояльные Путину россияне. Антирейтинг Шойгу тоже пошел в рост.

У каждого завоевателя есть своя Березина

В Кремле говорят, что не видят ничего унизительного в оставлении Херсона, куда, как еще недавно утверждалось, “Россия пришла навсегда”. Несмотря на потерю областного центра (кстати, единственного, который оккупационной армии удалось захватить за почти 9 месяцев войны в Украине) путинский пресс-секретарь Дмитрий Песков бодро рапортует, что Херсонская область в соответствии с бутафорскими референдумами, проведение которых имитировали на оккупированных территориях, остается территорией России.

Что касается штатных кремлевских пропагандистов, то им раздали новые методички. В один голос они теперь вспоминают сдачу Кутузовым Москвы после Бородинского сражения и последовавшую тем не менее победу Российской империи над Бонапартом. План по сдаче украинцам нынешней столицы России, конечно, звучит оптимистично для сторонников скорейшего завершения этой войны. Но если говорить более серьезно, то аналогия с «французскими оккупантами» относится, скорее, к российской армии.

Она уже успела побывать в пригородах Киева, потеряться на бескрайних просторах Украины и оставить Херсон, как Наполеон оставлял Москву. Свою “переправу через Березину”, где наполеоновская армия едва не была полностью уничтожена, россияне тоже уже пережили — в виде последнего ночного бегства за Днепр. Последовательность аналогий нарушает разве что зима, которая к раздетым, разутым и уже сейчас нерегулярно питающимся оккупантам еще только приближается.

Так что кремлевская пропаганда в своем паническом поиске оправданий отступлению из Херсона выбрала явно ошибочную аналогию. Она только подчеркивает характер происходящего. Впрочем, нервозность понятна — количество недовольных происходящим в самой России начинает быстро расти. Чем больше Дмитрий Медведев кричит о недопустимости паникерства, тем всем понятнее, что момент для паники уже настал.

Сдача Херсона и доверие к Путину

Во внутренней российской политике военные поражения отзываются все громче. По данным опроса, который ВЦИОМ проводил еще до сдачи Херсона, видно, что даже по данным официальной российской социологии, которой не стоит особенно доверять, но на которую иногда все же можно ориентироваться, Сергею Шойгу доверяют уже почти на 4% меньше россиян, чем в начале войны. Он стал «крайним» за все поражения и явно теряет шансы считаться потенциальным преемником Путина.

Но понятно, что на одном Шойгу свет клином не сошелся. Сторонники войны с Украиной до победного конца после Херсона явно потеряют значительную часть доверия и к другим российским лидерами, включая Путина. Или, как минимум, перейдут в лагерь тех, кто делает вид, что происходящее вообще их не касается. Так что база поддержки военной агрессии заметно уменьшится.

О том, что снижается и доверие к официальным версиям происходящего, не говорит сейчас в России только ленивый. Параллельно начинаются настоящие протесты жен и матерей мобилизованных, которых бросают без подготовки, командования и почти без оружия затыкать разваливающийся украинский фронт. Страна всего в шаге от появления новых «комитетов солдатских матерей».

Пока протесты чаще бывают в приграничных российских регионах, но их география, безусловно, будет расширяться. По той простой причине, что сейчас, например, появятся данные по количеству погибших и брошенных солдат при эвакуации российской армии на левый берег Днепра. И это ведь явно не конец. Многие подразделения российской армии, если верить военным экспертам, не останавливаясь, отходят сразу в Крым, на въезде в который строят новые оборонительные линии и копают окопы.

Сдача Херсона и «план Кремля»

После многочисленных сигналов о готовности к переговорам без предварительных условий, отказа Путина не только ехать, но и выступать по видеосвязи на саммите G20 в Индонезии, новых ударов по украинской энергетической инфраструктуре и оставления Херсона, целостной картины «плана Кремля» как-то не вырисовывается. Скорее всего, его и нет.

Поэтому сейчас можно ждать от «Путина и Со» любых нервных жестов. От новых терактов против Украины до внезапных попыток стабилизировать внутриполитическую ситуацию в России или отставок в руководстве страны, вызванных желанием спасти путинский рейтинг, назначив других виноватых, вроде того же Шойгу. Но уже сама такая непоследовательность — явный признак слабости российской центральной власти. Слабости, которая дальше будет только нарастать.

 

(Оновлено 7:00)

«Украинская правда»

Михаил Дубинянский

Пресс-папье с кораллом

«Уинстон немедленно заплатил четыре доллара и опустил вожделенную игрушку в карман. Соблазнила его не столько красота вещи, сколько аромат века, совсем не похожего на нынешний. Стекло такой дождевой мягкости ему никогда не встречалось. Самым симпатичным в этой штуке была ее бесполезность, хотя Уинстон догадался, что когда-то она служила пресс-папье. Стекло оттягивало карман, но, к счастью, не слишком выпирало. Это был странный предмет, даже компрометирующий предмет для члена партии».

В знаменитой антиутопии «1984» старинное стеклянное пресс-папье с кусочком коралла выступало символом прошлого, которое так манило главного героя. В суровом мире оруэлловской Океании раритет викторианской эпохи выглядел неуместно. Чересчур красивый, чересчур непрактичный, чересчур хрупкий и уязвимый: что в конце концов продемонстрировали сотрудники политической полиции, разбившие антикварную безделушку вдребезги.

В воюющей Украине этот художественный образ приобретает особое звучание. После 24 февраля стало очевидно, что значительная часть нашего жизненного багажа сродни оруэлловскому пресс-папье с кораллом. Слишком многие из наших привычек и ценностей порождены другой эпохой: относительно мирной, комфортной и беззаботной. К суровым военным будням они совершенно не приспособлены.

Наш постиндустриальный быт – с уютными офисами и коворкингами, высокотехнологичными гаджетами и модными развлечениями, изысканными ресторанами и путешествиями по Европе – продемонстрировал чрезмерную уязвимость перед вооруженной агрессией. Достаточно нескольких залпов вражеской артиллерии или нескольких ракетных ударов по критической инфраструктуре: и декорации XXI века разбиваются вдребезги. Пустеют аэропорты, становятся недоступными привычные товары, закрываются любимые заведения, выходят из строя гаджеты, исчезает электричество, водоснабжение и отопление. А украинскому хипстеру приходится думать не столько о модных глобальных трендах, сколько о физическом выживании.

Не менее хрупким оказался и наш ценностный мир. До 24 февраля в Украине постоянно рассуждали о либерализме и правах человека. Но много ли эти рассуждения стоят сейчас, когда война требует жесткой дисциплины, а обязанности гражданина перед государством стали гораздо важнее его прав?

До полномасштабного российского вторжения в Украине придавали большое значение толерантности, терпимости и плюрализму мнений. Но значимо ли все это сегодня, когда нетерпимость к врагу и его культуре превратилась в гражданскую добродетель, а плюрализм может открыть дорогу вражеской пропаганде?

До большой войны в Украине много говорили о гендерном равенстве и преодолении сексистских стереотипов. Но актуально ли это теперь, когда сексистское представление о «слабом поле» освобождает женщин от мобилизации, обеспечивает беспрепятственный выезд за границу, и этой преференцией охотно пользуются?..

Кто-то уверен, что война доказала несостоятельность прежних представлений о жизни: а, значит, они должны быть полностью пересмотрены. Необходимо отправить на свалку истории все, что пользовалось популярностью в первые десятилетия XXI века и после 24 февраля превратилось в устаревший бесполезный хлам.

Нужно решительно покончить с довоенными привычками и этическими ориентирами. Надо избавиться от всего, что сегодня выглядит обузой и диссонирует с насущной военной необходимостью. Следует выбросить вон все то, что ценилось в мирное время – а теперь не стоит ничего.

Однако есть и альтернативная точка зрения. В разгар кровопролитной войны неприспособленное к войне не обесценивается – а, наоборот, приобретает гораздо большую ценность, чем раньше. Именно из-за своей уязвимости. Именно потому, что в новой реальности сохранение довоенного багажа сопряжено с огромными усилиями. Одно дело – ощущать себя человеком XXI века, находясь в безопасности и пользуясь всеми благами цивилизации. Другое дело – оставаться им, сидя без света и воды, в ожидании очередной воздушной тревоги. Оставаться собой вопреки разрушению окружающего мира, назло неприятельским ракетам, наперекор эмоциональному и психологическому давлению извне.

Сторонники этого подхода горды тем, что на девятом месяце войны в Киеве сохраняются приметы прежнего благополучия. Их радует, что в столице продолжают работать даже обесточенные рестораны: пусть и без горячих блюд. Что в столице по-прежнему проходят богемные мероприятия: пусть и при свечах. Что в столице функционируют современные ТРЦ: пусть и закрывающиеся во время тревог. Все перечисленное воспринимается не как попытка остаться в зоне комфорта, а как проявление украинской стойкости. Как цивилизационный вызов агрессору, пытающемуся вбомбить нас в каменный век.

Что ж, с аналогичной меркой можно подойти не только к военному быту, но и к военному мировоззрению.

Сохранять либеральные убеждения во время войны – это тоже вызов агрессору.  Потому что вражеская агрессия погружает нас в мир, где остается все меньше места для личных прав и свобод.

Не отказываться от толерантности – это еще один вызов агрессору. Потому что кремлевская агрессия провоцирует нетерпимость не только к внешнему противнику, но зачастую и друг к другу.

Продолжать дискутировать о сложных и неоднозначных вещах – это опять-таки вызов агрессору. Потому что российская агрессия подталкивает нас к максимальным упрощениям и неоправданным обобщениям.

Многие обитатели украинского тыла любят похвалиться тем, как сильно они изменились за время полномасштабной войны. Но нередко эти внутренние перемены – лишь дань военному конформизму, не требующая ни силы воли, ни силы духа.

Наоборот, настоящая стойкость и выдержка требуются, чтобы оставить в своем внутреннем мире что-то неизменное. Даже если в 2022 году этот привет из довоенного прошлого выглядит так же неестественно, как хрупкая антикварная вещица из «1984».

Пожалуй, у каждого из нас есть свое личное пресс-папье с кораллом. Собственное напоминание о мирной жизни: уязвимое и непрактичное. Та часть собственного «я», которую в разгар военного противостояния очень легко разбить – и очень трудно сохранить. Так стоит ли защищать ее, несмотря ни на что? Или же лучше пожертвовать ей? Каждый решает это для себя сам.

Тех, кто пошел по пути наименьшего сопротивления, невозможно осуждать. Украинец, столкнувшийся с реалиями большой войны, вправе отказаться от всего обременительного, нефункционального, слишком сложного и утонченного. Он вправе выбросить прежние представления о жизни, словно старую стеклянную безделушку. Но чего он делать не вправе, так это требовать, чтобы соотечественники в обязательном порядке последовали его примеру.

 

(Размещено 6:00)

Альфред Кох

Закончился двести шестьдесят первый день войны. Украинская армия вошла в Херсон. Освобожден весь правый берег Днепра. Это колоссальный успех, который сильно меняет всю ситуацию. Хотя бы потому, что теперь ВСУ могут обстреливать все дороги, ведущие из Крыма на север. Таким образом снабжение российской группировки на юге Украины становится проблематичным. Со всеми вытекающими из этого последствиями.

Нужно отдать должное Суровикину. Вчера я был полон скепсиса относительно его полководческих кондиций. Но, если честно, то упражнение “эвакуация с плацдарма на большую землю 20 тыс. войск с техникой” он выполнил вполне достойно. Как не крути, но украинская разведка прошляпила его маневры. Вчера еще Резиков отводил на эвакуацию россиян не меньше недели.

Наверное, так оно и было. Только отсчет этой недели начался раньше, а не вчера. И вот этот момент спецы ГУРа проморгали. Возможно для этого были объективные обстоятельства. Погода плохая, видимость ни к черту, ночь, темнота… Я не буду спорить. Но факт остается фактом: большая группировка противника ушла на правый берег Днепра сохранив боеспособность. И теперь ее нужно ждать на других участках фронта. Что не есть гуд.

Я далек от мысли, что всех их надо было уничтожить. Я не зверь какой-то и не хочу лишней крови. Но окружить их и взять в плен можно было попробовать. Впрочем и так получилось хорошо. Тем более, что техники, оружия и боеприпасов они все-таки оставили достаточно много.

Я кстати не падаю в обморок от подозрений в т. н. “договорняке”. А что такого-то? Не, серьезно. Это же обычное дело: командиры противоборствующих сторон сговариваются и объявляют перемирие на полдня. Например, чтобы собрать убитых и раненых. И никто не считает это предательством и изменой.

И почему бы не предположить, что и тут вполне могло быть что-то в таком духе: “Слушай, генерал! Я тут собрался уходить на левый берег. Ты не против, надеюсь? Хе-хе. Я так и думал. Так вот, у меня к тебе есть предложение: ты не сильно зверствуешь и даешь мне более-менее спокойно уйти. А я тебе оставлю не взорванный вдребезги город и не буду тут сидеть еще пару месяцев. Ты ж понимаешь, что ресурсов на пару месяцев обороны у меня еще хватит. А в обороне у меня потери будут значительно меньше, чем у тебя в наступлении. Таким образом, твои солдаты не будут гибнуть в бесконечных атаках, а спокойно войдут в Херсон уже через пару-тройку дней. Лады? Я рад, что тебе понравилась моя идея. Я вижу что ты толковый парень. Жалко, что так вышло, что мы стали противниками. Как говорится, извини, ничего личного…”

Разумеется, я фантазирую. Я просто хочу сказать, что в такого рода разменах нет никакого предательства. Это просто прагматичный расчет и обоюдное желание получить тот же самый результат, только с меньшими потерями с обеих сторон. Ведь обе стороны понимают: ВСУ все равно рано или поздно вошли бы в Херсон. И россиянам неизбежно нужно было бы уходить на левый берег. Просто к этому результату можно прийти к Новому году и потеряв с обеих сторон тысячи солдат. А можно сейчас и с минимальными потерями. Вот и вся “зрада”.

Не, серьезно. Я не понимаю, почему так болезненно украинские комментаторы реагируют на версии о договорняке? Что в этом такого? Я, кстати, не вижу проблемы и переговоры с Россией о мире начать. В чем проблема-то? Типа сказать: мы с Путиным и его шестерками вести переговоры не будем. Но формат, выработанный в ходе “зерновой сделки” нас вполне устраивает. Есть Эрдоган, которому мы доверяем. И ему же, насколько мы можем судить, доверяет Кремль. Вот и чудно. Давайте мы будем вести переговоры с ним. А он — с вами. И он будет гарант наших договоренностей. Наши условиях всем известны и мы их уже направили Эрдогану. Так что не надо нам рассказывать, что мы не хотим переговоров. Вот вам наш ход. Теперь ваша очередь. Господин Салливан, вы теперь довольны?

И пусть после этого Путин объясняет, почему он не хочет переговоров с Эрдоганом. А если Путин скажет ок, я готов с Эрдоганом, то тогда он должен будет Эрдогану объяснить, что Крым — это Россия. И что он его никак не может сдать. Я думаю, что Эрдоган, который, помимо прочего, представляет еще и огромную крымско-татарскую диаспору в Турции, с интересом выслушает рассуждения Путина про то что украинцы и русские один народ и что Хрущев совершил ошибку, а Ленин что-то там не то говорил и т.д. Объяснить Эрдогану, что этот поток сознания имеет какой-то отношение к Крыму, я думаю, будет еще сложнее, чем Зеленскому.

Но да черт с ним, с Путиным. Я смотрю сегодня на то как жители Херсона и окружающих городов и деревень встречают украинских солдат и вспоминаю, как в самом начале войны эти люди пели украинский гимн под дулами российских автоматов и как они тогда несли украинские флаги по улицам захваченного путинской армией города…

Что ж, они дождались своих освободителей. И освободители пришли. И в этом событии есть какая-то такая сила и такая правда, что хочется жить. Что вот как-то хорошо стало на душе. Что вот правильно это, когда вот так, а не иначе. Когда справедливость торжествует, а порок — наказан. Когда верность вознаграждена, а предательство — разоблачено. Когда те, кто остался верными своим казацким вольностям — встречают цветами свое войско, а тех кто их предал — хоронят в Симферополе чужие люди, которые скоро сами оттуда убегут.

Это очень важный знак, что место захоронения Стремоусова засекретили. Ведь это значит, что те, кто принял такое решение сами не верят, что будут всегда контролировать эту территорию. И бояться, что враг, который придет сюда, надругается над могилой “героя”. Ну, в самом деле, не таскать же за собой стремоусовские мощи, как мощи какого-нибудь князя Потемкина-Таврического. Больно много чести. Проще свалить в безымянную могилу и забыть навеки: “Помер Максим, и хер с ним…”

И в качестве итога того, что произошло за эти пару дней, сегодня Байден сказал, что военный конфликт на Украине не будет урегулирован до тех пор, пока с ее территории не будут выведены российские войска. У меня сразу, как только я это прочитал, в голове возник вопрос: что Путин! Ты все еще хочешь переговоров? О чем, если не секрет? Как бы так договориться, чтобы и войну прекратить и захваченные территории сохранить за собой? Вот тебе и ответ на это вопрос: никак, мля! Хочешь мира — уходи.

И что-то мне подсказывает, что он начинает понимать: вывод войск неизбежен. А все его перелицовывания собственной конституции и вопли про “Херсон — российский город” ни на кого никакого впечатления не произвели. И вопрос сейчас стоит не о том, выведет ли он свои войска или нет: а лишь о том, когда выведет и сколько еще людей будет убито, прежде, чем он это сделает.

И я хочу сказать, что здесь бы очень пригодился “договорняк”, подобный тому, что я нафантазировал по Херсону. Ты уходишь сейчас, а мы тебе не стреляем в спину. Уходи и закрой дверь с той стороны. И больше не появляйся, вояка х..ев. Многоходовочка в этот раз не удалась.

Так что не надо отказываться от переговоров. Не исключено, что скоро вы услышите вполне конструктивные предложения от Кремля. Ведь они уже сняли все предварительные условия. Разве это не прогресс? А как вам чудесное превращение “шайки наркоманов и неонацистов” в “наших украинских партнеров”? Это ж любо дорого посмотреть! Я уж не говорю про эволюцию “через три дня возьмем Киев” в “непростое решение”… Тут все очень наглядно…

В конфликтах такого масштаба зло может одержать победу только над трусливым добром. Если добро мужественное — оно всегда победит. Мужество и есть сила.

И еще путинские пропагандисты любят повторять фразу из фильма моего покойного приятеля Лехи Балабанова “Брат-2” о том, что “сила в правде”. Но применяют ее к себе. А правда-то сейчас — на стороне Украины. Вот вам и рецепт украинской силы: мужество плюс правда. Это и есть слагаемые победы.

И что из этого всего следует? А следует то, что наше дело — правое, враг будет разбит и победа будет за нами. Они думали, что будет за ними, а она будет за нами.

Слава Украине! 🇺🇦

3 оценки, среднее: 5,00 из 53 оценки, среднее: 5,00 из 53 оценки, среднее: 5,00 из 53 оценки, среднее: 5,00 из 53 оценки, среднее: 5,00 из 5 (3 оценок, среднее: 5,00 из 5)
Для того чтобы оценить запись, вы должны быть зарегистрированным пользователем сайта.
Загрузка...

Комментарии читателей статьи "BloggoDay 12 November: Russian Invasion of Ukraine"

  • Оставьте первый комментарий - автор старался

Добавить комментарий