BloggoDay 29 Desember: Russian Invasion of Ukraine

Дайджест 29 грудня 2025 р

(Оновлено 16:00)

Александр Коваленко

Донбасс, или про топографический кретинизм…

Мы сейчас постоянно слышим про переговорный процесс, некий витающий в атмосфере “мир” и когда озвучиваются требования страны-оккупанта россии, то она заявляет о том, что хочет контроля над территорией Донбасса.

От российских представителей, от американцев, в документах, в пунктах, везде фигурирует название Донбасс.

Но, что это такое? Почему все, подразумевают под этим названием Донецкую область, что кардинально неправильно и даже более того – может стать для нас тем подводным камнем, который всех и отправит на дно в ближайшем будущем.

Донбасс – это не Донецкая область.

Донбасс – это Донецкий каменноугольный бассейн, охватывающий Донецкую, Луганскую, а так же частично Запорожскую, Днепропетровскую и немного Харьковскую области.

В Украине нет области – Донбасс. Нет района – Донбасс. Нет города – Донбасс. В Украине это регион, полностью включающий 2 области и частично ещё 3.

Когда россия заявляет, что она хочет вывода украинских войск с Донбасса, что она имеет ввиду? Все так с уверенностью обсуждают это требование, словно она подразумевает Донецкую область, но в действительности это ловушка камуфлет, в которую мы сами же себя заводим, с серьёзным выражением лица обсуждая это требование, но, не уточняя, о чём идёт речь. Не исправляя ошибки других, поддакиваем им.

Мы в своё время научили европейцев правильно на английском писать название Киев, мы разжевали им, как правильно латиницей пишется название Одесса, но ни у кого не возникает и малейшего желания возразить, когда произносится название региона Донбасс, а все обсуждают это так словно речь идёт про Донецкую область!

Повторюсь, адептам культа омываемого четырьмя океанами Крыма, такое простительно, мы же не должны эти ошибки позволять им допускать.

Учим иностранцев правильно говорить и разбираться в регионах Украины.

(Оновлено 15:00)

Деловая столица

Вадим Денисенко

Мирный план: Донбасс дожмут, если переговоры не сорвет Путин

Главное достижение переговоров – гарантии безопасности ратифицирует конгресс. Иными словами, в отличие от Будапештского меморандума, который был политическим обязательством, эти гарантии, похоже, будут иметь статус международного договора, обязательный к исполнению.

1. Если это так – это действительно огромный плюс для нас. Правда, пока мы только слышим об общих очертаниях без детализации. В том числе, что в «первой редакции» США давало эти гарантии только на 15 лет. Одним словом, нужно ждать окончательного документа, хотя повторюсь, на словах это выглядит положительно.

2. Я уже писал в свое время, что с приходом Кушнера, американцы сменили переговорную стратегию. Они разделили переговорные пункты на территории и «все остальное». Так вот, сейчас, похоже, это «все остальное» полностью (практически полностью) согласовано с Украиной. Дальше американцы встречаются с россиянами. Если россияне согласны, Украину заставят пойти на территориальные уступки. Формулировка будет найдена.

3. Готов ли Путин согласиться на заморозку? Я считаю, что оно будет тянуть время. И повторю то, что писал не раз: для него победа это не только территории. Это снятие санкций и возвращение в геополитику. В этом контексте есть ряд вопросов на которые пока нет ответа. Во-первых, достаточно ли ему будет снятие американских санкций или он потребует, чтобы параллельно санкции сняли и европейцы (тем более он понимает игру Макрона, который будет двигаться именно в этом направлении и именно для этого 7 февраля планирует встретиться с Путиным). В этом же контексте стоит вопрос о замороженных в Европе активах.

Во — вторых, сегодня открытым остается вопрос отношений с Китаем, который точно не хотел бы усиления присутствия Америки в стратегических для Китая проектах по углеводородам и редкоземельным металлам.

И, наконец, есть третий вопрос, сугубо психологический: Путин ужасно хочет уничтожить Украину и живет в определенных иллюзиях о хрупкости фронта.

4. Исходя из вышеуказанного, мне кажется, что Путин попытается еще немного потянуть время, ожидая чудеса. Начиная с 2024 года, он и его окружение мыслят довольно короткими временными лагами. Поэтому сейчас он попытается оттянуть решение. На сколько? Ответ очень прост: на сколько сможет, чтобы не поругаться с Трампом. Он перестал бояться Трампа, но, ссориться с ним, он все еще боится. (Все кто в комментариях будут писать о Трампе — русском шпионе и тому подобном будут забанены. Пишите это у себя или на страницах конспирологов).

5. Если РФ и США все же придут к согласию, Украину заставят выйти из Донбасса. Под каким соусом пока неясно, но формулировка будет придумана. К сожалению, кажется, что нас готовят к референдуму (точнее это будет какой-то плебисцит) с относительно размытыми формулировками.

На сегодняшний день, общество разделено в вопросе проведения такого референдума (44% за, 35% против, 21% не определились). Но, похоже, решение о референдуме обсуждается, как приоритет. Тем более что в Раде для ратификации такого договора неизвестно будут ли собраны голоса. Хотя дело Киселя, безусловно, сделает часть парламента более послушным.

(Оновлено 14:00)

РБК-Украина

Милан Лелич

Обстрелы не склоняют украинцев к переговорам с Россией: интервью с социологом Антиповичем

О том, с какими эмоциями украинцы вступают в 2026 год, готовности людей к компромиссам, линиях разделения внутри общества, выборах, референдуме, доверии к Зеленскому и рейтинговым лидерам – читайте в интервью руководителя Социологической группы «Рейтинг» Алексея Антиповича для РБК-Украина.

Главное:

• Можно ли измерить «усталость украинцев от войны»?
• Насколько общество готово к уступкам ради ее завершения?
• Как на поддержку Зеленского повлияли «Миндичгейт» и мирные переговоры?
• Кто из политиков является лидером симпатий среди украинцев?

«Это был сложный год» – более банальной фразы для описания уходящего года не найти. Однако для украинцев 2025-й действительно был очередным «сложным годом».

К уже привычным проблемам и горю, вызванному российской агрессией, добавились и эмоциональные горки, которые украинцам раз за разом устраивал американский президент Дональд Трамп, со своими настойчивыми, но часто неуклюжими попытками «завершить войну». А также – коррупционные скандалы, безусловно, самые громкие за время полномасштабной войны.

По словам ведущего украинского социолога Алексея Антиповича, в 2026-й украинцы вступают заодно с депрессией и надеждой. Надеждой – потому что большинство из них все же ожидают подписания какого-то мирного соглашения.

Но к этому еще предстоит пройти немалый путь, и, вполне возможно, этот путь лежит через референдум. С одной стороны, это оптимальный способ придать мирному соглашению максимально возможную легитимность.

С другой стороны, в любом случае значительная часть общества останется недовольной его результатами и возможными уступками и компромиссами.

«Это все, конечно, приведет к бурлению внутри общества. Я не буду говорить, что мы там как-то расколемся, или государство потеряем, нет. Но трясти нас внутри будет», – говорит Антипович.

– С чем украинское общество подходит к завершению четвертого года полномасштабной войны? Какие эмоции, какие настроения общества за этот год озадачили вас, удивили с профессиональной точки зрения? Может, вы одним словом или несколькими словами могли бы описать 2025-й, с социологической точки зрения?

– Если одним словом, я бы сказал, что общество подходит к концу года с депрессией. Но все-таки это только одно слово.

А если двумя словами, то с депрессией и надеждой, ожиданиями, потому что мы имеем переговорный процесс, поскольку большинство украинцев ожидают все-таки подписания мирного соглашения. Или же не то, что ожидают, а говорят о том, что решить вопрос войны можно дипломатическим путем, путем переговоров с участием международных партнеров. Так считает более 60% украинцев, соответственно, мы имеем какое-то позитивное поле для будущего.

Это надежда, ожидания, но в целом, конечно, немножко имеем депрессивное состояние, поскольку нет света, поскольку война не заканчивается, поскольку смертей становится больше, поскольку Россия не распадается. Все наши надежды, что она где-то исчезнет, или Путин умрет или еще что-то – они не оправдываются.

Соответственно, по мановению волшебной палочки ничего не происходит и приходится тяжело работать. Как говорят ребята на фронте, война – это тяжелая работа, но это работа, каждый выполняет свой какой-то поставленный план. Соответственно, и наше общество в целом, каждый выполняет какую-то свою работу, каждый ходит по этой земле, находится под обстрелами, не имеет света, имеет какие-то свои проблемы, но надежды и ожидания нигде не исчезли. Поэтому два таких ключевых слова я употребил, описывая состояние общества.

– Мне кажется, что в целом темп этого года задавали из-за океана. Дональд Трамп устроил нам американские горки: скандал в Овальном кабинете, потом вроде как все стало нормально, Америка нас поддерживает, потом — встреча с Путиным, все плохо, а потом – встреча с Зеленским и снова вроде как все хорошо. Как это все отражалось в социологии?

– Вы сказали ключевое слово – американские горки. Наверное это и можно назвать трендом этого года, потому что действительно от Соединенных Штатов Америки украинцы на многое надеялись в начале года, и дальше мы с какими-то успехами и неуспехами находимся все время в этом переговорном процессе, а затем мы признаем свою определенную зависимость от решений Соединенных Штатов.

Но пример того, как Владимир Зеленский не подписывает или не соглашается на какие-то условия, которые где-то возникают, возможно, с американской стороны, возможно с российской стороны, это только усиливает нашу внутреннюю веру, внутреннюю устойчивость, что ничего, боремся и дойдем до того, что нас удовлетворит в большей или меньшей степени. Но все-таки это будет какое-то решение, которое нам подойдет на этом этапе.

Поэтому внешний фактор является важным, и отношение к американской помощи, к влиянию Соединенных Штатов на ситуацию в Украине, конечно, признается как чрезвычайно большое. Но никто от нас не ожидает того, что мы должны перестать воевать, никто из украинцев не считает, что мы должны перестать воевать, через какие-то указания, просьбы, давление и так далее.

Украинец понимает, что если мы не подпишем мирное соглашение, у нас другого пути, как воевать дальше, нет.

– «Усталость от войны» как-то можно измерить социологически? И запас терпения, который остался у украинцев – тоже. Вы это делали?

– Конечно, попытки измерять есть, есть разные данные, например, что какая-то определенная часть общества не готова терпеть войну даже больше месяца, или вообще не готова. Но это все, знаете, на уровне каких-то ожиданий или наших внутренних желаний. Потому что нет на то совета, ты живешь в условиях войны, ты уже терпишь, и будешь это делать, война завтра не закончится. Поэтому измерить эту усталость можно, но это на самом деле не особо соответствует реалиям, в которых мы находимся.

Давайте вспомним начало войны. Мы спрашивали украинцев: а когда же закончится война. И украинец тогда считал, абсолютное большинство считало, что «2-3 недели». Так это же наше желание было, а не какая-то реальная оценка.

Тем более украинец не знает ни что происходит на фронте, ни какие есть переговоры, ни какие есть риски, а какие есть успехи. Мы относительно этого всего мало информированы. Поэтому измерять можно и очерчивать можно, но я бы сослался на какой-то общий показатель.

У нас есть в социологических исследованиях такой вопрос: как вы оцениваете, куда движется Украина, в правильном направлении или неправильном направлении. С одной стороны, можно критиковать этот вопрос, потому что он какой-то слишком общий, но он в этой своей общности как раз и вбирает все, что происходит в жизни страны, человека. Если с началом независимости на этот вопрос абсолютное большинство украинцев отвечало, что мы движемся в неправильном направлении, то с началом войны абсолютное большинство отвечало, что мы движемся в правильном направлении.

Кажется, где логика, война вокруг, а мы движемся правильно. А мы движемся правильно, потому что мы не теряем независимость, потому что мы субъекты, потому что мы защищаем свое государство.

Обстрелы не склоняют украинцев к переговорам с Россией: интервью с социологом Антиповичем– А сейчас, под конец четвертого года, какой тренд видите?

– А на сегодня мы можем говорить, что примерно столько же людей считают, что дела идут в правильном направлении, сколько и наоборот. Со всеми колебаниями, связанными с Соединенными Штатами, с внутренними событиями, например, различными антикоррупционными расследованиями.

На вчера большинство считало, что неправильно движемся. Но вот мы получаем какие-то результаты переговоров, и это меняется на «правильное направление». Но все равно это довольно близкие показатели.

– Насколько быстро текущие события меняют отношение украинцев к ситуации, от «ура-ура, победа» до «пропало все»? Есть ли инерционность?

– Вы знаете, до полномасштабного вторжения я лично считал, и это подтверждалось социологическими цифрами, что общественное мнение довольно инертное. Минимум две недели, где-то месяц, по каким-то направлениям или событиям и полгода надо было, чтобы увидеть какую-то динамику, что общество что-то узнало, очертило свое отношение, изменило точку зрения. Во время выборов, может, где-то быстрее менялось отношение к политикам. И то это какие-то недели, а может, и месяцы.

Так вот, в условиях войны время настолько сжалось, что украинец реально на второй, третий день уже может изменить точку зрения. Мы это видели по событиям начала войны, мы это видели по событиям в течение всех этих четырех лет.

Мы видим это сейчас, мы видим это по июлю-августу: закон о НАБУ, отмена закона о НАБУ, переговоры на Аляске, поездка Зеленского в США. Это все настолько сильно влияет, информационное поле настолько глубоко заходит в общественное мнение, что это отражается довольно быстро. Несколько дней уже достаточно для того, чтобы большинство украинцев узнали о чем-то и определили свое отношение.

– Насколько люди искренни, когда они дают свои ответы на вопросы в условиях войны? Если например, в какой-то момент времени мы все верим в победу, то и человек будет говорить, что он тоже верит, даже если это не так. Процент таких «социально приемлемых ответов» высок, его можно измерить?

– Вы абсолютно правы, и такая социальная желательность ответов на часть вопросов социологов присутствует в наших исследованиях. Или же, например, есть определенная фильтрация «правильного» и «неправильного» ответа по вопросу выборов во время войны. С одной стороны, украинец хочет выборы, а с другой стороны, в условиях войны их не надо проводить. И по очень многим вопросам мы можем выявить определенные тренды или определенные моменты этого замалчивания.

Для этого нужно использовать опосредованные методики, проективные методики, и тогда вычленять какой-то честный ответ. И по ряду исследований, по ряду тем мы такое делаем. Другое дело, что это какой-то более глубокий анализ, который не попадает ни в средства массовой информации, никуда, потому что есть общий тренд: есть замер, есть настроение, вверх-вниз, показали и побежали дальше. Потому что завтра снова заявление Трампа, завтра снова что-то произошло на фронте, завтра снова обстрел, и снова все поменялось, как-то не до анализа.

Один из маркеров, который всегда существовал в Украине и продолжает существовать – это маркер языка. И вот представьте себе, у нас до войны, до полномасштабного вторжения более 50%, 52-54% говорили, что они в быту общаются на украинском языке, где-то под 30% говорили, что они общаются на русском языке, 25-26-27%, и около 15-17% говорили, что на двух языках.

А уже на сегодняшний день мы имеем некоторый рост количества украиноязычных людей в быту – 60%, это незначительно, но плюс 5% мы получили. Но та когорта людей, которые говорили до войны, что они общались на русском языке, они сейчас все перешли в разряд так называемых двуязычных, которые общаются дома в быту и на украинском, и на русском языке. А когорта исключительно русскоязычных людей составляет уже менее 10%, кажется, 8%.

О чем это свидетельствует? О том, что русскоязычный человек, который в быту русскоязычный, он понимает, что отвечать так как-то не подходит и он говорит, что он в быту общается на двух языках. Но, давайте откровенно, этот человек пришел в кафе, к нему обратился официант на украинском языке, он ответил официанту на украинском языке, заказал обед, кофе, вернулся к своему собеседнику и продолжил разговор на русском языке.

Формально он употребил и украинский, и русский язык, это формальное двуязычие, но по сути человек думает на русском языке.

Поэтому определенная социальная желательность в ответах наших респондентов присутствует, это может вообще быть темой отдельного исследования. Но есть ли в этом смысл, в условиях, когда все-таки подавляющее большинство считают Россию врагом, подавляющее большинство, до 80%, не видят возможности восстановления отношений с россиянами, или видят такую возможность через 20-30 лет, подавляющее большинство, более 90%, считают, что единственным государственным языком должен быть украинский?

И так мы можем взять очень много разных вопросов и если там даже присутствует определенная социальная желательность ответов, определенная фильтрация ответов, то это все не имеет такого значения. Давайте откровенно, какая разница 80% или 85%? Это абсолютное большинство. Какая разница 65% или 70%? Это большинство.

Там, где уже речь шла бы о поддержке политических сил, о преодолении пятипроцентного барьера, эта цифра чрезвычайно важна, здесь замалчивание ответов очень важно. А относительно общественных настроений, я считаю, что если у нас есть тренд, то он просто является трендом.

– Даже официальные лица публично признают, что эта зима может быть самой сложной за все время полномасштабной войны. Видите ли вы в ваших опросах основания к опасениям, что если все пойдет по наихудшему сценарию в плане наличия света и тепла, это может привести к каким-то масштабным социальным катаклизмам?

– Если брать эту ситуацию оторвано от каких-то других событий или ситуаций, то я скажу «нет». Есть известный мем: «мы и без света видим, что вы плохие соседи». Это в отношении россиян.

Украинец понимает, что эти прилеты – от русских, эта выбитая энергетика –- от русских. Наш враг понятен и надо как-то с этим жить. Будем терпеть, бороться, восстанавливать и двигаться дальше.

Но когда украинец видит, что вот здесь есть всегда свет, а здесь свет по графику – тогда возникают вопросы. То есть есть определенный запрос на справедливость: а почему там всегда есть, а здесь нет. Если все без света – то все без света по графику.

Это только один момент. А теперь давайте второй момент: почему без света? Потому что кто-то не построил на четвертый год войны защитные сооружения возле энергостанций. Возможно, они не очень эффективны, я согласен, но все равно это бы часть этих обстрелов на себя «забрало». Возможно, не такая и катастрофа была бы. А может бы мы немножко больше вкладывались, не знаю, в какую-то еще энергетику? Или кто-то ожидал, что война завтра закончится и не надо сюда вкладывать средства? Поэтому здесь возникает вопрос уже и к власти.

А когда мы еще и слышим о каких-то коррупционных скандалах в энергетической сфере, то тогда уже так: а, вон почему мы без света. Появляется уже внутренний запрос на наказание виновных.

Но сказать даже после этого всего: ой, нет, мы уже не готовы терпеть отключения света, мы не переживем эту зиму, давайте идем к россиянам подписывать какое-то соглашение… Нет. Мы настроены на соглашение, но это не касается исключительно сферы энергетики, исключительно обстрелов, это касается всего, скажем так, комплекса проблем. Четыре года войны, отсутствие вооружения, отсутствие прежней помощи США, отсутствие резерва среди мобилизованных в армии, усталость ребят в окопах и отсутствие ротации.

Поэтому энергетика – это только один из аспектов и он точно не склоняет нас к переговорам с Россией или к изменению отношения к России.

Обстрелы не склоняют украинцев к переговорам с Россией: интервью с социологом Антиповичем– Россия уже пытается, это видно по их пропаганде, манипулятивно упростить эту ситуацию до следующего: все ваши страдания со светом и теплом могут прекратиться, если вы выведете войска с Донбасса. Это манипуляция, но такая мысль она может зайти украинцам?

– Мы говорим не только о российских ботах, мы говорим и об обычных украинцах, у которых нет света, у которых ребенок кашляет.

Приведу пример. Начиная с 2014-го года, постепенно украинцы начали забывать о том самом Крыме. Есть некий Крым, да, он когда-то был наш, мы его не признаем российским и не признаем никогда. Но, в принципе, он нам так особо не нужен. А тот, кому очень нужен, он и так туда ездил с 2014-го года. Немножко хуже, но что-то подобное было и с оккупированными частями Донбасса.

Что сейчас? Конечно, если мы не имеем возможности освободить эти территории или закончить войну военным путем, тогда появляется мысль: так давайте уже что-то подписывать, это какая-то передышка, и будем готовиться либо к следующему нападению России, либо будем пробовать избежать нападения России, налаживая связи, защищаясь международными партнерами, включая какие-то дополнительные соглашения, вступая в Евросоюз и все остальное.

Соответственно, это и так существует, а склонение еще и этаким нарративом, конечно, оно будет работать, но оно и само по себе существует. Объективно, россияне имеют много болевых точек, на которые можно давить информационно и, скажем так, не то, чтобы склонять в сторону России, нет, ни в коем случае к России мы не склонимся, – но склонять к тому, что бог с теми оккупированными территориями, подписываем по нынешней линии и хорошо.

Просто у россиян еще и завышенные требования: выйти из Донбасса и так далее. Украинцы не очень готовы отказываться от своих территорий, признавать их российскими, однозначно, но если украинец не видит возможности, то что?

– А какова в цифрах готовность украинцев к уступкам, в том числе самым болезненным – территориальным. Один из источников РБК-Украина говорил мне, что по данным некой закрытой социологии, количество людей, которые категорически против любых компромиссов по территории, растет с востока Украины на запад. То есть, чем западнее, тем решительнее люди настроены против каких-то компромиссов. Так ли это так?

– Вы абсолютно правы, что говорите, что чем западнее, тем больше сопротивление любым территориальным уступкам, а чем восточнее, тем большее согласие. Абсолютно правильно, потому что на западе люди относительно дальше от фронта, и фразы о «будем воевать до конца» там более распространены. А чем ты ближе к линии фронта, тем опаснее, там к тебе уже россияне достреливают и дронами залетают и так далее.

Поэтому ты уже начинаешь говорить: слушайте, ну зачем нам это все, давайте уже остановимся на том, что мы имеем. Эта линия существует, там небольшие на самом деле разницы, но тренд действительно есть, с востока на запад.

А вот по поводу самой конкретики относительно территориальных уступок, у нас почти две трети украинцев говорят, что решить вопрос войны можно только дипломатическим путем. Но треть – а это очень много – считают, что нет, мы или идем до конца и это границы 91-го года, или мы идем хотя бы к границам 22-го года.

Когда-то больше, когда-то меньше, оно колеблется, но запрос на переговоры в два раза больше, как-никак. А когда спрашиваешь украинца: а какой реальный путь завершения войны – а не желаемый – то там под 80 процентов говорят, что реальный путь – это только переговоры.

Почему под 80%, потому что те же 60% говорят о переговорах с привлечением международных партнеров, 20 процентов говорят, что вообще надо прямые переговоры с россиянами. А это вместе 80 процентов за переговоры, чуть больше 10% выступают за военный путь, освобождение территорий до конца. И еще есть часть неопределившихся.

Поэтому, конечно, больше людей – за переговоры, просто когда заходит дело уже в какую-то конкретику, а это тема НАТО, тема русского языка, русской церкви, территории, выход из Донбасса и так далее – то оно все немножко по-разному воспринимается. И самое болезненное, конечно, это территории Украины. Никто не хочет и не будет признавать оккупированные территории российскими. Тем более выходить из тех мест, которые заняты украинскими военными.

Но если будет предложен такой компромисс, если это будет единственно возможная конфигурация этих переговоров, тогда украинцу, который, опять же, в большинстве своем за переговорный процесс, придется это принять. Когда Владимир Зеленский говорит, что надо провести референдум по этому поводу, вероятно, это правильное решение.

Я не знаю, как украинцы на это будут отвечать. Я понимаю, что так просто, в оторванном контексте, никто не захочет менять территорию или отступать с территории. Но, знаете, в каком-то общем плане установления мира, то Украина сможет склониться к выходу из Донбасса, даже так…

Но, если это будет на референдуме, то все равно будет большая доля тех, кто против, и большая доля тех, кто за. В общем, мы можем ожидать, что украинец поддержит определенное соглашение. Но уже на следующий день начнутся внутренние ссоры среди украинцев: а за что воевали, а что делать, а что мы получили, а нас обманули или не обманули…

То есть эти американские горки, о которых вы сказали, превратятся уже в украинские горки. Любой обстрел или захват какого-то села россиянами, несмотря на соглашение: вот, вроде бы есть соглашение, но вот они куда-то и зашли, а американцы или еще кто-то не выполнил своих обязательств. Это все будет.

– Если на минутку отбросить все технические моменты, связанные с референдумом, то такой референдум – это все же путь к максимальной легитимности этого решения? Или это путь, наоборот, к обострению конфликта между людьми, которые будут иметь разные точки зрения на это?

– С одной стороны, это абсолютно правильное решение, и украинец уверен в этом. Украинец говорит, что да, давайте на референдуме, давайте совместно определять, чтобы это не было решением одного Зеленского. Украинец поддержит это, украинец хочет принять участие в принятии каких-то важных решений, а это очень важные решения для государства. Но вторая часть вашего вопроса была о том, а не приведет ли это к дальнейшему расколу украинского общества на большинство и меньшинство, голосовал «за», голосовал «против». Конечно, это все будет.

И мы не знаем, какой удельный вес тех и тех ответов. Я еще не представляю себе даже этот вопрос на референдуме.

Будут очень разные ответы. А давайте посмотрим на мнения военных. Украинцы время от времени говорят: а почему мы? Мы же мало знаем. Вот военные, готовы воевать или нет? Я там пенсионер, живу себе, мне государство все обеспечило. Надо у ребят на фронте спрашивать: а что делать с войной? Воевать дальше или подписывать мирное соглашение?

Таким образом этот человек отстранился от принятия решения. Таких будет много. По разным причинам, не только пенсионеров.

– А мнение военных по этим вопросам можно измерить, технически?

– Мнение военных, конечно, несколько отличается по разным вопросам. Но давайте возьмем макроуровень.

Военные – это же те же украинцы, которые в тылу. Они из тыла пришли. Они такие же, обычные граждане, как и все, кто в гражданском. Думаю, и мысли плюс-минус такие же. Просто у них есть более болезненное восприятие войны, у них есть прямые потери, у них есть побратимы, которые погибли. Многие «зарядились» на месть за побратимов. У многих война не за Украину, не за семью, не за будущее детей, а за побратимов. Это уже такая когорта военных. Поэтому это немножко отличается от общества в целом. Но все равно, в удельном весе, это где-то то же самое.

И военные попадают в наши выборки, пусть не так много, но попадают. Просто мы понимаем, что любое политическое решение, будь это референдум, или это подписание мирного соглашения, или это выборы, что угодно, что будет связано с разделением на сторонника и противника, и это еще будет легитимизировано, или результатами выборов, или результатами референдума, получит уже конкретный статус – разделения общества на тех, кто за, тех, кто против, на тех, кто за одного политика, тех, кто за другого политика.

А это все, конечно, приведет к бурлению внутри общества. Я не буду говорить, что мы там как-то расколемся, или государство потеряем, нет. Но трясти нас внутри будет.

Обстрелы не склоняют украинцев к переговорам с Россией: интервью с социологом Антиповичем– По каким еще линиям будет «трясти», если не брать гипотетическое мирное соглашение с еще более гипотетическим референдумом? Старые линии разделения, восток-запад, это то, на чем играли политтехнологи на многих выборах, очевидно, уже не являются такими актуальными, все очень перемешались. Что сейчас? Те, кто остался, те, кто уехал? Те, кто воюют, и те, кто в тылу отсиживаются, прячутся? Будут ли становиться более острыми эти противостояния?

– В условиях внешней агрессии мы любые из этих линий держим где-то глубоко в себе, мы стараемся не трогать друг друга. Но если внешняя угроза не исчезает, но, например, уменьшается, или, например, становится на паузу, то, конечно, все эти линии выходят наружу.

Где ты был? Ты воевал, а ты прятался. У одной женщины погиб муж, у другой женщины муж из дома не выходил все четыре года, чтобы не попасть под мобилизацию. У кого-то дети, разъединенные семьи, потерянный дом, конкретная потеря конкретного жилья.

Все разделения, конечно, выйдут на первые места. И список проблем украинцев, которые должна решать власть, вырастет. И здесь будет и экономика, и разделение богатый-бедный, и разделение на молодежь и старшее поколение. Потому что молодежь захочет где-то что-то делать, где-то двигаться, какую-то свободу, возможности отдыхать, петь песни, и так далее, а старшее поколение будет говорить: что вы творите, у нас горе в государстве, у нас столько погибло.

Как мы фиксировали где-то еще, наверное, летом, около трети украинцев уже имеют относительно негативное отношение к людям, которые выехали за границу – это же тоже разделение. Пусть не большинство, большинство положительно относится, но треть уже негативно, и это уже внутренняя линия разделения.

А те, кто выехали за границу, собираются ли они возвращаться – да не особо…

– Сколько людей собираются вернуться по завершении войны в Украину?

– Уже далеко не половина, но около трети говорит, что да, у нас есть такой план, но только после войны.

– И со временем все меньше?

– Когда-то было две трети, а то и больше, и так оно уменьшалось, уменьшалось, уменьшалось, уменьшалось. Так вот даже из этой условной трети готовых вернуться, может, 10% говорят, что они таки вернутся, но только после войны. А остальные все же подумают, или не настолько уверены.

Поэтому процент тех, кто вернется, будет, как по мне, очень незначительный. Вот если ты уехал из Мариуполя, куда ты вернешься? А сейчас ты в Германии. У тебя проходит второй этап адаптации, из Украины в Германию, а теперь что, из Германии обратно в Украину, на новое место? Нет жилья, нет работы, не устроены дети и так далее.

Это все будет проблематично, скажем честно, и возврата не будет. Поэтому, что получится вместо этого? Демографический кризис.

Провал с рождаемостью, провал с руками, которые могут что-то делать, средний возраст, будет старение имеющегося населения. Эти все проблемы нас ждут.

– С подачи Дональда Трампа мы снова начали говорить о выборах. Запрос украинцев на проведение выборов с течением времени крепнет?

– Я не могу это назвать трендом, но с начала появления этого вопроса в наших исследованиях против президентских выборов выступало 70 или более процентов, против парламентских и местных – 60% и не менее 55% в последнем замере были против местных выборов и 60% — против парламентских. На сегодня мы имеем такую же неподдержку темы выборов во время войны, во время нынешних обстоятельств, но она несколько ниже. Это уже там не 60, а 55 процентов, не 70, а 65 процентов и так далее.

То есть какая-то часть людей сказала: выборы во время войны… Хорошо, пусть уже проходят. Но повлиял ли на это Дональд Трамп? Или часом, не ситуация в государстве с коррупционными скандалами и общее разочарование во власти, которое добавилось благодаря этому скандалу?

Думаю, что это внутренняя ситуация и внутреннее напряжение. Но более 50 процентов в любом случае говорят, что выборы во время войны проводить не нужно, и они их не поддержат. Есть от четверти до трети украинцев, которые говорят: нет, нам надо выборы, я не против выборов, пусть они уже состоятся, надо что-то менять в этом государстве, в этой власти и так далее.

Вот после подписания мирного соглашения, конечно, украинец за какой-то период готов, он точно поддерживает выборы, выборы должны быть, украинец будет готов на них прийти, все нормально. То есть у нас выборы – это святое.

– Какой эффект на рейтинг и на уровень доверия к Зеленскому, к власти в целом произвели эти недавние коррупционные скандалы? Будет ли долгим этот эффект? Вспомнят ли об этом на выборах, когда бы они ни были?

– Смотрите, если фиксируемся на сегодня, а не на будущих выборах, то сначала из-за отмены полномочий НАБУ, а затем отмены этого решения, в июле-августе, было снижение поддержки, потом был подъем. А потом было снова снижение, потому что переговоры на Аляске, и снова подъем, потому что Зеленский поехал к Трампу. И это все самым таким образом выглядело, и в отношении доверия к Зеленскому, и в отношении удовлетворенности ситуацией в Украине, как основные маркеры.

Затем был «Миндичгейт», это длинный сериал, который снижал поддержку. Затем произошла отставка Ермака, и после того уже началось возвращение доверия к самому Зеленскому. И потом у нас происходят мирные переговоры, которые «затерли» этот весь коррупционный скандал в голове украинцев.

– То есть «геополитика» перевешивает «внутряки»?

– В разы. Запрос на мирные переговоры и запрос на Зеленского, который, по мнению украинцев, может принести нам мир, подписав соглашение, провести правильные переговоры – он в разы больше, чем коррупционный скандал.

Поэтому снизилось ли доверие к Зеленскому из-за скандала? Да, примерно на 10%. Так же потерялась правильность направления движения государства, как общий агрегированный показатель. Но это все потом и обратно пошло, сначала с отставкой Ермака, а потом с мирным переговорным процессом.

Так все оно и происходит. Потому что у нас идут переговоры то успешно, то неуспешно. То мы уже вроде бы выходим с территории Донбасса, «зрадонька», пошло все вниз. То мы ничего не подписали, мы молодцы, Зеленский молодец, опять не сдал нас. Оп, пошло вверх.

Поэтому сказать, что это как-то там стабилизируется, невозможно. Поэтому на сегодня мы точно имеем положительно воспринятого Зеленского: Ермака отставил, миром занимается, «какие к нему претензии»?

– А на выборах о скандале вспомнят?

– А в будущем весь этот «Миндичгейт» – это еще один кирпичик, который формирует потолок для Владимира Зеленского с точки зрения его поддержки. Потому что о коррупции никто так особо не забудет.

Возможно, через мирное соглашение, через подписание мирного соглашения, если оно будет суперфаворно воспринято обществом – то забудут, простят и поблагодарят.

– Если будет противоречивое мирное соглашение, такое себе?

– Ну, то все равно Зеленский. Понимаете, все надежды на Зеленского. И поэтому коррупция в государстве – это плохо, это очень плохо и крайне необходимо бороться с ней, но война или мир или победа – это немножко более весомые вещи.

И поэтому нельзя говорить, что Зеленского потопил этот скандал. Ничего не потопил. Другое дело, что конечно он ему дал негатив: раз ты не проконтролировал, раз при тебе такая коррупция, такой разгул коррупции, потому что за предыдущие годы не было такого масштаба…

Поэтому, конечно, это больно ударило по его рейтингу, но ничего не поделаешь. Да, есть коррупция, надо с ней бороться. И украинец это все видит. Просто надежды на Зеленского в разы выше.

– Из действующих политиков, тех, кто объявил о своих президентских амбициях, или у кого такие амбиции вообще могут быть, кто может составить Зеленскому конкуренцию?

– Я скажу так: Залужный, Зеленский и Буданов. Это три фамилии, которые пользуются самым высоким уровнем доверия у украинцев. У каждого есть свое восприятие.

Буданов – это какая-то загадка интересная, но тем не менее ГУР что-то делает, есть спецоперации, украинец хочет такого, действенного силовика.

Зеленский – это действующий президент в воюющей стране, который способен принести нам мир, соглашение как минимум.

Залужный – это некий образ «отца нации», который защитил нас, или еще защитит.

Вот это тройка самых популярных политиков в нынешнее время в Украине.

Обстрелы не склоняют украинцев к переговорам с Россией: интервью с социологом Антиповичем– Может ли кто-то новый появиться, составить конкуренцию этой тройке? Видите ли вы запрос на новые лица среди украинцев?

– Может ли? Конечно, может. Кто-то знал когда-то Роберта Бровди? Но Мадяра и все эти беспилотные системы уже много знают. Чего только стоят подписчики в телеграм-канале.

Знал ли кто-то Прокопенко Дениса из Азова, «Редиса»? Не особо. Сейчас защитник из «Азова» имеет определенное восприятие как положительного героя, который и в плену даже был? Конечно, имеет.

Но появится ли кто-то? Это другой вопрос. Я сторонник мнения, что человек, у которого есть внутри амбиция продолжить или начать политическую жизнь, который готов на это положить свое время, свои деньги, свою силу, ресурсы, знания, опыт, эмоции и так далее, он однозначно добьется успеха. Какая разница, на выборах парламентских, президентских, местных? Если ты выбрал этот путь, то ты однозначно чего-то достигнешь.

Поэтому все имеют шансы. Но кто-то это делает сейчас? Я бы не сказал.

Я вообще не вижу никакой политической кампании. Вообще. Где-то в каких-то штабах или разговорах что-то происходит: давайте мы что-то сделаем, как-то себя подсветим, бигборды разные появляются, с разными лицами или военными объединениями. Все мы все понимаем. Но так ли украинец будет готов голосовать просто за что-то?

Украинец будет голосовать каждый по своему принципу, кто-то за героя, кто-то за профессионала, кто-то за будущее детей, в которое он верит, кто за прошлое, почему бы и нет.

Вы спросили, есть ли запрос на новые лица. Да. И он преобладающий. И он такой же преобладающий, как был в 19-м году. Просто в 19-м году запрос на новые лица был, скорее такой: заменим старых, снесём их вместе. Неважно что, главное, чтобы было новое.

Так вот на сегодняшний день объем запрос украинцев на новые лица, он такой самый-самый, он не изменился. А прошло с 19-го до 26-го – шесть полных лет.

Но качество этих новых лиц в ожиданиях украинцев – оно другое. И я тут не только о милитарной составляющей, присутствии личного боевого опыта.

– Это обязательный компонент для успешного политического деятеля или проекта – наличие какого-то военного бэкграунда? Или без этого тоже можно проходить в Раду, создавать крупные фракции?

– Я уверен, что у каждого гражданина, у каждого украинца есть своя пропорция обязательности военного опыта. Потому что первый вопрос, на который должен ответить любой политик: что ты делал во время войны. Если ты защищал государство теми способами, которые считал нужным, и ты это демонстрируешь, например, волонтерил…

– А если ты просто писал что-то в фейсбуке и выступал с трибуны Верховной Рады, к чему-то призывал?

– Возможно, ты этим ничего не сделал и это не донес до общества. Но если ты сидел в условном комитете по нацбезопасности и знал какие-то данные разведки и занимался какой-то подготовкой государства к возможным вещам, которые произошли или могли произойти на фронте, то почему бы и нет. Ты что-то делал.

– Если ты ничего не делал?

– Если ты ничего не делал, ты уже сюда не имеешь как и попасть. Ты уже можешь попасть только как ноунейм в списке какой-то политической силы за спинами других.

А уже эта пропорция «милитари» внутри этого образа, этой партии может быть разной. Кто-то не будет голосовать за военного с прямым боевым опытом. Для него это человек, который воевал, который держал автомат и убивал других – может, он его будет бояться.

А для кого-то это будет основное – что ты взял автомат и воевал. Все. Больше ничего не важно, кто ты был до этого. Ты защищал государство. Именно так, как только можно делать во время войны, с оружием в руках.

Но для других украинцев будет что-то другое, например, ты волонтерил, ты помогал, тебя могут выбрать не потому, что ты находился в окопе, а потому, что в тебе видят будущее своих детей, в тебе видят развитие государства. Потому что ты во время войны налаживал процессы в правительстве, в государстве, или где-то в городе, или на каком-то предприятии, которое помогало фронту. Почему бы и нет. И это также будет выбор.

Поэтому этот условный процент «милитари», он у каждого будет свой. Но «милитари» как таковое должно быть, я не вижу чего-то другого. Просто не вижу.

– Последние вопросы – относительно доверия к институтам. Вооруженные силы, очевидно, пользуются самым высоким уровнем доверия. Этот тренд неизменен? И какой из институтов имеет самый низкий уровень доверия?

– Конечно, самым высоким уровнем доверия пользуется собирательный образ ВСУ. Это 95% доверия и больше. Но даже собирательный образ ВСУ можно делить: на руководство ВСУ, на какие-то спецслужбы, СБУ выделять отдельно. Весь этот условный силовой блок положительно воспринят обществом. Но больше всего – это ВСУ. Между этим всем присутствует президент, на которого есть надежды по решению вопроса войны.

Я не говорю о мирных переговорах, я говорю о решении вопроса войны. Соответственно, президент так же в этой когорте, после ВСУ. Затем можно выделять правоохранительные органы в виде Нацгвардии, СБУ, руководство Вооруженных Сил.

А уже какой-то третьей когортой пошла бы полиция.

– Она с плюсовым балансом доверия-недоверия?

– То что я назвал выше, это с плюсовым балансом. Уже полиция – плюс-минус, может, где-то на нуле.

А вот ниже, после полиции – прокуратура, суды, Верховная Рада, Кабмин. И хуже всего, конечно, Верховная Рада. Она иногда хуже чем суды, а иногда суды хуже, чем Верховная Рада.

Возвращаясь к разделению среди военных. Есть военные, которые служат на фронте, есть военные, которые служат в тылу и есть военные, которые служат в ТЦК. Доверие к тем, кто служит в ТЦК, не скажу, что крайне низкое, это где-то около трети, это много, это больше, чем у Верховной Рады и судов вместе взятых. Но баланс доверия-недоверия отрицательный и понятно, что ТЦК не может иметь какого-то позитива, учитывая все видео бусификации, которые мы наблюдаем в телеграм-каналах, в социальных сетях. Это совсем не способствует позитивному отношению.

Но вспомним убийство работника ТЦК во Львове, абсолютно нормального военного, который служил на фронте, вернулся и служил уже в ТЦК, и его убил уклонист. Конечно, общественное мнение на стороне работника ТЦК. Мы не мерили, мы понимаем, что там могло быть много разных вбросов, но а) убийство, б) это военный, который служил, это же тебе не взяточник, который брал деньги для того, чтобы выпустить уклониста.

Доверие к ТЦК, оценка работы ТЦК очень зависит от того, кто оценивает, мужчины или женщины, молодые или старые и так далее.

– Мужчины значительно хуже оценивают?

– Мужчины хуже, чем женщины, молодые хуже, чем старшее поколение. Те, к кому ТЦК имеет большее отношение, те хуже и оценивают.

Этот общественный срез во многом зависит от тех информационных потоков, которые люди видят. То, как бусифицируют, все люди наблюдают в телеграм-каналах.

Если бы этот процесс не назывался бусификацией, если бы он происходил несколько по-другому, не с такими иногда нарушениями прав граждан, наверное и рекрутинг в армию происходил бы тогда немножко по-другому. Хотя, опять же, те, кто хотели служить, уже служат. Это однозначно.

И желающих так просто не найти. Но я знаю из исследований, что банальные материальные вещи, финансирование военного, то есть другими словами, высокие зарплаты военным будут побуждать украинцев.

– Если сейчас где-то найти этот ресурс, и повысить зарплаты военным в три, в пять раз, пойдут люди?

– Если бы это было сделано год-два-три назад, это бы сработало «на ура». Я не буду говорить, как бы это было сейчас.

Я понимаю, что если бы я спросил украинцев, будет ли побуждать это вас это к службе в армии – ответили бы «конечно».

(Оновлено 13:00)

Украинская правда

Севгиль Мусаева, Михаил Кригель

Военный аналитик Майкл Кофман: Ситуация на фронте не настолько критична, что Украина должна договариваться на любых условиях

В 1991-ом, еще до распада Союза, семья 9-летнего киевского школьника Миши Кофмана вместе с ним эмигрировала в США.

Три десятилетия спустя в Украину вернулся американский военный аналитик и старший научный сотрудник фонда The Carnegie Endowment Майкл Кофман, чтобы в эпицентре событий составлять реальную картину событий российско-украинской войны.

Кофман принадлежит к «краснокнижному» типу военных аналитиков. Он оценивает ситуацию не по роликам на YouTube и постам в соцсетях. А на основании того, что видит и слышит, когда раз в три месяца по несколько недель общается «в полях» с украинскими командирами разных уровней. Его наблюдения и выводы можно встретить на страницах New Yorker и Foreign Affairs, Guardian и Economist.

– Я думал, что за эти годы появится много людей, которые объезжают фронт и делают объективную военную аналитику. Но нет. За исключением коллег из RUSI (британский Королевский объединенный институт оборонных исследований – УП), таких западных аналитических команд, как наша, не встречал в Украине, – удивляется Кофман.

В конце января 2022 года, отвечая на вопрос «Будет война или нет?», он предупреждал:

«Украинские чиновники пытаются преуменьшить ситуацию, чтобы стабилизировать рынки и успокоить людей. И я это понимаю. Но лучше диктовать нарратив, чем открыто отрицать реальность».

Почти четыре года спустя в интервью «Украинской правде» Майкл Кофман рассказывает о главных тенденциях российско-украинской войны 2025-го и разноцветных «лебедях», которые могут прилететь в 2026-ом.

Почему тактика изнурительного наступления не дает россиянам возможности для большого оперативного прорыва?

Кто способен быстрее и качественнее адаптироваться к изменениям на театре боевых действий?

Стоит ли ожидать перемирия в ближайшее время, и почему Украина сегодня не должна соглашаться на мир фактически на условиях капитуляции?

В чем ошибались западные аналитики накануне полномасштабной войны?

А также о хорошей и плохой новости для Украины, геймчейнджерах войны, противостоянии двух культур управления в ВСУ и о том, почему утверждение Залужного о Третьей мировой является преувеличением.

Полевые исследования войны

– Вы родились в Киеве, но уехали в США из Украины ребенком. И вот почти 35 лет спустя заново открываете страну для себя…

– За время войны я узнал страну гораздо лучше, чем когда жил здесь.

До начала полномасштабного вторжения я приезжал в Украину несколько раз, в том числе и после 2014 года, но не так регулярно, как сейчас. Побывал не только в крупных городах, но и в многочисленных городках и селах. Месяц назад был в Доброполье, там почти никого не осталось. Этим летом, в июле, мы останавливались в поселке Покровское Днепропетровской области, тогда это был центр жизни военных. Теперь уже там не остановишься. Это прифронтовая зона, которая подвергается ударам дронов противника.

Города, которые хорошо знаешь, умирают, и это очень грустно.

– Когда вы в Украине, в основном проводите время не в Киеве, а в прифронтовой зоне. Если попытаться объяснить на пальцах для тех, кто не знаком с азами военной аналитики – в чем суть вашей работы?

– В 2022 году я не хотел делать военную аналитику на основе того, что видел на экране компьютера за тысячи километров от зоны боевых действий. Было сложно понять, как именно воюют украинские войска. К сожалению, позиция администрации Байдена заключалась в том, что Америка не будет иметь военнослужащих вблизи линии фронта или даже за пределами Киева, и они не хотели поддерживать военно-аналитическую деятельность.

Чтобы понять реальную ситуацию на фронте, надо «в полях» задавать детальные вопросы на разных уровнях – от корпусов и бригад до батальонов и рот. Это дает возможность видеть войну с разной перспективы, потому что у комбата она своя, у комбрига своя, у командира корпуса – своя. Также необходимо взаимодействовать с различными типами подразделений на одном и том же оперативном направлении. Все это я должен собрать, свести в общую картину и проанализировать.

Если делать это каждые три месяца, то у тебя есть более объективная картина эволюции боевых действий. Эту системную работу невозможно заменить только данными из открытых источников или коммерческими спутниковыми снимками. Она не только расширяет понимание нынешней войны, но и позволяет извлечь уроки для любой будущей войны с Россией, а также в целом понять изменения в характере современных войн.

Большая часть моей работы не является публичной. Я работаю не один, а в команде аналитиков. Работу организовываем самостоятельно, но при поддержке Вооруженных сил Украины. Конечно, следим за тем, чтобы не разглашать информацию, которая может навредить военным действиям Украины или создать проблемы для подразделений, с которыми общаемся.

Я бы не сказал, что это очень престижная и всегда приятная работа, особенно если вы возвращаетесь с информацией, которую военные или политические лидеры не хотят слышать. Иногда наши выводы противоречат официальной точке зрения, но они помогают сбалансировать дискуссию. Понятно, что я поддерживаю Украину, но при этом оперирую фактами, а не предположениями и не пропагандой.

Итоги 2025-го, война на истощение, кто лучше адаптируется

– На каком этапе войны мы сейчас – почти через четыре года после начала полномасштабного вторжения?

– Думаю, 2025 год сложился для Украины лучше, чем ожидалось. Возможно, нас ждет месяц – два стабилизации. Так же было и в прошлом году. Обычно намного сложнее вести наступательные действия с декабря по февраль.

Если характеризовать нынешний этап войны в целом, то в основном это война на истощение с позиционными боевыми действиями. Распространение высокоточных средств поражения и повсеместное наблюдение на поле боя значительно усложнили для обеих сторон проведение маневров любого масштаба.

Способность сторон к оперативному прорыву давно исчезла, возможно, за исключением наступательной операции на Курщине в сентябре 2024 года. Хотя даже та операция была для Украины наступательной лишь несколько недель, а большую часть времени это была оборонительная операция украинской группировки.

Выглядит так, что ни одна из сторон давно не может продвинуться, но я бы не сказал, что война в тупике. Оборона Украины в значительной степени базируется на использовании беспилотных летательных аппаратов в сочетании с минами и артиллерией. Российские войска пытаются продавить линию фронта. В основном атакуют рассеянной пехотой, пытаясь осуществить инфильтрацию, или механизированными штурмами при поддержке легкомоторных войск.

Если смотреть на боевые действия в 2025 году, то можно подумать, что ничего кардинально не изменится и в 2026-ом. Но я на это не полагался бы. Не все можно измерить в захваченных или потерянных километрах. В войне такого типа гораздо важнее оценивать ситуацию внутри противоборствующих сил, поскольку изменение контроля над территориями является запоздалым показателем.

2025 год ознаменовался борьбой за преимущество в зоне действия беспилотников между украинскими и российскими подразделениями. Именно она определяет инициативу и относительный баланс потерь.

Эта война не характеризуется сплошными линиями обороны. Украинские позиции представляют собой разрозненные группы войск, расположенные на значительном расстоянии друг от друга, и российские войска стремятся их обойти. Поле боя – перекрытие зон действия беспилотников, где украинские и российские позиции перемешаны в городах. Присутствие не означает контроль. Поэтому гораздо сложнее понять, кто что контролирует, и линия фронта превратилась в гораздо более размытую зону.

– Кто имеет преимущество в войне на истощение – Россия, обладающая большим мобилизационным ресурсом и стабильной поддержкой партнеров вроде КНДР, которые не зависят от избирательных циклов, или Украина, чей мобилизационный ресурс истощен, а поддержка партнеров подвешена?

– Война на истощение – это не только ситуация на фронте. Это еще и стратегические ударные операции, и удары по критически важным объектам инфраструктуры, включая войну против российских танкеров в Черном и Средиземном морях.

Так, с одной стороны, Россию поддерживают Китай, Северная Корея, Иран. С другой, Украине помогает коалиция стран, у которых гораздо больше сил и ресурсов, несмотря на то, что они уже во многом исчерпали запасы военной техники на складах. Но на сегодняшний день война уже не определяется количеством тяжелой бронетанковой техники и артиллерии, как было в первые годы.

Если посмотреть на стратегическом уровне, я бы сказал так: на более короткий срок Россия имеет преимущество в живой силе и материальных средствах. Ее ударная кампания сосредоточена на энергетической инфраструктуре, а сейчас у нас наступила зима. А украинская ударная кампания сосредоточена на экономических ресурсах России и ее способности продолжать войну. Это будет влиять на следующие 6+ месяцев.

Интенсивные наступательные операции – не сезонная кампания. Они часто проводятся круглый год, начиная с февраля, и продолжаются до конца декабря. То есть реально активные боевые действия в этой войне длятся 10+ месяцев.

В этом году Россия сделала ставку на тактику инфильтрации и наступательные действия силами легкой моторизованной техники. Поэтому они теряют меньше бронированной техники, но очень много людей. Мы видим замедление уже в декабре из-за того, что у них были большие потери за последние несколько месяцев.

Если посмотрим на живую силу, в этом году, скорее всего, более 90% контрактников, которых набирала Россия ежемесячно, ушло на покрытие потерь. Россия уже не может наращивать свои силы, как это было в предыдущем году. Если нынешние тенденции сохранятся, у них возникнут проблемы с укомплектованием личного состава в подразделениях и с наличием рабочей силы в следующем году.

В России больше людей, но у нее критически не хватает рабочей силы в стране. То есть с функциональной точки зрения, в России практически нет безработицы. Найти людей для войны и для военно-промышленного комплекса обходится для экономики очень дорого.

Что это нам показывает? Большой вопрос, способны ли они продолжать боевые действия такой интенсивности с такими потерями еще 12 месяцев.

– Кто сегодня демонстрирует лучшую гибкость и адаптивность?

– Я бы разделил ваш вопрос на две части. Первая – об инновациях на тактическом уровне. Вторая – о том, кто системнее масштабирует их на фронте, протяженностью 1200 километров.

Сказал бы так: обе армии способны к адаптации, при этом Украина быстрее применяет инновации, а Россия лучше копирует и масштабирует их.

Украинские Силы обороны выглядят как система военных стартапов, каждый из которых связан со своими лабораториями, производителями и тому подобное. Поэтому украинская армия, как правило, опережает российскую в инновациях, в применении новых тактик.

Но когда дело доходит до того, кто лучше адаптируется как система, Россия часто имеет преимущество. Их военное руководство принимает решения медленнее, но там, где они видят технологические и тактические подходы, которые эффективно работают и дают реальное преимущество, они их копируют и затем масштабируют. Я знаю много украинских подразделений, которые стараются не демонстрировать на видео, как они применяют свои дроны, и не показывают своих подходов. Потому что боятся, что их скопируют.

Украина тоже способна на масштабирование дронов, РЭБ и так далее, но, к сожалению, она в этом зависит от капитала Запада. В других областях проблемы связаны с недостатками в западном оборонно-промышленном производстве. Как вы видите, на Западе долго тормозили с производством боеприпасов для артиллерии. А потом, когда мы дошли до истощения ПВО и ПРО, противовоздушной и противоракетной обороны, тоже были большие сложности с масштабированием производства перехватчиков, ракет и различных систем, в которых нуждается Украина.

К счастью, Россия сталкивается с аналогичными проблемами со своими собственными боеприпасами для систем ПВО и также стала зависимой от внешних поставок артиллерийских боеприпасов.

Советское наследие в ВСУ, геймчейнджеры войны, Третья мировая

– В какой степени политическая целесообразность преобладает над чисто военной логикой при принятии решений военно-политическим руководством Украины? Например, оправдана ли тактика удержания до последнего каждой посадки?

– Задача любой военной стратегии – связать боевые действия с политической целью войны и с теми задачами, которые политическое руководство ставит перед военными.

Подход «ни шагу назад» создает ограничения, которые не помогают вести маневренную и мобильную оборону. Из-за этого армия должна вести позиционную оборону и пытаться зацепиться за каждый поселок и за каждую посадку.

Часто можно услышать, что Украина использует такую тактику для истощения российской армии, но те, кто в теме, понимают, что украинским военным на смену позиций и на отступление с любой посадки надо иметь одобрение на очень высоком уровне. И система, которая так работает, конечно, ограничена этими подходами.

– Микроменеджмент, ложь, которую докладывают наверх, «бумажные генералы», о которых недавно писал командир Третьего армейского корпуса Андрей Билецкий. Вы видите в этом системную проблему украинской армии или стиль управления высшего командования?

– Очевидно, что в украинской армии есть напряжение между двумя культурами. С одной стороны, культурой новой армии, инноваций, самостоятельности на уровне младшего офицера при принятии решений на поле боя. С другой – культурой централизованного командования, которую часто определяют, как советскую. Кстати, это неточно и не очень правильно.

Советская система была способна и на массовую мобилизацию, и на крупномасштабное применение войск в конвенциональной войне: с эшелонами командования – на уровне полка, дивизии, общевойсковой армии и так далее. Была культура централизации, но при этом каждый эшелон имел свою задачу и свою зону ответственности.

Украинская армия в некоторых аспектах унаследовала негативные элементы советской военной культуры, но при этом забыла о других. Думаю, самое точное описание – это армия, которая находится в процессе трансформации, одной ногой в прошлом, но многие люди пытаются вывести ее в будущее.

Элементы советского менталитета все еще существуют, но без той системы управления, подготовки, организации и понимания распределения обязанностей.

Украина начала эту войну без органической системы управления войск выше бригады. Армией руководили временные, я бы сказал, феерические органы типа ОТГ (Оперативная группировка войск), ОСУВ (Оперативно-стратегическая группировка войск), ТГ (Тактическая группа) с постоянной ротацией кадров, которые там оказались после отставки или без военного опыта. К счастью, их наконец-то убрали в этом году, но это уже четвертый год полномасштабной войны.

Переход на систему корпусов (хотя на практике это дивизии) я считаю положительной тенденцией, но с одним уточнением. Корпус должен быть уполномочен вести боевые действия в своей зоне ответственности. Вся идея корпусной системы именно в этом и заключается, а если такого не будет, то система центрального командования и микроменеджмента просто нивелирует преимущества корпусной системы. Некоторые подразделения уже проявили себя в бою, другим понадобится время, чтобы превратиться в сплоченные боевые формирования.

Поэтому то, о чем вы говорите, – это, с одной стороны, системная проблема культуры управления армией в целом, иногда – проблема межличностных отношений. В условиях войны вносить коррективы непросто, поэтому, я думаю, любая критика должна быть взвешенной.

– У Гарри Гаррисона есть рассказ «Абсолютное оружие» – об изобретении лука, благодаря которому удалось победить людей с палками и каменными копьями. Сегодня любимое слово многих – «геймчейнджеры». Действительно ли существует «серебряный шар», способный изменить ход войны?

– Я считаю, что это неправильный подход к длительной конвенциональной войне. Геймчейнджеры могут быть, если война краткосрочная. Например, в последней войне между Арменией и Азербайджаном, которая длилась менее 90 дней, дроны стали для азербайджанцев геймчейнджерами. У Армении на адаптацию не было достаточно времени, сил и средств.

Часто возникает тенденция зацикливаться на новых технологиях, но это очень поверхностный взгляд на войну. Существует также множество неудачных исторических аналогий. Все эти истории о том, что танки изменили ход Первой мировой войны, не имеют отношения к реальности. И танки, и авиация в Первой мировой мало что изменили на поле боя.

Что делает техническое или тактическое нововведение настолько значимым, что оно меняет динамику на поле боя или способы ведения боевых действий? Есть технологии, которые сначала используют, а затем масштабируют, и они могут создать временное преимущество одной из сторон во время проведения наступательной или оборонительной операции. Но это на оперативном, а не на стратегическом уровне. Особенно если война идет с противником, способным находить способы противодействия или копировать ваши подходы и применять подобные типы систем.

Второй момент: геймчейнджеры – это не супероружие, как многие думают, не «серебряный шар», а изменения в оперативной концепции, структурная адаптация к новым условиям, изменения в структуре вооруженных сил, в системах командования войсками. Вот это меняет способность армии воевать.

Мы часто не замечаем, сколько вспомогательных технологий нужно для того, чтобы система вооружения заработала и стала эффективной. Украина сделала это в конце 2023-го и в 2024-ом. Украине надо было найти способ, как воевать, несмотря на то, что Россия имела преимущество в живой силе и материальных ресурсах. И в основном из-за этого пошла «линия дронов» и все инвестиции в беспилотные силы.

Когда армия находит новую технологию, она просто добавляет ее к конвенциональным подходам. Например, беспилотные летательные аппараты, впервые примененные в этой войне, изначально использовались для разведки и корректировки огня традиционной артиллерии. Генералы обычно так и думают – вот что-то новое, просто добавим к тому, что у нас уже есть. А со временем уже рассматривают это иначе: что нужно изменить, чтобы из этого выросло новое видение войны, новая концепция применения сил.

Речь идет о системном подходе, требующем изменений во всей военной системе, чтобы вести боевые действия по-другому – это гораздо больше, чем просто внедрение новой технологии.

Отдельное оружие или технология не могут стать фактором, меняющим правила игры. Сами по себе новые технологии приводят к циклам адаптации и противодействия. Сначала беспилотники разных типов противодействовали средствам радиоэлектронной борьбы, а теперь им противодействуют другие беспилотники.

– Согласны ли вы с мнением Залужного о том, что война в Украине имеет все больше признаков Третьей мировой?

– По этой логике почти любая война, которую я могу припомнить, становится «мировой». Например, война в Афганистане – в ней участвовали страны-члены НАТО. Вьетнамскую войну тоже можно было бы считать «мировой».

Так, поддержку Украине и России оказывают многие страны – большая часть стран Запада, Китай, Северная Корея. Корейцы воевали на российской стороне в Курске. На стороне Украины воюют немного иностранцев, с некоторыми из них я знаком лично. Но это незначительное количество в масштабах воюющих армий. А главное – особенность мировых войн в том, что события происходят в разных регионах мира и на разных театрах боевых действий.

В 2025-ом мы видим расширение зоны боевых действий, уже не ограниченных границами Украины и России, например, когда Украина атакует российский «теневой флот». Один из трендов уходящего года – горизонтальная эскалация. Стратегия США и НАТО удержать расширение конфликта не работает: риски региональной эскалации растут.

И все-таки я бы назвал эту войну региональной, а не глобальной.

Условия перемирия, роль США, помощь союзников

– Кто сейчас больше нуждается в перемирии – Украина или Россия?

– С одной стороны, перемирие нужнее Украине. Но главный вопрос – на каких условиях.

Я бы сказал, что ситуация на фронте не настолько критическая, что Украина должна договариваться на любых условиях. Европейцы объявили, что нашли вариант, как будут финансировать украинские потребности на следующие два года. Россия еще долго будет воевать за ту часть Донецкой области, которую хочет получить без боя на своих условиях мира. И даже после выхода из Покровска я не вижу больших шансов, что будет прорыв с их стороны или фронт посыплется. Сейчас тяжелая ситуация для Украины, но осенью 2024-го многое выглядело хуже.

В 2025-м Путин сделал две ставки. Первая – если они будут давить, то рано или поздно фронт где-то посыплется, пойдут прорывы на оперативном уровне. Этого не произошло. Даже несмотря на локальные прорывы в Доброполье, в Запорожье, украинская армия держит оборону и способна стабилизировать ситуацию.

Вторая ставка Путина – на то, что российская дипломатия сможет вывести из игры Соединенные Штаты. И если это произойдет, то вся помощь Запада уйдет вместе с США. И тогда опять-таки фронт обвалится, поскольку без военной и финансовой поддержки трудно представить, как Украина может его удержать.

Ни одна из этих двух ставок Путина в 2025 году не сыграла.

– По вашему мнению, насколько переговорные позиции Украины и России соответствуют реальному положению дел на фронте?

– Цели, которых хочет достичь Украина в этой войне, в 2025-ом стали гораздо больше соответствовать реальности на фронте и боеспособности украинской армии.

И наоборот – российская переговорная позиция, на мой взгляд, далека от возможностей и эффективности вооруженных сил РФ. Те условия мира, которые они предлагают, основываются не на достижениях, а на том, чего они хотят достичь. Но при этом никто не может предсказать, хватит ли им ресурсов поддерживать такую интенсивность боевых действий еще год или дольше.

Думаю, очевидно, что они хотят добиться путем переговоров того, чего не смогли достичь на поле боя.

– Насколько велика вероятность выхода США из мирного процесса?

– Минимальная. Потому что США как раз сосредоточены на этом и продвигают мирный процесс.

В этом есть и хорошая, и плохая новость для Украины.

Как говорил один из моих любимых писателей Оскар Уайльд, есть две трагедии в жизни: одна – когда не получаешь то, что хочешь, а другая – когда получаешь. И в данном случае неизвестно, что хуже для Украины.

– Если США все же выходят из мирного процесса и накладывают эмбарго на поставки оружия, технологий военного или двойного назначения и разведданных, имеет ли Европа потенциал, достаточный для поддержки Украины?

– Скажу так: заменить эту помощь экономически – да, возможно. Поэтому и создали систему PURL, которая позволяет европейцам закупать у США для Украины критически важное вооружение.

Технически – нет. Частично возможно, но не полностью, и они не могут заменить американские системы или боеприпасы к ним. Поскольку есть системы и боекомплект, в которых Украина нуждается, которые производят только Соединенные Штаты. То же самое и с разведданными, их просто не могут своими силами обеспечить европейские партнеры.

Украина уже производит немалую часть того, в чем она нуждается для ведения боевых действий. Конечно, с большими исключениями – ПВО, ПРО, различные типы высокоточного вооружения. У наших европейских партнеров и союзников развивается способность к производству таких систем, но медленно. К сожалению, не знаю, насколько она успеет развиться в достаточной степени для нужд Украины в течение этой войны.

Флэшбеки и прогнозы

– Прежде чем перейти к прогнозам на следующий год, сделаем флешбэк в прошлое. За два дня до начала полномасштабного вторжения в Foreign Affairs вышел ваш текст «Russia’s Shock and Awe». Как и большинство западных аналитиков, вы давали немного шансов Украине продержаться дольше нескольких месяцев. Что это было – переоценка возможностей России, недооценка способности Украины к сопротивлению?

– Да, я помню эту статью, она отражала общепринятое мнение того времени. Только заголовок не мой, а редакционный, кликбейтный, у меня тогда не было времени спорить с редактором.

В той статье моей задачей было описать не все возможные сценарии, а худший, где Украина потерпит поражение в конвенционной войне. В январе в издании War on the Rocks вышла другая статья, более полная, в которой я описывал различные сценарии российского вторжения.

Думаю, американские военные аналитики были правы в своих оценках, что Россия рассматривала именно вариант полномасштабного вторжения в Украину с целью оккупации значительной части страны, захвата политического руководства и смены власти. Напомню, что многие европейцы, в том числе мои коллеги в Украине, не верили, что Россия планирует полномасштабное вторжение.

Существует миф, что западные аналитики или сотрудники разведки считали, что Киев будет захвачен за три дня, или что Украина проиграет войну в течение недели. Это не так, и, на мой взгляд, большинство людей, которые говорят о таких оценках, никогда их не видели.

Общее мнение заключалось в том, что Украина, вероятно, проиграет начальный этап войны, но Россия не сможет полностью оккупировать страну или установить над ней полный контроль. Я уверен, что если мы изучим официальные украинские оценки, планы и решения, сделанные до полномасштабной войны, они также окажутся достаточно интересными для обсуждения.

Но военную стратегию применения сил и войск и концепцию операции мы неправильно оценили. Потому что мы оценивали ее рационально и логично. Мы предполагали два основных направления: Киев и попытка окружения украинских войск на востоке страны. Впрочем, российский план предусматривал одновременное наступление по многочисленным направлениям, без подготовки к затяжной войне, по сути coup de main.

У нас было очень мало информации об украинской армии, о планах обороны. И готовности к обороне, если честно сказать, мы не видели. Экспертизы по украинской армии у нас почти не было. Да и откуда она бы появилась? В то время не было особого интереса к этой теме, и никто не финансировал исследования о вооруженных силах Украины.

Сейчас я много думаю о 2021–2022 годах, о том, чего мы не учли, о чем мало знали и что неправильно оценили. В итоге, мы переоценили военный потенциал России и ее способность осуществить вторжение. Мы недооценили военные возможности Украины, и многое нам было неизвестно. Наконец, у нас были существенные пробелы в знаниях, и мы неправильно оценили план российского вторжения, а также взаимодействие наступательных и оборонительных действий в начальный период войны.

Я часто обсуждаю эту тему с коллегами, которые занимаются военной аналитикой Китая. Полагаю, что при первом же случае масштабного применения вооруженных сил этой страны, которых мы давно не видели в действии, тоже будет много сюрпризов. Могу пожелать коллегам успехов, потому что на эти грабли я уже наступал во время российско-украинской войны.

– Прогнозы – неблагодарное дело. И все же: откуда можно ожидать «лебедей» в 2026-м?

– С «черными лебедями» такой парадокс: если ты можешь их предугадать, они уже не лебеди, а утки.

На что бы я обратил внимание в следующем году. Первое: война идет 3–4-месячными циклами, когда одна из сторон применяет новые технологии или тактику, а другая адаптируется и находит ответ. Большую часть 2025 года мы наблюдали масштабное производство различных типов дронов российской стороной, качественное улучшение применения ими беспилотных сил за счет подразделений типа «Рубикон». Важно, как ВСУ адаптируются к этим новым условиям и чем смогут ответить.

Меня интересует, как Украина будет применять мидлстрайк – высокоточное вооружение и системы разведки на расстояниях от 30 до 300 километров. Это ключевой недостаток Сил обороны на сегодняшний день, поскольку большая часть ударных средств сконцентрирована на несколько десятков километров. А потом уже идут дальнобойные дроны. Между ними очень большой промежуток пространства, где есть кардинальный дефицит средств с украинской стороны.

Думаю, что эскалация ударных кампаний и расширение войны станет одним из ключевых «лебедей»: украинцы бьют по российским танкерам, россияне расширяют ударную кампанию, в том числе с нарушением воздушного пространства стран НАТО. В ноябре, если помните, россияне ударили по танкеру LPG, который стоял в терминале в районе Измаила, поднялась тревога, даже была эвакуация нескольких румынских сел. Война приобретает все более региональный характер. Вопрос в том, как на это будут реагировать другие игроки, региональные акторы, типа Турции, и международное сообщество.

Есть еще и международный фактор, откуда могут прилетать «лебеди». Вспомните, как отвлекла ресурсы и внимание 13-дневная война Израиля с Ираном, ударные кампании против хуситов.

Представьте, если в следующем году будет военная операция против Венесуэлы, или война Китая с Тайванем. Скорее всего, не будет, но насколько это изменило бы общую картину и поддержку США Украины? Конечно, кардинально изменило бы.

Все остальные конфликты не будут ждать окончания этой войны. Их трудно предсказать, но они точно будут на нее влиять.

Война по своей логике – это нестабильная система. Многое меняется каждые 3–4 месяца. Есть изменения технологий, тактики, подходов, которые проявляются на поле боя. А мы часто рассматриваем будущие события по логике прошлых, строим прогнозы, основываясь на том, что уже наблюдали. В этом и заключается главная сложность прогнозирования. Многое основывается на прошлом, но единственное, в чем можно быть уверенным, это то, что изменения неизбежны.

(Оновлено 12:00)

Сергій Марченко

Головний підсумок перемовин у Мар-а-Лаго – Зеленський погодився віддати великий і неприступний укріпрайон на Донбасі за безпекові гарантії.

Саме про це говорять як публічні заяви обох президентів, так і чудовий настрій Трампа, який досягнув своєї мети – схилити Україну до капітуляції на умовах путіна.

Прикметно, що розуміючи страшну ціну передачі останнього бастіону перед Харковом, Запоріжжям і Дніпром, президент України уникає відповідальності за таке рішення і пропонує прийняти його на референдумі.

На жаль, результат такого референдуму передбачуваний. Партія миру на будь-яких умовах на цьому референдумі переможе меншість тих, що розуміють наслідки передачі неприступного укріпрайону і виведення ЗСУ в голий степ.

Мені хочеться вірити, що ці домовленості – це лише гра Зеленського, щоб не гнівити Трампа. Бо наслідки виходу з Краматорська, Слов’янська і Костянтинівки дорівнюють ВТРАТІ всього лівого берега Дніпра.

Так само, як після втрати Авдіївки, ми втратили вже дуже багато і втратимо ще більше, втрата Краматорської агломерації буде передвісником значно БІЛЬШИХ ВТРАТ.

Отримання гарантій від США за вихід з Донбасу – абсолютно нікчемна обіцянка, не підкріплена НІЧИМ!

Нагадаю, у нас досі діє Будапештський Меморандум, Великий договір про Дружбу з російською федерацією, Алма-Атинська декларація про непорушність корднів колишніх радянських республік і штук п’ятдесят різних «безпекових» договорів, які напідписував Єрмак протягом кількох останніх років.

Всерйоз розраховувати, що якийсь договір з Америкою заставить Америку Трампа воювати за Україну з росією – це максимально тупий і наївний АБСУРД!

Власне, сама ідея віддати Донбас за обіцянки Трампа дебільніша навіть за продаж індіанцями Манхеттена. Бо тоді індіанці отримали хоч ковдри і намиста, а ми отримаємо НІЧОГО.

Сьогодні ви побачите багато людей, які продадуть свою репутацію за місця в майбутніх списках і просто за 20 доларів. Вони будуть доводити вам, що ідея віддати Донбас чудова, бо інакше – путін нападе. Вони спекулюватимуть на ваших почуттях, втомі від війни, критиці політиків, які вам не подобаються з однією метою – реалізувати план Трампа/путіна, який стане передумовою подальшого поглинання України. Найрозумніші з них будуть казати, що не треба паніки, бо нічого ще не підписано і не все так однозначно. Але всі разом вони працюватимуть на виправдання смертельного для України рішення про вихід української армії з укріпрайонів Донбасу в голе поле.

Якщо у вас є хоч трохи критичного мислення, ви маєте запам’ятати всіх цих людей поіменно і зробити стосовно них висновки.

Внаслідок того, що я не володію всією інформацією, яка є у Верховного головнокомандувача, я не знаю, який мир був би справедливим виходячи з поточного балансу сил росії і України. Але знаю точно, що вихід з такого укріпрайону, як Слов’янсько-Краматорська агломерація можливий тільки внаслідок КАПІТУЛЯЦІЇ, коли інших варіантів просто не залишається.

Підписати мир на таких умовах – значить передати війну своїм дітям. Вже програну війну. Бо без Слов’янсько-Краматорської агломерації наступні укріпрайони – це Харків, Запоріжжя і Дніпро.

(Оновлено 11:00)

Виктор Небоженко

ПОЛЕТЫ НАД ОКЕАНОМ, «ВО СНЕ И НАЯВУ»

Внеочередная встреча Трампа и Зеленского закончилась без скандала и результата. Оба не знают, что делать, чтобы не разозлить или обидеть Путина. Майями для Трампа и Зеленского не превратился Анкоридж. Смесь ток-шоу и переговоров оказалось плохой стратегией для обоих президентов. Но хуже другое, оказывается, что при огромной власти, у всех троих -Трампа, Зеленского и Путина, включен счетчик  их личного политического времени.

Для «вечной» России единовластное правление «вечного» Путина оказалось самым слабым местом в ее политике и будущем. Для Трампа — второй год «царствования» показал патологическое неумение шустрого хозяина Белого дома различать во внутренней и внешней политике свои личные и американские интересы.

Для Зеленского время личного господства над Украиной давно закончилось. После исчезновения или «бегства» Ермака из Офиса президента Зеленский вдруг стал понимать, что у него нет ни времени, ни пространства маневра между Украиной и Путиными. А мужества сделать выбор у него нет. Хитроумные попытки перебросить свою ответственность после 6 лет единовластного правления может закончится для Зеленского большим скандалом или политическими неприятностями.

При этом, все трое — Трамп, Зеленский и Путин хотят решить проблемы войны и мира за счет друг друга, что делает это «треугольник печали» тупиковым примером неудачной международной политики, где личные, корыстные интересы сохранения власти и бизнеса были выше, чем интересы страны.

(Оновлено 10:00)

ISW

Институт изучения войны (американский аналитический центр)

Оценка боевых действий в ходе российского вторжения в Украину, 28 декабря 2025 г.

28 декабря во Флориде состоялась встреча делегаций США и Украины для обсуждения последнего американо-украинско-европейского мирного плана из 20 пунктов и других документов, касающихся потенциального мирного урегулирования. Дональд Трамп заявил, что после встречи он и Зеленский поговорили с лидерами европейских стран, НАТО и ЕС. Трамп отметил, что некоторые вопросы остаются нерешенными, включая территориальные вопросы, касающиеся Донбасса, и возможное прекращение огня, чтобы позволить Украине провести референдум по будущему мирному соглашению. Трамп заявил, что на встрече подробно обсуждалась оккупированная Россией Запорожская атомная электростанция (ЗАЭС) и что Украина и Россия работают вместе над ее открытием. Зеленский заявил, что стороны почти согласовали 20-пунктный мирный план и документ между Соединенными Штатами, Украиной и Европой о гарантиях безопасности для Украины. Зеленский заявил, что стороны «на 100 процентов» завершили работу над еще одним документом между Украиной и Соединенными Штатами о гарантиях безопасности. Зеленский отметил, что продолжаются дискуссии о плане обеспечения послевоенного экономического процветания Украины. Зеленский заявил, что украинская и европейская делегации встретятся в ближайшие недели для продолжения обсуждений, а Трамп заявил, что украинская, американская и российская рабочие группы встретятся в январе 2026 года. Трамп позвонил президенту России Владимиру Путину 28 декабря перед встречей с Зеленским, и помощник президента России Юрий Ушаков сообщил, что Трамп и Путин также обсудили рабочие группы, одна из которых будет заниматься вопросами безопасности, а другая — экономическими вопросами.

Последние заявления Кремля противоречат ряду позиций, представленных Трампом в качестве основы для прекращения войны. Кремль неоднократно отвергал гарантии безопасности для Украины, предоставляемые европейскими странами. Кремлевские чиновники также призывали к тому, чтобы любое будущее мирное соглашение учитывало требования России о прекращении экспансии НАТО и сокращении границ. Ушаков сообщил, что Путин использовал свой разговор с Трампом, чтобы привести «очень подробные аргументы» о важности соблюдения соглашений, якобы достигнутых Соединенными Штатами и Россией на саммите на Аляске в августе 2025 года. Кремлевские чиновники утверждали, что на саммите на Аляске были согласованы принципы, основанные на речи Путина в МИД России в июне 2024 года, в которой Путин потребовал капитуляции перед первоначальными требованиями России о войне как для Украины, так и для НАТО. Путин также упомянул свою речь в МИД 2024 года во время встречи с российскими военными командирами 27 декабря. ISW продолжает оценивать заявления Кремля как свидетельствующие о том, что цели России в Украине выходят за рамки территориальных требований, таких как захват Донецкой области, и что мирное соглашение, которое не учитывает требования России к НАТО и Западу за пределами Украины, не удовлетворит Россию и не приведет к прочному миру, который мог бы нормализовать российско-европейские или американо-российские отношения.

Президент России Владимир Путин и высокопоставленные российские военачальники продолжают преувеличивать тактические детали, чтобы создать ложное впечатление, будто украинская оборона на линии фронта находится на грани краха. 27 декабря Путин встретился с руководством Генерального штаба и командующими группировками войск — это была последняя из серии показательных, широко освещаемых встреч Путина с его командирами в последние недели. Вероятно, Кремль приурочил встречу к вечеру накануне встречи президента США Дональда Трампа и президента Украины Владимира Зеленского 28 декабря во Флориде, чтобы повлиять на американо-украинскую встречу. Путин, начальник Генерального штаба армии Валерий Герасимов и командующие группировками войск сделали ряд, вероятно, преувеличенных заявлений об успехах России на поле боя. Командующий Центральным правительством ОФ России генерал-полковник Валерий Солодчук заявил, что российские войска захватили Мирноград (к востоку от Покровска), Родынское (к северу от Покровска) и Вильнюс (к востоку от Добропиллы), а командующий Восточным правительством ОФ генерал-полковник Андрей Иванаев заявил, что российские войска захватили Гуляйполе. Герасимов кратко упомянул Купянск в своем докладе Путину, заявив, что Западное правительство ОФ России уничтожает украинские войска, заблокированные на восточном (левом) берегу реки Оскиль в Купянске. Вероятно, Герасимов ограничил свои замечания о Западном правительстве ОФ, учитывая широкую критику, которую Министерство обороны России получило в последние дни от российских военных блогеров по поводу преувеличений и лжи, распространяемых Министерством обороны о якобы захвате Купянска и успехах Украины в освобождении значительной части города.

Герасимов доложил Путину, что российские войска продолжат проводить боевые операции по захвату всей Луганской, Донецкой, Запорожской и Херсонской областей. По оценкам ISW, в 2025 году российские войска продвигались в среднем на 14,4 квадратных километра в день, а это значит, что для захвата остальных четырех областей российским войскам потребуется до 1 апреля 2029 года (1190 дней), если нынешний темп сохранится. Однако этот расчет не учитывает многочисленные препятствия, с которыми столкнутся российские войска на пути, такие как переправа через Днепр, преодоление других водных преград на территории областей и захват крупных городов Запорожья (с довоенным населением около 710 000 человек) и Херсона (с довоенным населением около 280 000 человек). Продвижение российских войск вряд ли будет линейным, и, скорее всего, российским силам потребуется больше 1190 дней, чтобы захватить все четыре области.

Путин и командующие продолжают ложно представлять будущие попытки России захватить Крепостной пояс в Донецкой области как быструю и легкую задачу. Крепостной пояс состоит из четырех сильно укрепленных крупных населенных пунктов – Константиновки, Дружковки, Краматорска и Славянска – которые составляют основу обороны Украины в Донецкой области. Герасимов утверждал, что российские войска контролируют более половины зданий в Константиновке и «быстро» продвигаются к Славянску после недавнего захвата Сиверска. Солодчук утверждал, что российские войска захватили Софиевку, которую Солодчук назвал «важным» населенным пунктом и «ключевым» для дальнейших российских наступательных операций на север, в направлении городов Крепостного пояса. ISW обнаружила свидетельства присутствия России (либо посредством инфильтрационных миссий, либо штурмов) только в пяти процентах Константиновки. Путин и командующие представляют заявленные успехи России на субтактическом или тактическом уровне, такие как захват небольшого поселка Софиевка, как имеющие оперативное или даже стратегическое значение. Украинский пояс крепостей намного больше и густонаселеннее, чем любой из поселков или городов, захваченных российскими войсками в последние годы, и российские войска не продемонстрировали способности быстро окружать, проникать или иным образом захватывать города такого размера с 2022 года. В конце ноября 2025 года ISW оценила, что российские войска завершат захват оставшейся части Донецкой области только в августе 2027 года, если предположить, что к тому времени российские войска смогут поддерживать темпы наступления.

ISW проанализировала недавние данные из открытых источников, чтобы оценить, что украинские силы сохраняют присутствие в Родынском, а российские силы действовали менее чем в половине Мирнограда. Геолокационные видеозаписи, опубликованные 28 декабря, показывают украинские силы, действующие в северном Родынском, что указывает на то, что украинские силы сохраняют возможность действовать в этом населенном пункте. Геолокационные видеозаписи, опубликованные 27 декабря, указывают на то, что российские силы недавно продвинулись в северном Мирнограде. Дополнительные геолокационные видеозаписи, опубликованные 27 декабря, показывают, как российские силы поднимают флаги в нескольких местах в северном Мирнограде и центральном Родынском во время, как оценивает ISW, российских операций по проникновению, которые не изменили контроль над территорией или передовой линией фронта. ISW обнаружила доказательства присутствия России (либо посредством операций по проникновению, либо штурмов) только в пределах 49 процентов Мирнограда. Украинский Генеральный штаб 27 декабря опроверг заявления России о захвате Мирнограда и отметил, что российские войска еще не захватили Покровск, хотя российские войска уже почти 150 дней ведут бои в самом Покровске. Украинский 7-й корпус быстрого реагирования воздушно-десантных войск также сообщил 28 декабря, что украинские войска сохраняют позиции в северной части Покровска.

ISW основывается лишь на данных из открытых источников, позволяющих оценить, что российские войска действовали примерно на 55 процентах территории Гуляйполе. Опубликованные 27 декабря видеозаписи с геолокацией указывают на недавнее продвижение российских войск в северной, центральной, южной и юго-восточной частях Гуляйполе. Дополнительные видеозаписи с геолокацией, опубликованные 27 декабря, показывают российских военнослужащих, поднимающих флаги в нескольких местах на западе и юго-западе Гуляйполе во время, как оценивает ISW, российских операций по проникновению. 27 декабря Генеральный штаб Украины и Южные силы обороны Украины опровергли заявления России о захвате Гуляйполе и заявили, что украинские войска продолжают оборонительные операции в городе, хотя ситуация «сложная». Южные силы обороны признали, что российские войска контролируют часть города, но сообщили, что украинские войска продолжают удерживать значительную часть Гуляйполе. Южные силы обороны сообщили, что российские войска обладают значительным численным превосходством в личном составе и технике в Хуляйполе – что соответствует текущей оценке ISW о том, что российские войска способны добиваться успехов, когда концентрируют силы на определенном участке, но часто за счет других районов.

Россия, похоже, повышает уровень сложности своей когнитивной войны, используя поднятие флагов для достижения информационного воздействия. Опубликованные 27 и 28 декабря видеозаписи с геолокацией показывают небольшие группы из двух-трех российских военнослужащих, поднимающих флаги в Мирнограде и Гуляйполе, и Министерство обороны России опубликовало эти видеозаписи одновременно с докладами российских военных командиров Путину о захвате российских войск в этих населенных пунктах. Эти видеоролики с поднятием флагов представляют собой значительно более сложные и высококачественные монтажные видео, состоящие из нескольких фрагментов и российских войск, разбросанных по многочисленным местам как в Мирнограде, так и в Гуляйполе. Предыдущие видеоролики с поднятием флагов, напротив, были более короткими, разовыми видеозаписями, снятыми в одном или нескольких местах в населенном пункте. Повышение сложности и использование монтажных видео для утверждения территориальных приобретений свидетельствует о том, что Кремль ведет скоординированную кампанию в поддержку информационных усилий высшего российского военного командования. Осенью 2025 года Кремль начал использовать видеозаписи, на которых небольшие группы российских диверсантов поднимают флаги, чтобы заявить о масштабных продвижениях или захватах в рамках информационной кампании, призванной представить успехи России как более масштабные, чем это было на поле боя. В то время ISW оценила, что Кремль пытался использовать методы картографирования, получившие широкое распространение во время войны, в том числе из источников разведки на основе открытых источников (OSINT). Россия, вероятно, повышает уровень сложности своих видеороликов с поднятием флагов, поскольку с тех пор стало ясно, что поднятие флага не обязательно означает контроль. Российские войска, в частности, использовали аналогичную тактику поднятия флагов по всему Купянску, чтобы поддержать ложное утверждение Министерства обороны России о том, что российские войска захватили город. Эти поднятия флагов призваны поддержать преувеличенные заявления Путина о продвижении России и ложный нарратив о том, что украинская оборона рушится по всему театру военных действий.

Встреча Путина с военными командирами предоставила площадку для тактических командиров на местах, чтобы придать убедительности преувеличенным заявлениям российского военного командования. На встрече широко были представлены доклады командиров рот и бригад на передовой, якобы созванивавшихся с поля боя под Мирноградом и Гуляйполем. Командиры в мельчайших деталях описали российские наступательные операции за последние месяцы на обоих участках фронта, по сути, описав, как российские войска продвинулись примерно на три километра к Мирнограду за четыре месяца и примерно на семь километров к Гуляйполю за 23 дня. Один из командиров бригады под Мирноградом в сентябре доложил о продвижении российских войск с точностью до «до одного километра» за 24 дня. Российские военные блогеры давно жалуются на широко распространенную практику ложных докладов во всей российской командной цепочке и преувеличенных достижений, а ложные заявления о якобы взятии Купянска недавно вновь вызвали эти жалобы военных блогеров. Включение командиров низшего звена в встречу 27 декабря между руководителями Генерального штаба России и командующими Группировкой сил России, вероятно, направлено на то, чтобы придать убедительности преувеличенным заявлениям Путина и других высокопоставленных российских военных чиновников о масштабном продвижении России.

Путин и российские военачальники продолжают обсуждать необходимость формирования «буферных зон» на территориях Украины за пределами четырех областей, незаконно аннексированных Россией в 2022 году. Путин заявил, что усилия российских войск по созданию буферной зоны в приграничных районах Сумской и Харьковской областей, а также Днепропетровской области продвигаются «хорошими темпами». Солодчук отметил, что российские наступательные операции в Днепропетровской области направлены на выполнение указаний Путина о создании буферной зоны для защиты оккупированной Донецкой области. Министр обороны России Андрей Белоусов аналогичным образом заявил на заседании совета МВД 17 декабря, что предполагаемый захват Купянска является частью усилий России по расширению буферной зоны в Харьковской области для снижения угрозы обстрелов северных районов оккупированной Луганской области. Сумская, Харьковская и Днепропетровская области не входят в число регионов, незаконно аннексированных Россией, и на недавних мирных переговорах не обсуждалась передача этой территории России, а скорее содержался призыв к России вывести войска с этих территорий.

ISW не обнаружила доказательств соразмерной наступательной активности на севере Украины, которые могли бы подтвердить утверждение Путина о том, что российские наступательные операции в Сумской и Харьковской областях продвигаются «хорошими темпами». Российские войска недавно провели ограниченные трансграничные атаки на обширную часть ранее бездействующих районов Сумской и Харьковской областей 20 и 21 декабря, но с тех пор эти атаки прекратились, что подтверждает оценку ISW того времени о том, что Россия проводила эти атаки в рамках когнитивной войны, чтобы убедить Запад в том, что линия фронта на Украине рушится. Российская активность в других районах северной Сумской области была низкой, и Генеральный штаб Украины постоянно сообщал лишь о небольшом количестве российских атак в этом районе. Российские войска несколько активизировали свою деятельность в направлении Вовчанска в последние недели, но с начала наступления в северной Харьковской области в мае 2024 года российские войска продвинулись от российской границы всего примерно на девять километров. Украинские войска также отвоевали значительные участки земли в Купянске, что существенно замедлило усилия России по созданию буферной зоны в Харьковской области.

Основные выводы

• 28 декабря в штате Флорида состоялась встреча делегаций США и Украины для обсуждения последнего 20-пунктного мирного плана США, Украины и Европы, а также других документов, касающихся потенциального мирного урегулирования.

• Последние заявления Кремля противоречат ряду позиций, которые Трамп представил в качестве основы для прекращения войны. 

• Президент России Владимир Путин и высокопоставленные российские военачальники продолжают преувеличивать тактические детали, чтобы создать ложное впечатление, будто украинская оборона на линии фронта находится на грани краха. 

• Путин и командующие продолжают ложно представлять будущие попытки России захватить «Крепостной пояс» в Донецкой области как быструю и легкую задачу. 

• ISW проанализировала недавние данные из открытых источников, чтобы сделать вывод о том, что украинские силы сохраняют присутствие в Родынском, а российские силы действовали на территории менее чем в половине Мирнограда. 

• ISW, опираясь лишь на общедоступные источники информации, пришла к выводу, что российские войска действовали примерно на 55 процентах территории Хуляйполе.

• Россия, по всей видимости, наращивает уровень изощренности своих методов когнитивной войны, используя поднятие флага для достижения информационного воздействия.

• Встреча Путина с военачальниками предоставила площадку для тактических командиров на местах в попытке придать убедительность преувеличенным заявлениям российского военного командования. 

• Путин и российские военачальники продолжают обсуждать необходимость формирования «буферных зон» на территориях Украины за пределами четырех областей, незаконно аннексированных Россией в 2022 году. 

• Российские войска недавно продвинулись в районе Покровска и Гуляйполе.

(Оновлено 9:00)

Валерій Пекар

Покерфейс Путіна

Тричі за останні чотири роки події пішли не за сценарієм, який видавався найбільш імовірним.

На початку лютого 2022 року найбільш імовірним, здавалося, був сценарій, що повномасштабної війни не буде. Російські вигоди від великого вторгнення були величезними, але ризики, що все піде не так, були ще більшими, а російські втрати (економічні, геополітичні тощо) у разі невдачі — захмарними. Найбільш імовірним сценарієм здавався такий: брязкаючи зброєю, росія виторговує в України якісь політичні поступки й після цього завершує «військові навчання». Мовою покеру, “take the pot” — зафіксувати виграш, мінімізувати програш.

На початку квітня 2022 року найбільш імовірним, здавалося, був сценарій, що війни на виснаження не буде. Бліцкриґ кадрової армії провалився, а переведення економіки на воєнні рейки, масова мобілізація та й взагалі війна в логіці масштабного й тривалого не лише військового, а й індустріального, ресурсного, демографічного, психологічного протистояння була надто ризикованою. Найбільш імовірним сценарієм здавався такий: росія переводить війну у стадію замороженого конфлікту з лінією бойового зіткнення, що значно відрізняється на її користь від 2014-2021. Take the pot — зафіксувати виграш, мінімізувати програш.

На початку листопада 2025 року найбільш імовірним, здавалося, був сценарій, що росія піде на мирні переговори. Війна на виснаження не призвела до падіння України, але вичерпала накопичені росією ресурси попередніх періодів та підійшла до точки інфляційного фінансування, а це квиток в один кінець. Найбільш імовірним сценарієм здавався такий: росія виторговує максимум політичних поступок в України та Європи, користуючись прихильністю президента Трампа до ідеї швидкого завершення війни на будь-яких умовах, та переходить до режиму тиску на Україну в політичній площині (а там можливості величезні). Take the pot — зафіксувати виграш, мінімізувати програш.

Таке системне відхилення означає, що ми недооцінюємо кілька параметрів ухвалення рішень у Москві: по-перше, розуміння цієї війни як екзистенційної не лише в Україні, а й у Кремлі; по-друге, викривлена картина реальності в авторитарній вертикалі; по-третє, інша логіка ухвалення рішень — тюремно-чекістська, а не раціональна. Тричі протягом повномасштабної війни були точки розщеплення, і тричі Кремль обирав ескалацію й підняття ставок, хоча стратегічно вигідніше було б обрати фіксацію виграшу та мінімізацію програшу — але в його логіці це означає визнання обмеженості сили, що рівнозначно поразці.

Така логіка добре відома гравцям в покер. Справа не в тому, що Кремль постійно помиляється у своїх оцінках, — натомість він послідовно обирає стратегію, не оптимальну з точки зору виграшу, але спрямовану на ескалацію, бо фіксація виграшу суперечить самоідентифікації. Рішення ухвалюються не виходячи з вигідності чи невигідності, а за принципом «що не суперечить нашому образу самих себе». Не маючи гарантованої перемоги — грає так, ніби вона є. Така стратегія називається Table dominance — не виграти конкретні вигоди, а залякати, зламати та примусити вийти з гри всіх інших.

Справа не в тому, що Кремль погано рахує шанси, — він просто не керується ними. Він принципово не може відмовитися від ескалації, бо відмова від ескалації вважається програшем, попри отримані вигоди. Кремль не ірраціональний — він послідовний у своїй логіці.

Висновок: Кремль не можна змусити раціонально домовитися, що б не робили Україна, Європа, Америка чи Китай. Його можна лише змусити програти — коли ресурси закінчаться, він піде.

Це погано, бо війна продовжиться, що б ми не робили.

Це добре, бо стратегії Кремля передбачувані й саморуйнівні.

Два наслідки з цього висновку.

По-перше, мирної угоди не буде. Навіть коли Україна піде на максимальні поступки, Кремль висуне додаткові умови й буде дотискати, а потім знову й знову.

По-друге, війна в Європі за межами України буде. Стоячи на черговій точці розвилки, Кремль обере не оптимальну стратегію фіксації виграшу, а стратегію ескалації, бо не може собі дозволити відмовитися від підняття ставок. Четвертий раз спрацює та сама логіка.

В цьому стратегічному просторі нам доведеться діяти наступного року.

P.S. Важливе зауваження. Типовою реакцією на цей аналіз є страх, що стратегія, заснована на невпинній ескалації, зрештою призведе до ядерної війни. Однак цей висновок ґрунтується на концептуальній помилці. Ескалація, яку практикує Кремль, не є безкінечною. Вона обмежена основною метою режиму: зберегти власне виживання та свою роль як ключового гравця на міжнародній арені. Ядерна війна була б не піком ескалації, а її запереченням — не сильним кроком у грі, а руйнуванням самої гри.

Кремль ескалює, щоб залишитися за столом переговорів, залякати інших і змусити до поступок, а не перевернути стіл переговорів повністю. Тому ядерна зброя функціонує переважно як інструмент стримування та збереження режиму, а не як інструмент перемоги у війні. Ця відмінність має значення: визнання внутрішніх обмежень логіки ескалації Кремля не мінімізує небезпеку продовження агресії, але спростовує фаталістичне переконання, що постійний тиск неминуче призводить до ядерної катастрофи. Ескалація небезпечна саме тому, що вона залишається в грі, а не тому, що прагне її припинити.

(Оновлено 8:00)

Сергей Климовский

План Зеленского – Трампа и варианты Москвы

     Встреча Трампа с Зеленским в Мар-а-Лаго 28 декабря имела целью показать всем, что оба поддерживают 20 пунктов и ждут этого и от кремлёвцев. Те не могли отвертеться и взяли трубку, когда Трамп позвонил “путину” прямо из Мар-а-Лаго. Если Зеленский и Трамп дали совместную пресс-конференцию, то комментировать телефонный разговор был отправлен Ушаков, а не “путин”. Московиты традиционно надувают щёки в стиле китайского императора, который выше того, чтобы лично сообщать о ходе переговоров.

     По сути, Трамп организовал в Мар-а-Лаго переговоры в двух комнатах. Виртуальные по телефону с кремлёвцами и физические с делегацией от Украины. Для этого ему пришлось сместить встречу с Зеленским с 3 часов дня на час по полудню, так как в Москве была бы почти полночь. Но всё равно вышло поздновато. Поверим официальной версии, что Трамп поднял с постели “путина” и заставил думать об Украине. Возможно, историки расскажут потом, что говорили по телефону не Трамп с “путиным”, а другие лица, например Рубио и Ушаков.

     Итог всего этого – Трамп заявил на пресс-конференции, что переговоры с кремлёвцами продолжатся и стал перечислять, кого конкретно он планирует отправить на них. Заодно предложил Зеленскому назвать, кого тот направит в эту переговорную группу и сколько это займёт времени. Сообщил, что намерен подключить к переговорам также европейцев, и дипломатично заверил, что русские тоже хотят их. Но не стал спрашивать через океан, кого направят на них. Трамп из Мар-а-Лаго изящно обязал всех вести переговоры, и всех назвал хорошими людьми. Даже объявил: РФ очень хочет участвовать в восстановлении Украины, то есть выплатить репарации.

     Кремль не смог выскочить из переговорного процесса и, похоже, там уже жалеют, что влезли в эти переговоры с США. Кремлёвцы не так себе их представляли в начале 2025 г., когда Трамп прервал трёхлетнюю пазу, взятую Байденом.

     Они полагали, что Дмитриев сводит Виткоффа в кладовую с немереными богатствами РФ, отсыплет редкозёмов, налёт нефти, даст подышать газом со дна Арктики, пообещает прорыть туннель с Чукотки на Аляску и Трамп их. За неделю другую уговорит Зеленского подписать всё, что принесут из кремля, и цели “СВО” будут достигнуты окончательно и бесповоротно.

     Оказалось, всё не так и кремлёвцы начали вскоре ощущать себя медведем, который попал в “переговорную яму”. Но когда они пытались вылезти из неё, то Трамп объявлял дедлайн, говорил, “путин” хочет его обмануть, и вновь возвращал их за стол переговоров. В этом он ни с чем не считался, вплоть до мимолётных имиджевых потерь из-за красной дорожки на камнях Аляски. Дорожка дорожкой, но из Анкориджа они уехали в прямом смысле “несолоно хлебавши” – Трамп обед для них отменил.

     После очередной такой попытки соскочить Трамп категорично потребовал “индейку” ко дню Благодарения 27 ноября, а затем “подарок” к Рождеству на 25 декабря. Но московиты оказались настолько тупыми, что даже не пытались изобразить вежливую улыбку. За что и получили санкции для “Лукойла” и “Роснефти”.

     На подходе конфискация танкера из “серого” флота РФ, зашедшего в Венесуэлу. О двух танкерах, конфискованных раннее, Трамп сказал: они и нефть – это уже собственность США, и мы думаем как ею распорядиться. На втором было 1,6 млн. баррелей нефти и шла она в Китай. Танкеры – это схема как сделать работающим законопроект Линдси Грэма, если его примут. Деньги от продажи нефти можно направлять на поддержку революции в Венесуэле и Украины.

     Так как кремлёвцы продолжали тупить, то Трамп поручил Зеленскому озвучить 23 декабря “20 пунктов”, чтобы показать им – отсель и будем танцевать. Встреча в Мар-а-Лаго была призвана это окончательно подтвердить – Зеленский и Трамп в унисон заявили на публике, что согласовали между собой “Пункты” на 95% и ждут ответа кремлёвцев. Де-факто и де-юре это теперь мирный план Зеленского – Трампа.

     Сами “20 пункты” – это гибрид договоров в Стамбуле и Минске с довесками от школы Коломойского о референдуме о свободных экономических зонах в прифронтовых районах и т.п.  Если Зеленский в февраля согласился бы провести выборы и исчезнуть, чего от него громко хотели Трамп и вся Республиканская партия, а до этого тихо Байден и Демпартия, то был шанс закончить войну если не за 24 часа, то до конца года, не на таких условиях, и не таким способом. Но так как он отказался исчезать, то Трампу ничего другого не оставалось, как попутно окольным путём решать вопрос о замене 5-6 суперменеджеров. В результате тема выборов в “20 пунктов” вошла.

     Коллективный “путин” может отвергнуть мирный план Зеленского – Трампа, и тогда продемонстрирует полную недоговороспособность, либо добавить 5% и принять. Так как кремлёвцам не очень хочется делать ни то, ни другое, то третий вариант – снятие бренда “путина” может вернуться на стол. В Пекине его с удовольствием одобрят. Си Цзиньпин поэтому и заговорил о жизни до 150 лет на праздновании победы США в войне с Японией – интересовался, как долго в кремле настроены держаться за бренд “путин”. Намекал в прямом эфире, что его смена всё упростит. В непрямом эфире китайцы, надо полагать, более прямолинейны с московитами.

Камент админа Oko.cn.ua: — Устами Климовского да мед пить! Пока я в упор не вижу ничего кроме прежнего плана путина-трампа. Более чем очевидно, что в Белом Доме на 100% согласны на передачу Донецкой области и ЗАЭС в управление Орде. В Кремле хотят пилить Украину руками рыжего кретина

(Оновлено 7:00)

Быть Или, [29.12.2025 0:25]

Думаю, что главный итог встречи — Зеленскому удалось пройти между молотом и наковальней, не поссорившись с Трампом и не уступив в ключевых интересах Украины.

Это предварительное впечатление, дальше подробнее распишу вместе с тезисами пресс-конференции.

Быть Или, [29.12.2025 0:40]

Этюд «Параллельные вселенные»

[Журналистка]: Вы обсуждали с Путиным, какую роль Россия возьмёт в восстановлении Украины?

[Трамп]: Обсуждал, обсуждал. Они помогут. Россия поможет. Россия хочет, чтобы Украина преуспела. Это звучит немного странно…

[Зеленский]: Хах, да

[Трамп]: …я объяснял президенту [Зеленскому] — президент Путин был очень щедр в своём ощущении, чтобы Украина преуспела. Включая поставки электроэнергии и других вещей по очень низким ценам. Так что много хорошего вышло из сегодняшнего звонка.

__

К сожалению, с этим ничего уже не сделать. Единственная тактика здесь — «улыбаемся и машем», с чем Зеленский, судя по всему, сегодня справился.

Быть Или, [29.12.2025 1:35]

Этюд «Параллельная вселенная-2»

«Много обсуждали Запорожскую АЭС сегодня. Она в хорошей форме, её можно запустить практически сразу. И это одна из вещей, которую я обсуждал с Путиным, самая большая атомная станция в мире, представляете? И Путин работает с Украиной, чтобы открыть её. (Шта???)

Он был очень хорош с этом смысле. Он хочет, чтобы она была открыта. Он не бил по ней ракетами. Он не бил по ней ничем. Очень опасно так делать для всех. Но они работают вместе, чтобы попытаться её… её можно открыть очень быстро.

Это большой шаг, что он не бомбит эту станцию, очень большой шаг».

__

А как Путин может бомбить Запорожскую АЭС, когда она находится на подконтрольной России территории?

Не знаю, можем ещё поблагодарить Путина за то, что он не бомбит Курскую, Ростовскую, Нововоронежскую АЭС.

Был бы Путин плохим человеком — точно бы разбомбил. Вы что, не знали, что все плохие лидеры бомбят свои АЭС? Путин — не бомбит!

Извините, мне не верится, что это всё происходит всерьёз…

Быть Или, [29.12.2025 2:10]

[Трамп]: Я реально верю, что мы, вероятно, господин президент, намного ближе, чем когда либо, с обеими сторонами.

[Зеленский]: (Утвердительно кивает).

[Трамп]: Бывало так, что он [Зеленский] был близок, а Путин не был. Бывало так, что президент Путин был близок, а он [Зеленский] — нет, вы видели это в Белом доме (имеет в виду Овальным кабинет, — прим.).

[Зеленский]: 😁🤷‍♂️

[Трамп]: Но, я думаю, они оба хотят, чтобы это произошло.

__

Тактика «улыбаемся и машем» в исполнении Зеленского

Быть Или, [29.12.2025 2:36]

Полностью. Часть 1 из 2.

Трамп:

▪️Мы покрыли… кто-то скажет 95%, я не знаю, какой %, но мы достигли большого прогресса.

▪️В ближайшие недели мы будем много говорить и будем говорить завтра.

Зеленский:

▪️У нас прекрасные достижения:

— мирный план из 20 пунктов согласован на 90%;

— гарантии безопасности Украина-США — на 100%;

— гарантии безопасности Украина-США-Европа — почти согласованы;

— военный аспект — на 100%;

— план процветания финализируется;

— обсудили последовательность дальнейших шагов.

▪️В ближайшие недели наши команды встретятся, чтобы финализировать все обсуждённые вопросы. Мы договорились с президентом Трампом, что он примет нас — европейских лидеров и украинскую делегацию — может быть в Вашингтоне в январе.

Трамп:

▪️Мы можем быть очень близки [к решению]. У нас есть две очень колючих вопроса, тяжёлых вопроса, но мы идём очень хорошо.

▪️[Вы договорились о «свободной экономической зоне» в Донбассе?] Слово «договорились» было бы большим преувеличением, я бы сказал, не договорились, но мы приближаемся к соглашению.

▪️[Есть смешанные сигналы от России…] Какие смешанные сигналы, что они сказали? [Что Украина должна отдать Донбасс] Это то, что они просят. Есть разногласия насчёт этого. Им нужно будет разрешить это. Но, думаю, это идёт в верном направлении.

▪️[Кого вы обвините, если ничего не произойдёт?] Посмотрим, но не хочу об этом говорить, потому что мы приблизились достаточно близко.

Зеленский:

▪️[Вы готовы согласиться на СЭЗ/ДЭЗ на Донбассе?] Это сложный вопрос, вы знаете нашу позицию: мы должны уважать наш закон и наших людей. Наше отношение к этому известно, и поэтому президент Трамп сказал, что это очень сложный вопрос. Конечно, у нас здесь разные позиции с Россией.

▪️[А референдум?] Референдум — один из ключей. У нас может быть референдум по любому из пунктов этого плана, а может быть и парламентское голосование. Если план будет очень сложным для нашего общества — конечно, общество должно будет выбрать и проголосовать.

Трамп:

▪️Им нужно будет, чтобы план одобрил парламент или референдум. У них опросы показывают, что 91% людей хочет завершить эту войну.

▪️Есть земля, которую у них захватывают. Есть земля, которую может быть захватят в следующие несколько месяцев, так что лучше бы заключить сделку сейчас.

▪️Они очень храбры, они очень храбро сражались и сражаются, они наносят огромный урон [России]. Но Россия и Украина хотели бы это закончить.

▪️[Вы допускаете поездку в Украину, если придёте к соглашению?] У меня нет с этим проблем. Я не ожидаю, что это понадобится. Я предложил поехать и выступить перед парламентом, если это поможет, но не думаю, что понадобится. Но если это поможет спасти жизни, я бы мог.

▪️Путин не бомбит Запорожскую АЭС.

▪️[Что подразумевают «рабочие группы», о создании которых рассказала Москва?] Туда войдут Уиткофф, Кушнер, [начальник генштаба] Кейн, Рубио, ещё Хегсет там должен быть.

▪️[Сколько займёт, чтобы пройти финальный этап?] Если всё пойдёт хорошо, может быть на всё уйдёт несколько недель. А если пойдёт хуже — дольше. Я если совсем плохого — этого не произойдёт. Это будет стыд. Но есть и такой шанс тоже. Возможно, что это не произойдёт. Через несколько недель узнаем.

Зеленский:

▪️Две-три недели. (Не шутка, реально сказал).

Быть Или, [29.12.2025 2:45]

Часть 2 и следующим постом выводы.

Трамп:

▪️[Вы предлагали в прошлом трёхстороннюю встречу Путина и Зеленского, это на столе?] Я думаю, что это произойдёт, когда придёт время.

▪️Сегодня Путин был очень «интересный». Он хочет, чтобы это случилось, он уверял в меня в этом, я верю ему. <…> Мы через многое прошли, через заговор лживой Хиллари [Клинтон] против России. И несмотря на это мы не начали с ними войну. Но мы не могли торговать. Это стыд, потому что торгуя с Россией можно достичь большого успеха.

▪️Мы два с половиной часа с ним говорили, мы не говорили о погоде. Мы не говорили о том, какой прекрасный день в Палм-Бич.

▪️Европейцы — прекрасные люди. Они потратили очень много денег на помощь Украине. Но они делают это и для себя тоже, для своих стран, потому что Украина очень важна, в частности, для них. А для нас очень важно… для меня это про жизни, потому что мы защищены Атлантическим океаном, а они нет.

▪️Байден отдал им $350 млрд, но президент [Зеленский] был добр к нам и заключил сделку на редкоземельные ресурсы, так что посмотрим, как это сработает. Мы ценим это.

▪️Бывало что Зеленский был близок, а Путин не был, а бывало наоборот, как в Овальном кабинете.

▪️[Почти 100 американцев погибли в Украине, какой ваш посыл их родным?] Ну, смотрите, посыл такой очевидный: какой стыд, они погибли в чужой стране. И некоторые из них очень славные люди, очень славные. Но так грустно, что это произошло.

▪️Россия будет помогать в восстановлении Украины.

▪️[Вы обещали украинцам какие-то гарантии?] Да, обещал. Мы хотим работать с Европой и Европа возьмёт на себя бо́льшую часть этого. Мы поможем Европе 100%, как они помогли нам.

▪️[Путин согласился на прекращение огня, чтобы провести референдум?] На прекращение огня — нет, это один из пунктов, над которыми мы работаем сейчас.

▪️Он [Путин] считает, что если они остановятся, то есть возможность, что это возобновится, и он не хочет быть в таком положении. И я понимаю эту позицию. Думаю, мы найдём способ решить это, но я понимаю Путина с этой точки зрения. Вы должны понимать другую сторону. Я на стороне мира.

Быть Или, [29.12.2025 3:28]

Выводы:

1. По основным вопросам договорённостей нет. Трамп не даёт гарантий безопасности, пока Украина не согласится на вывод войск из Донбасса в том виде, в котором этого требует Путин — здесь и сейчас.
2. Зеленскому удалось устоять между молотом и наковальней и решить главную для Украины задачу: избежать принуждения к неприемлемой сделке, не потеряв при этом ключевого партнёра.
3. Идея с референдумом себя оправдала. Она позволила Зеленскому найти формулу, которую Трамп счёл приемлемой, чтобы снять с Украины давление, по крайней мере, на некоторое время.
4. Трамп был дружелюбен к Зеленскому. Не грубил, не провоцировал, не пытался унизить.
5. В ближайшие недели переговоры продолжатся. Но переговоры США-РФ в том формате, который предложил Ушаков, на руку России, так как под видом «рабочих групп» Ушаков с Дмитриевым продолжат втюхивать Уиткоффу ебанину, которую тот сочтёт за «приближение к сделке».
6. На данную минуту, судя по всему, анонсированного звонка Трампа с Путиным после встречи с Зеленским не состоялось. Не могу сказать, что это сенсация — нет предмета для разговора. Трамп не прогнул Зеленского на выход из Донбасса «здесь и сейчас», о чём им говорить?

Итого: ситуация на внешнем треке на сегодня лучше, чем условно в этот день месяц назад. Трамп на некоторое время снял свой ультиматум по выходу из Донбасса. Украина осталась с американским оружием и разведданными + добавились €90 млрд от Европы, которые обеспечат бюджетную стабильность Украины на ближайшие две года.

Никто не предскажет, что будет завтра, но на сегодня вот такой статус-кво.

BBC News

💬Пока в США идут переговоры о мире, линия фронта остается очень активной

Абдуджалил Абдурасулов, корреспондент Би-би-си в Украине

В то время как президент Зеленский обсуждает с Дональдом Трампом детали мирного соглашения с Россией, ситуация на линии фронта остается сложной.

Москва заявляет о захвате города Гуляйполе на юге Запорожской области, а также Мирнограда, который, наряду с соседним Покровском, является ключевым логистическим центром на востоке Украины.

Украинские военные это отрицают, заявляя, что, хотя в обоих городах идут ожесточенные бои, российские войска не имеют полного контроля.

В последнее время бои усилились на различных участках линии фронта как на востоке, так и на юге Украины.

Совпадение этого по времени с ключевыми дипломатическими встречами, возможно, не случайно.

В ситуации, когда ВСУ испытывают сложности с сопротивлением российскому наступлению, Зеленскому и его команде гораздо труднее убедить Дональда Трампа включить ключевые требования Украины в мирное соглашение.

Москва это знает и, усиливая атаки на линии фронта, хочет ослабить переговорные позиции Украины.

BBC News

Дональд Трамп и Владимир Зеленский выступили перед журналистами после переговоров

Трамп назвал встречу с Зеленским «замечательной».

«Мы обсудили много вопросов. Я думаю, что мы значительно приблизились, возможно, очень приблизились [к достижению соглашения]», — сказал он.

После переговоров Трамп и Зеленский также созванивались с европейскими лидерами.

«Все они — замечательные лидеры, и у нас состоялся отличный разговор с ними», — сказал Трамп, добавив, что они добились значительного прогресса на пути к прекращению войны в Украине.

BBC News

«Лучше заключить сделку сейчас», заявил Трамп

Отвечая на вопрос о том, какой «самый сложный» вопрос еще предстоит решить, Дональд Трамп ответил, что речь идет о территориях.

Украине лучше заключить сделку сейчас, иначе она «потеряет еще землю и людей» заявил он, добавив, что Украина сражалась храбро, но «пора положить конец» конфликту.

Трамп также заявил, что готов приехать в Украину, но предпочел бы сначала заключить сделку.

Американский лидер также заявил, что может выступить в украинском парламенте, если Зеленский посчитает, что это поможет.

BBC News

Главные заявления Трампа на пресс-конференции после переговоров с Зеленским

👉На вопрос, обсуждалась ли на сегодняшних переговорах судьба захваченной Россией Запорожской атомной электростанции, Дональд Трамп ответил, что говорил о ней с Владимиром Путиным. Путин, по его словам, на самом деле работает с Украиной над тем, чтобы открыть ЗАЭС.

Также американский лидер объявил, что Путин «не бил по ней [по АЭС] ракетами». Из его слов следовало, что он ценит такую сдержанность российского президента.

👉Отвечая на вопрос, скоро ли закончится война, Трамп заявил, что она может закончиться «через несколько недель» — но может и не закончиться.

👉На вопрос, будет ли Россия нести ответственность за восстановление разрушенного в Украине, Трамп заявил: «Они будут помогать. Россия хочет, чтобы Украина преуспевала».

Это желание успеха Украины, по словам Трампа, выражалось в том, что Путин «поставлял ей энергию, электричество и другие вещи по очень низким ценам», не пояснив, когда это происходило.

BBC News

Мировая реакция: Москва, Брюссель и Лондон о происходящем

👉Председательница Еврокомиссии Урсула фон дер Ляйен после видеоконференции с Дональдом Трампом и Владимиром Зеленским написала в соцсети X: «Европа готова продолжать работу с Украиной и нашими американскими партнерами, чтобы закрепить прогресс [достигнутый на переговорах]. Главное в этих усилиях — это чтобы с первого дня были железные гарантии безопасности».

👉Пресс-секретарь премьер-министра Великобритании Кира Стармера, также принимавшего участие в видеоконференции, заявил, что и Стармер, и европейские лидеры «подчеркнули важность твердых гарантий безопасности и вновь заявили о безотлагательности прекращения этой варварской войны как можно скорее». «Премьер-министр подчеркнул приверженность Соединенного Королевства тесной работе с партнерами, с тем чтобы сохранить набранный темп в ближайшие дни», — добавил представитель Даунинг-стрит.

👉С российской стороны реакция пока ограничилась постом в X спецпредставителя президента Кирилла Дмитриева, который поблагодарил президента Трампа. «Весь мир ценит мирные усилия президента Трампа и его команды», — написал Дмитриев по-английски.

BBC News

📝Президенты США и Украины Дональд Трамп и Владимир Зеленский после трехчасовых переговоров во Флориде заявили, что достигли большого прогресса на пути к миру с Россией. Впрочем, главный вопрос так и остался не решенным: Путин требует Донбасс, Зеленский — против, а Трамп настаивает на сделке. В этот раз американский и украинский президенты говорят о нескольких неделях, после которых параметры мирного соглашения будут гораздо четче.

Переговоры американской и украинской делегаций в частной резиденции Дональда Трампа Мар-а-Лаго продолжались около трех часов. По их итогам Трамп сразу заявил, что они были «прекрасными» и что это был «великолепный разговор», который значительно приблизил окончание российско-украинской войны.

По его словам, мирное соглашение близко, стороны согласовали порядка 95% условий. Впрочем, сам же он и добавил, что не решенным остался ключевой вопрос — кому будут принадлежать регионы Донбасса.

Владимир Зеленский по итогам переговоров дал понять, что вопрос Донбасса все еще максимально актуален, и позиция Украины по этому поводу «ясна и отличается от российской».

Для Украины, заявил после переговоров Зеленский, «ключевым этапом на пути к достижению прочного мира» являются гарантии безопасности для страны, а не территориальный вопрос.

(Размещено 6:00)

Альфред Кох

Прошли три года и триста восемь дней войны. На сегодняшних картах ISW видно, что россияне продвинулись в двух местах: в районе Гуляйполя на востоке Запорожской области и в Мирнограде, в Донецкой области.

Подробности таковы, что в Гуляйполе и севернее, вплоть до села Зеленое, россияне продолжили начавшееся еще несколько дней назад наступление. Темп этого наступления невысокий, но стабильный. Вот и сегодня, по широкому фронту в 10 км они продвинулись в разных местах от на 0,5 — 1 км на запад. Вопреки утверждениям российского Генштаба, до полного контроля над Гуляйполем им еще далеко, но, тем не менее, они уже захватили юго-восточную часть города и сегодня вышли к его центру.

В Мирнограде сегодня карты ISW показали, что большая территория (примерно 8 км в длину и 6 км в ширину) в южной части города и юго-западнее (вплоть до восточных окраин Покровска) перешла под уверенный контроль россиян. Больше сегодня никаких изменений линии фронта не зафиксировано.

В ночь на сегодня россияне запустили по Украине 48 БПЛА. Украинские силы ПВО перехватили 30 из них. Зафиксировано попадание 18 БПЛА в 9 местах. Последствия этой атаки уточняются. Но то, что она была на порядок менее масштабной, чем вчерашняя — наверняка что-то означает и (возможно) как-то связано с тем, что сегодня происходило Лаго-а-Маре.

В свою очередь МО РФ сообщило, что за этот же период на территории России были перехвачены 25 украинских БПЛА (тоже — немного). Наибольшее количество дронов (12) — сбили над Самарской областью. По три БПЛА перехватили над Белгородской, Курской и Саратовской областями. Ещё по два беспилотника уничтожили над Волгоградской и Ростовской областями.

Сколько украинских беспилотников поразили цели российские военные традиционно не сообщают. Из последствий этой атаки известно лишь о том, что в очередной раз был атакован Сызранский НПЗ в Самарской области. Другие результаты этой атаки пока неизвестны.

Ну, что, дорогие мои, гора родила мышь… И Трамп и Зеленский делают хорошую мину при плохой игре, но факт остается фактом: Зеленский приехал к Трампу с согласованным на 90% мирным соглашением, с этими 90% он и уезжает. Два главных (и единственных) вопроса: так называемый “территориальный” (про уступку Путину остатка Донецкой области, который еще контролируют  ВСУ) и вопрос принадлежности и управления ЗАЭС — так и не были решены.

Все участники сегодняшней встречи и даже те европейцы, кто вчера участвовал в онлайн конференции, излучают оптимизм и сыплют восторженными оценками по поводу итогов этой встречи Трампа с Зеленским. Все пытаются представить дело таким образом, что главное — это гарантии безопасности для Украины, а остальное все — менее важные вопросы. И вот, мол, поскольку вопрос гарантий согласован на 100%, то значит и главный вопрос решен.

Но факт остается фактом, что все эти гарантии начинают работать только после того, как военные действия закончены. А покуда они продолжаются, то и гарантий никаких нет. А окончание войны прямо связано  с решением территориальной проблемы. А раз она не решена, то и конца войне не видно, следовательно нет и никаких гарантий безопасности для Украины…

Давайте проще: нет никаких 90%. Есть 0%. Не решено ничего. Я знаю, что многие т.н. “практики” считают, что пока не решен главный вопрос, нечего терять время и нужно согласовывать и прописывать детали урегулирования по всем остальным пунктам. Именно так и поступают нынешние переговорщики и, поэтому, со звериной серьезностью обсуждают всякую херню про “платиновые” гарантии безопасности. Хотя все они прожженные циники и прекрасно знают, что любые гарантии не стоят бумаги, на которой они написаны (даже если их завтра одобрит Конгресс США или даже Межгалактический форум Мирового Разума).

Если в какой-то момент гарант не захочет их выполнять — он легко подотрется всеми этими бумажками. Как это было в 1939 году с гарантиями Польше от Франции и Великобритании. Гаранты даже войну объявили Германии. Только вот воевать не стали.

А просто вышли на пленэр и жарили шашлыки, запивая их хорошим бордо… И так до тех пор, пока вермахт не вошел в Париж и не прижал англичан к морю в Дюнкерке. Ну, а про Будапештский меморандум я даже и не вспоминаю, настолько это была бессмысленная бумажка. Причем с самого начала.

Итог всему этому совместному приему пищи подвел Трамп, который честно признался, что “… если ничего не получится, то придется воевать и умирать”.

В общем, все довольны. И даже те, кому завтра придется умереть. Потому, что они еще не знают, что они завтра погибнут. Но мы-то знаем, что кто-то точно погибнет потому, что война продолжится. И поэтому я не понимаю, почему я должен радоваться тому, что у Зеленского с Трампом получился шикарный ужин в прекрасном поместье на берегу океана?

Слава Украине!🇺🇦

(1 оценок, среднее: 5,00 из 5)
Для того чтобы оценить запись, вы должны быть зарегистрированным пользователем сайта.

Загрузка...

Комментарии читателей статьи "BloggoDay 29 Desember: Russian Invasion of Ukraine"

• Оставьте первый комментарий - автор старался