BloggoDay 3 June: Russian Invasion of Ukraine

Дайджест 3 червня 2026 р

(Оновлено 16:00)

Vladimir Pastukhov

«Пастуховская кухня» после небольшого перерыва возобновила свою работу. Начать решили с «Антидугинга». Выбор неочевидный и в значительной степени продиктованный моим интересом к идеологии современной России. Я действительно считаю, что у любого начала сначала было слово, и от того, какое это слово, очень многое зависит.

Глупо пересказывать в посте содержание выпуска, поэтому напишу о том, чего в передаче не было. На первый взгляд, между официальными идеологами Путина, лицом которых является Сергей Кириенко, и неофициальными идеологами того же Путина (крестными отцами «русской весны»), лицом которых является Александр Дугин, вообще нет ничего общего. Они живут как бы в разных «русских мирах». На самом деле это совсем не так, а ложное впечатление возникает исключительно из-за использования разных языковых инструментов для выражения своей идеологической позиции.

Более того, идеологически (но не политически) в этой связке Дугин и дугинцы выступают в качестве «ведущих», а идеологический блок АП и Правительства – «ведомых». Кремль адаптирует и потребляет нарративы, созданные «дугинцами», разводя их в пропорции один к десяти. В свое время Валентин Катаев называл Хлебникова эссенцией современной поэзии, намекая, что «потреблять» этот напиток нормальный человек может только в сильно разбавленном виде. В некотором смысле Дугин является Велимиром Хлебниковым русской идеологии XXI века.

Отношение к «дугингу» должно быть очень серьезным, а не таким, какое широко распространено сегодня в либеральной, преимущественно эмигрантской среде: «мол, сумасшедший, что возьмёшь». Дугин стоит в точке, где русский коммунизм и национал-большевизм смыкаются с европейским фашизмом и нацизмом. Он – своего рода адаптор, переходничок, позволяющий этим системам конвергировать друг в друга. И вполне возможно, что без этого «переходничка» у них бы всё так гладко не получилось с полным переформатированием России за считанное десятилетие.

Углубление в «дугинг» позволяет гораздо лучше понять природу нынешней войны. Главное, что о ней надо знать, — что она возникла в точке пересечения сразу двух злокачественных процессов: очередной фазы распада империи и очередной фазы фашизации общества. Причем для второй характерен переход от «превращенного» интернационал-большевистского формата в декадентский национал-большевистский  формат.

Дугин, в действительности лишенный какого бы то ни было собственного содержания, оказался той удобной универсальной «большой языковой моделью», которая помогла интегрировать фашизм, коммунизм и национал-большевизм в единую модель, в которой все внутренние противоречия и нестыковки заретушированы пафосом и апломбом дугинского ИИ.

Дело не в личности Дугина, которая многим кажется карикатурной (такой же карикатурной Бунину казалась фигура Ленина, пока не пришлось писать «Окаянные дни»), а в идеях, которые находят свой путь в массы  посредством «дугиных». Нам еще только предстоит дать им бой, и лучше, если мы начнем делать это сейчас, пока они разворачиваются на марше, чем когда они полностью и окончательно сомкнут свой строй над Россией. Боюсь, что пренебрежительно-снисходительное отношение к этой дискуссии («нам есть чем заняться в жизни, кроме как слушать этот бред») будет нам дорого стоить. Как сказал классик: бред – не бред, а слушать стоя будем…

(Оновлено 15:00)

Алексей Копытько

Самый жалкий персонаж в обойме Путина – глава СВР РФ Сергей Нарышкин – явно решил косить под дурачка ради снисхождения в будущем.

Сегодня Нарышкин ворвался в эфир с анонсом: «евроантихристы нацелились на Русскую православную церковь в Армении»! Якобы богомерзкие ЕЭсовцы вознамерились требовать от Пашиняна разрыва многовековых связей Армянской апостольской церкви с РПЦ.

Самое интересное, что предъявляется в качестве доказательства злонамеренности.

По словам Нарышкина, прикормленные ЕС негодяи «обвинили скромного священника ни много ни мало во вмешательстве в предстоящие в Армении 7 июня с.г. парламентские выборы».

Угадайте с одного раза, кто же этот скромный священник?

Правильно.

Настоятель храма-часовни Архангела Михаила при 102-й военной базе ВС РФ в г. Гюмри иерей РПЦ Тимофей Казарян.

Надо полагать, следующий ход – обвинение в атаке на мирного учителя русского языка, который по совместительству официальный резидент СВР или ГРУ в Армении.

Думаю, Нарышкина не увольняют просто из брезгливости и чтоб было с кем сравнивать по шкале мерзости.

(Оновлено 14:00)

Алексей Копытько

Примерно в 11.30 россияне в очередной раз ударили дроном по Харькову. Убили женщину, ещё 6 человек пострадало.

Также россияне ударили по ферме в Ракитном. Убили двух человек, 6 пострадали.

Они это делают, потому что могут. Все делегации, в т.ч. – европейские и американская, которые прибыли для участия в ПМЭФ, способствуют тому, чтобы россияне продолжали убивать людей в Украине.

Хотя может быть иначе.

1. Удар по нефтяному терминалу в Санкт-Петербурге уже все рассмотрели. Информация о повреждениях будет позже, предварительно – пострадали не столько резервуары, сколько технологические трубопроводы между ними, вероятно зацепило трубы к нефтеналивной эстакаде. Т.е., потушить могут быстро, но повлияет на работу.

Даже интересно, как россияне будут объяснять прорыв БПЛА к Питеру. Какую страну НАТО обвинят в пособничестве?

Ну, и психологических эффект – колоссальный. Порадовало, что, в отличие от Москвы, практически нет вскриков «а нас-то за чьто?!». Завтра суммируем публичную реакцию.

2. Безусловный военный успех – поражение корвета «Бойкий» в сухом доке Кронштадта. По замыслу, база любого флота – это крепость. База в Петербурге – это крепость в крепости. Помимо наземных элементов ПВО, корабли должны защищать себя сами. Плюс не только себя, но и вверенные объекты (в т.ч. – нефтяные порты). Сил и технических средств там достаточно. Вопрос готовности. Опыт показал, что береговая оборона и вахта на кораблях к самозащите не готовы.

Более чем уверен: сегодня все уважающие себя ВМС в мире будут рассматривать видео поражения российского корвета. Ибо это та реальность, в которой внезапно все оказались. 950 км по прямой от ближайшей точки пуска, через эшелонированную оборону.

Противоречивое: корвет «Бойкий» неоднократно сопровождал российские танкеры в Балтийском море и Ла-Манше. Все великие морские державы побоялись его трогать. Теперь его догнали украинские дроны. Обратная сторона этого успеха: зачем обострять с РФ, если украинцы более-менее справляются?

Затем, что россияне меняются и свою готовность повышают. И задачи Ленинградского военного округа никуда не деваются. Украина могла бы в разы снизить его потенциал при условии адекватной поддержки. Видимо, европейцы хотят оставить побольше для себя, чтобы проявить доблесть.

3. В течение дня пополнится список объектов, охваченных заботой вчера и сегодня.

Завод «Прогресс» в Мичуринске (Тамбовская область) перенервничал, но реальный ущерб пока неясен.

Однозначный позитив в остановке работы НПС «Зензеватка» (Волгоградская область). В сентябре 2025 г. я уже описывал акцентированный визит к ней. Это всё в тему надкусывания потока нефти и нефтепродуктов к Новороссийску и на НПЗ Краснодарского края.

4. Не остался без внимания Крым. Несколько дней подряд Силы обороны Украины собирают урожай в районе аэродрома «Саки» в Новофёдоровке. Генштаб заявил о поражении радиотехнической системы ближней навигации (РСБН) 4Н. И правильно. Россиянам пора смириться, что никакое ПВО им в Крыму не поможет, надо уходить.

(Оновлено 13:00)

Обозреватель

Татьяна Гайжевская

Россия может производить ракеты, которые не перехватывает Patriot: Украина должна сделать это раньше. Интервью с Шарпом

На фоне острой нехватки средств против российской баллистики, президент Украины Владимир Зеленский обратился к США с просьбой предоставить нашей стране лицензию на производство ракет к комплексам Patriot. Но даже если Вашингтон согласится, ситуация намного сложнее, чем может показаться на первый взгляд. Производство таких ракет – крайне сложный процесс, причем, априори Украине потребуются поставки уникальных комплектующих, которые наша страна не сможет повторить на предприятиях отечественного ВПК.

Но самое главное – не ракеты и не Patriot, а тот факт, что, если война продлится достаточно долго, ставку необходимо делать не столько на то, чтобы «отбиться» от вражеских атак, сколько на то, чтобы эффективно угрожать врагу оружием, подобным тому, которое имеется у него. Иран начал производство недорогих баллистических ракет средней дальности, до 2500 км, которые крайне сложно перехватывают системы Patriot. Эту технологию может освоить союзник Ирана – Россия, но и Украина могла бы наладить производство баллистических оперативно-тактических ракет средней дальности с боеголовками от полутонны до полуторы, которые в течение считанных минут могли бы поражать десятки целей в той же Москве. И это было бы наилучшим сдерживающим фактором.

Такое мнение в эксклюзивном интервью OBOZ.UA высказал израильский военный обозреватель Давид Шарп.

– На сегодняшний день, в украинских СМИ обсуждаются три сценария Кремля в этой войне, в частности, совместные действия российской и белорусской армий против Украины, попытка захвата всей Донецкой области в кратчайшие сроки. Видите ли вы объективные предпосылки для этого?

– Каждый может предлагать свои сценарии, но я стараюсь исходить из тех фактов, которые сейчас налицо. На данный момент Путин не провел мобилизацию. Если он проведет мобилизацию, у него появится новый ресурс. Вопрос в том, сразу ли призовут много людей, либо будут делать это поэтапно, захотят ли формировать новые части, что требует очень много времени, либо для маршевого пополнения используют тех, кто призван, и соответственно, усилят количественный фактор на разных участках фронта.

Так вот, пока мобилизации нет, у Путина по определению нет новых существенных возможностей.

Наступление из Беларуси. Для того, чтобы наступать из Беларуси, нужно задаться вопросами, кто будет наступать и зачем это делать. На данный момент на основных участках фронта у российской армии есть дефицит. Именно поэтому в заметной степени наступление застопорилось. Сил не хватает на то, чтобы одновременно атаковать и Донецкую область, и активно действовать, например, в Запорожской.

Вернуться туда, откуда ушли в 2022 году, тем более, когда на это нет никаких дополнительных сил, было бы очень странно, это противоречит логике. Но дело даже не в логике. Пока нет группировки, которая собирается в Беларуси, не о чем говорить. Это абстрактные рассуждения. С таким же успехом можно рассуждать о наступлении на кого угодно в любой точке мира.

Мы помним, как долго собирали силы перед вторжением 2022 года, как это было заметно, как об этом все говорили. Сейчас же подобного и близко не наблюдается. Если начнет наблюдаться, если этот процесс станет заметен, тогда на него можно будет реагировать и говорить о вероятностях.

Сейчас этого процесса нет, мобилизации не было и никакой переброски существенных сил в Беларусь тоже нет. Поэтому это, по большому счету, совершенно абстрактные разговоры.

Теперь собственно о реальности. Да, если Путин почувствует, что ситуация в тупике, он встанет перед выбором с точки зрения наступления. Я думаю, изначально они хотели захватить Донецкую область к концу этого года. Я почти уверен в этом. Вопрос в том, сколько, как они считают, у них есть времени и насколько успешными они видят эти перспективы.

До сих пор с 2022 года Путин избегал мобилизации, потому что в ней есть огромная политическая и экономическая цена. Это не просто военный шаг, хотя с военной точки зрения он был бы самым правильным. Но в России исходили из того, что цена этого шага слишком велика. Это с одной стороны. А с другой, набирая контрактников за большие деньги, причем, привлекая наемников и кого угодно, в том числе отбросы общества, они рассчитывали, что им удастся медленно, но все-таки решить задачу-минимум этой войны, то есть захватить Донецкую область, что-то в Запорожской, в Харьковской области и так далее. Плюс авось за это время украинская оборона или украинские возможности посыплются и тогда удастся выполнить больше, чем задачу-минимум.

Такую ставку они сделали, не пытаясь искусственно ускорить этот процесс за счет проблематичной мобилизации. Если они поймут, что эта ставка не срабатывает, что в самом деле они зашли тупик и что не все так, как планировалось, возникнет вопрос: продолжать совершенно тупиковую войну, прекратить ее либо идти на какой-то кардинальный шаг наподобие мобилизации.

Если они пойдут на мобилизацию, это изменит их возможности с точки зрения численности армии. Качество тоже возрастет, но здесь не прямая зависимость, потому что, когда ты мобилизуешь слишком много, КПД тут не самый высокий, ведь их надо научить, экипировать и так далее. Одно дело – маршевое пополнение тех рот, тех подразделений, в которых дефицит, а другое дело – создание нового подразделения.

В общем, если они примут это решение, у них появятся определенные возможности маневра и перспективы. Пока этого решения нет, значит, есть ограниченные резервы, которыми они попытаются и летом, и в ближайшие недели и месяцы наступать на традиционных направлениях – Донецкая область, юг, – по мере того, насколько возможности им позволяют или нет.

– Сейчас мы о ситуации непосредственно на поле боя, но есть еще одна проблема – российская баллистика. В ситуации, когда ракет к системам Patriot недостает, это очень серьезный вызов для Украины. В этом контексте президент Зеленский обратился к Соединенным Штатам с тем, чтобы они предоставили нашей стране лицензию на производство ракет для Patriot. По вашему мнению, если и когда Америка предоставит нам такую лицензию, может ли это существенно изменить ситуацию, и не только в плане защиты наших городов и сел от российской баллистики, но также переломит ситуацию в целом в этой войне?

– Мой ответ – скорее всего, нет по всем признакам, плюс-минус по всем пунктам. Дело вот в чем. Прежде всего, получить лицензию, начать производство, да еще и массовое, да еще и в Украине ракет Patriot – это огромный вызов. Если кто-то думает, что достаточно просто дать лицензию, а украинские возможности позволят производить эти ракеты целиком, это грубейшая ошибка. Ничего подобного нет. Украине в буквальном смысле должны продать завод, знания, часть комплектующих, которые даже немцы сами не производят. Здесь все равно нет полной локализации, чтобы локально производить такого рода боеприпас.

Нужно многому научиться, многое построить с нуля. Кроме самого политического решения о получении лицензии, необходимо еще и наладить массовое производство вещей, в которых есть узкие «бутылочные горлышки», например, головки самонаведения, которые так или иначе должны поставляться извне. В любом случае, даже если лицензию США предоставят, до налаживания процесса производства, да еще и массового, пройдут годы.

В общем, это все малоактуально со всех точек зрения, я могу так прямо и сказать.

Я скажу больше – предположим, война идет годы, и угроза сохраняется на протяжении следующих лет. Причем, создание такого ценного предприятия в Украине займет год, и оно ведь может оказаться под ударом, если его не строить в десятках метров под землей – туда однозначно будут стрелять.

Теперь по поводу, собственно, угрозы. Понятно, что Украине сейчас очень нужно больше ракет-перехватчиков для Patriot и самих этих систем. Если бы было больше доброй воли, Украине могли бы поставить несколько больше, но какие-то гигантские количества предоставить просто невозможно, потому что их недостает всем, и это стоит очень-очень дорого.

Каждый перехватчик стоит 5 миллионов долларов, а помощь Украине определена в каких-то суммах. Это значит, если тебе поставили 100 лишних перехватчиков, то ты на полмиллиарда долларов недополучишь чего-то другого важного. Это тоже необходимо помнить.

Но главное – если мы смотрим в перспективу нескольких лет вперед, к примеру, не трех месяцев, а трех лет, то очевидно, что ты не отстреляешься баллистическими ракетами от угроз, которые будут. Что я имею в виду? Это видно на примере Ирана, Израиля, Соединенных Штатов и Ближнего Востока.

Иран – страна с меньшим потенциалом, чем Россия, однако они сделали ставку на производство баллистических ракет средней дальности, которых у Украины и России сейчас почти нет, кроме «Орешника» в единичных экземплярах. Эти ракеты дальностью от 1200 до 2500 километров довольно недорогие, но тяжелые и иногда точные, они производятся Ираном. Пока ему не разбомбили заводы, они производились в очень больших количествах – сотня в месяц или что-нибудь в подобном роде.

Такие ракеты системой Patriotперехватывать очень сложно. Можно сказать, что она не предназначена для таких ракет. Да, есть какой-то успех, но перехватывают их вообще другие системы, более дорогие и сложные, чем Patriot.

Теперь предположим, что Россия налаживает производство таких ракет, как Иран, делает их много, и здесь не хватит никаких Patriot, они будут уже нерелевантны. Вот вам еще один сценарий, который возможен в течение нескольких лет.

К чему я веду? Что просто отстреливаться невозможно, нужно делать ставку на оборону, зенитную и противоракетную. Нужно получать и задействовать такие средства, которые уничтожают возможности противника и устрашают его. И тут я имею в виду два варианта.

Есть собственная авиация, очень качественная, которая способна наносить существенные удары по России, завоевать господство в воздухе и так далее, но это фантастический вариант, к этому нужно стремиться, но на протяжении десятков лет. Есть собственная баллистика и собственные ракеты, которыми можно поражать любой объект на территории России – и вот их-то и нужно создавать.

Точно так же, как Россия может поражать цели в Украине, так и Украина сможет, только я имею в виду не беспилотники, а баллистические ракеты средней дальности, оперативно-тактические, с боеголовками от полутонны до полутора тонн, которые поражают цели на территории противника, если надо, в Москве – в течение считанных минут десятки целей.

В этом случае противник может ударить и по тебе, но и ты можешь по нему. И тогда он триста раз подумает, стоит ли стрелять по Киеву, когда в Москву прилетит 30 баллистических ракет с боеголовкой в тонну, и он их тоже с высокой вероятностью не собьет.

Ракеты, о которых я сейчас говорю, смогут и уничтожать важные объекты, и устрашать противника, если у него хватит разумения понять, что в эту игру играют вдвоем.

Противоракетные перехватчики, каждый из которых стоит по несколько миллионов, очень дорого производить. Это сложно, и их не будут предоставлять в бесконечном количестве. А средств нападения у противника будет всегда больше.

Поэтому мой вывод: важнейшее средство защиты – это нападение за счет собственной авиации, собственных ракет, и над этим нужно работать.

(Оновлено 12:00)

Громада

Віталій Портников

Зеленський пише Трампу

Володимир Зеленський написав Дональду Трампу листа. Після чергового російського удару по Києву — знову по ринках, торговельних центрах і житлових кварталах — президент України звернувся до американського колеги з проханням допомогти посилити протиповітряну оборону.

Поки що відповідь пролунала лише опосередковано — від міністра оборони США Піта Геґсета. Її зміст зводиться до простого: допоможемо, чим зможемо. Але, схоже, можливості зараз обмежені. Після близькосхідної кризи американські запаси ракет виснажені, і потрібен час, щоб їх відновити.

Цю логіку можна зрозуміти. Теоретично.

Але люди в Києві не можуть чекати, поки Пентагон поповнить склади. Вони живуть — або не виживають — під російськими ударами просто зараз. І ми чудово розуміємо, що Путін не збирається припиняти ці атаки. Повітряний терор став одним із його головних інструментів у цій війні. Більше того, російський президент намагається перетворити територіальну війну на демографічну. Він продовжує сподіватися, що з кожним ударом населення України буде скорочуватися, а великі українські міста перестануть здаватися безпечними навіть для тих, хто досі не залишив свої домівки.

 І тут виникає питання, відповідь на яке звучить не надто комфортно.

 Як сталося, що найпотужніша армія світу після кількох місяців обмеженого конфлікту на Близькому Сході вже не може забезпечити союзника достатньою кількістю засобів протиповітряної оборони? Якщо один театр воєнних дій настільки виснажує ресурси, то що буде у випадку кількох одночасних криз? І що тоді залишиться від уявлень про американську військову могутність?

Але добре. Припустімо що так.

Що тоді робити Україні?

Відповідь є, і вона не нова. Просто мені доводиться повторювати її знову і знову

По-перше, Європа. IRIS-T, SAMP/T, Patriot європейського виробництва — усе це існує. Проблема не в тому, що цих систем немає. Проблема в тому, чи готові європейські країни передавати їх Україні швидко і в достатній кількості. Іноді така готовність є. Частіше її доводиться виборювати після кожного нового удару по українських містах.

По-друге, власне виробництво. Україна вже створює дрони й ракети в умовах війни. Це не замінить Patriot, але це реальність, яку потрібно масштабувати. Для цього потрібні технології, комплектуючі, інвестиції та виробнича кооперація із союзниками. Не лише слова підтримки.

 І нарешті — найважливіше.

Найкращий захист українських міст — це знищення російських можливостей завдавати ударів. Заводів, складів, логістичних вузлів, пускових установок. Саме про такі можливості Україна просить своїх партнерів роками. І саме цього багато хто на Заході досі боїться — з міркувань, які після кожного нового удару по Києву, Харкову, Одесі чи Дніпру виглядають дедалі менш переконливими.

Парадокс цієї війни простий і жорстокий. Захід надає Україні щит — та й той не завжди в достатній кількості, — але водночас часто обмежує можливості завдавати ударів по тому, хто атакує. А потім дивується, чому ці атаки не припиняються.

 Лист Зеленського був цілком логічним. Відповідь Геґсета — передбачуваною. Але листи й відповіді — це розмова, а не стратегія.

Стратегія починається там, де після наступної спроби удару по Києву є можливість її зірвати.

 І бажано — до того, як ракети знову полетять у бік українських міст.

(Оновлено 11:00)

LB.UA

Катерина Амеліна, журналістка, редакторка розділу Defense Tech

Хто і для чого інвестує в український Defense Tech. Інтерв’ю з Ігорем Федірком, виконавчим директором Української Ради зброярів

«Є українські компанії, які ми називаємо діамантиками. Вони мають хороший продукт, хорошу команду, зрозумілу фінансову структуру, але досі закапсульовані у своїх внутрішніх процесах. І тільки зараз звертаються по допомогу міжнародної співпраці. За такі компанії триває полювання інвесторів. Хто першим дізнається, той і виграв у базовій ціні за перший внесок», — пояснює Ігор Федірко, виконавчий директор Української ради зброярів і співголова інвестиційного клубу в defence tech.

Щотижня з’являються новини про те, що черговий іноземний фонд вклав кошти в українську оборонну компанію. За три роки приватні інвестиції в галузь зросли зі $1,1 млн до $105 млн — майже у сто разів.

Щоб збирати й аналізувати цей досвід, Рада зброярів у жовтні 2025 року заснувала UCDI Investor Club — платформу, яка об’єднує понад 20 інвестиційних фондів. Швеція, Фінляндія, Данія, Норвегія, Німеччина, США, Японія — географія інтересу до українського defence tech розширюється.

Але що саме стоїть за цими цифрами, хто ці інвестори й на що розраховують, а також що це дає самим компаніям і який шлях для тих, хто пішов у спільні підприємства із закордонними компаніями? LB.ua розпитав Ігоря Федірка, як влаштований цей ринок.

Інвестиції, ризики і вартість компаній

Хто сьогодні інвестує в українську оборонку?

До клубу долучаються інвестори в середньому від 50 до 100–150 мільйонів євро.

Але вже є наміри від великих інвестфондів, від пів мільярда доларів. Зацікавлених зараз два. Для України це величезні інвестиції.

Скільки серед інвесторів клубу українських?

Це складний момент. Сьогодні з таких є тільки один. Ще Dragon Capital думає входити в цей ринок.

Українське законодавство несприятливе щодо інвестиційних фондів. Проблем на цьому ринку багато. Закон про Intellectual property (IP) (інтелектуальну власність. — Ред.) слабкий. Закон про інвестиції слабкий. Українському фонду залучити великі кошти важко. Банально через те, що юрисдикція цих грошей в Україні. Для Європи ми, на жаль, маємо слабку судову систему, патентну, правоохоронну.

Чому це ризик для інвестора?

Бо інвестор дивиться на продукт і здебільшого вкладається в команду, яка створює інтелектуальну власність. Саме вона має цінність. І це ризик, якщо ти проінвестував великі кошти, але не можеш цю цінність захистити.

А що тоді приваблює приватного інвестора? Вони хочуть отримати прибуток, але несприятливе законодавство, досить закритий український оборонний ринок, гаряча фаза війни.

По-перше, вони знають, що наша оборонка закапсульована в країні. Ціна компаній зараз низька. Це дуже ризикова, але високовідсоткова можливість. Тому венчури заходять.

Перші інвестиції були на рівні 50 тисяч доларів. Потім почали рости молоді завзяті компанії, як Buntar, Swarmer і так далі, інвестори зрозуміли, що треба вкладати більше. І вже ми почули про інвестицій 3,5–5 мільйонів доларів.

Плюс тим, хто зайшов пізніше, зараз дуже важко знайти, куди вкласти. Ціна компаній виросла, компанії зрозуміли, що є зацікавленість. Хоча тут також питання, як компанії оцінюють себе. Іноді це дуже абстрактно, рівняючись на когось, не знаючи, яка структура, продажі, виробничі потужності. Це погана історія. Треба знати, як себе оцінити і довести, чому ти коштуєш саме стільки.

То на що вони розраховують?

Наприклад, D3 Venture Capital (венчурний фонд, що інвестує в defense tech). Вони були раннім інвестором у Swarmer (український розробник автономних рішень для БпЛА). Просто уявіть, скільки іксів вони отримали, тільки-но компанія вийшла на американську біржу Nasdaq (у березні 2026 року).

Вони розуміли, що так буде?

Це професіоналізм людей, які працюють у фонді, їхнє вміння оцінити. І повірте, Swarmer довго ввели за ручку. Їм показували, як бути зрозумілим інвесторам. Кожен інвестор зацікавлений просувати компанію з його портфоліо.

Чи можуть якісь компанії найближчим часом повторити цей шлях?

Так. Багато хто зацікавлений, це правда.

Що це дає самим компаніям?

Чим більше вони розкриваються, тим більше в цю компанію вкладаються, тим швидше вона росте. Коли в компанію вперше проінвестували, це вже зелений прапорець для інших інвесторів, що можна долучатися.

Зараз оцінка навіть великої української оборонної компанії за вартістю значно нижча за американські стартапи у США. Реальний продукт, реальна компанія, команда, фідбек, відтестовані на полі бою технології поступаються стартапам.

Тож поки українські компанії будуть закапсульовані всередині ринку, вони ніколи не виростуть і не стануть умовними Rheinmetall, Saab і так далі.

А в компанії, відкриті до міжнародного ринку, готові інвестувати набагато ризикованіше.

Як компанії можуть використовувати проінвестовані в них кошти?

Залежить, на що вони залучали ці інвестиції. Але будьмо відвертими, це милиця для підтримки компанії, хоч вона реально працює. Хтось залучав на R&D, обігові кошти, на компоненти, на розробку, на тести.

Немає жорстких меж. Хоча іноді буває, що інвестори кажуть: «На все, окрім обігових».

Українські і світові тенденції

Чи помічаєте збільшення інтересу приватних інвесторів на фоні заяв про відкриття експорту зброї?

Так. Після заяви президента Володимира Зеленського в жовтні 2025 року на Третьому Міжнародному форумі оборонних індустрій про те, що час запускати експорт, наступні три місяці був шалений сплеск.

Багато інвесторів приїжджали в Україну. З Бразилії, Колумбії. Усі зрозуміли, що ринок розвивається.

Ще навіть на самому форумі президент мав зустріч з інвесторами і відповідав на їхні запитання. І запитань було дуже багато. Бо для будь-якого інвестора важливо, що компанія, в яку він проінвестував, може продавати не тільки в Україні, а й по всьому світу. І це дасть нове дихання ринку. І для інвестицій, для співпраць.

Експорт зброї, комунікація з військовими, штучний інтелект. Про що говорили на третьому Міжнародному форумі оборонних індустрій

Але зараз я частіше зустрічаю запити через проблеми, які виникають. Коли сталася війна в Ірані й увесь світ дізнався про українські перехоплювачі, ми відбивалися від запитів: з ким я можу переговорити, в кого проінвестувати, мені потрібні тільки перехоплювачі.

І ми зараз змінюємо сприйняття інвесторів. Для них стало відкриттям, що дрон-перехоплювач — це фінальна стадія, а перед ним величезна робота з іншими засобами. І що одноосібно засіб не працює, потрібен комплекс.

Так народилася концепція Drone Deal. Бо необхідні підготовка, радари, спеціальні акустичні датчики, загальна система, куди ви це все заводите. Потрібні правильні люди, які вміють адаптувати цю систему, імплементувати.

А всім хочеться чарівної палички.

Це були вже досвідчені інвестори в питанні оборонки?

Дуже різні. Неважливо, чи це компанія, яка тільки зацікавилася оборонкою, чи яка вже мала досвід — вони все одно були націлені на якийсь один супердрон.

Стандартний інвестиційний фонд Європи звик до таких компаній, як, наприклад, Anduril (американська оборонна компанія. — Ред.). «Тесла» в оборонці. Якісні, дієві рішення. Але ціна захмарна.

І коли вони приходять на наш ринок, у них дисонанс. Зараз вони ще й бачать, як таліби пачками виносять ізраїльські «меркави», бомблять їхні склади і стоянки з технікою. Одним FPV — танк, якщо не помиляюся, за 3,5 мільйона.

Зараз інвестори цікавляться в основному безпілотниками, чи є ще газулі, наприклад, чула, що ШІ-системи теж у топі?

У техніці тільки дрони. Їх не цікавлять жодна класична техніка, ні арта, ні якісь нові міномети. Вони в класичну оборонку не вкладають. Це хіба якщо захочете побудувати якийсь цех з відновлення військової техніки. Але це більше інвестиція в інфраструктуру, а не в саму компанію.

А от якщо ти венчурний фонд і хочеш інвестувати в майбутнє, це тільки дрони.

Остання цифра приватних інвестицій в український defence tech — 105 млн доларів. Що вона показує? Уже на щось суттєво впливає?

Ми можемо говорити про динаміку. 2022 рік — хтось вкладає в українську оборонку 500 тисяч доларів. Я цих людей глибоко поважаю, але мені складно уявити, як ухвалювали це рішення у 2022 році. Це був такий ризик.

Але рік до року ми стрімко зростаємо. Наш прогноз на цей рік — приблизно 200 мільйонів доларів. З відкриттям експорту плануємо десь до пів мільярда мати.

У світовому еквіваленті це ніщо. Тільки Велика Британія у свою оборонку саме інвестиціями вкладає близько трьох мільярдів фунтів. І це тільки державні програми. Що там з приватними інвестиціями, я тільки уявити можу.

Тому нинішня сума — це дуже мало. Якщо ми дійдемо до двох-трьох мільярдів на рік, уже можна буде говорити про феномен.

Але і середній чек інвестицій уже значно виріс. Зараз є компанії, які не цікавить інвестор, що готовий від двох до трьох мільйонів вкласти. Уже йдеться від 10 мільйонів мінімум. А це вже Серія А в інвестиціях. Це дає мені віру в те, що ми реально будемо акселерувати ці цифри.

Але що таке 10 млн євро в глобальній системі оборони? Уявіть ці кошти в Rheinmetall. Це ні про що.

Тому я хочу, щоб ми святкували не мільярд, а хоча б близько трьох-п’яти мільярдів. Хочеться ростити такі компанії. Для нас, як країни, важливо, щоб ми відігравали роль [у глобальній системі оборони].

І це, на ваш погляд, доступно лише в співпраці із закордонними компаніями?

Я, чесно кажучи, мало вірю в те, що виключно закапсульована в Україні компанія зможе вирости до рівня Czechoslovak Group, наприклад.

Без міжнародного обміну, контрактів, присутності це неможливо.

Тільки через партнерів. Тому Build with Ukraine і погнали.

Реально якось відслідкувати тенденції приватних інвестицій на глобальному ринку, у європейських країнах? Там теж більше зацікавлені дронами?

Зараз дронова лихоманка.

Є ще нюанси міжнародних фондів, що вони здебільшого травоїдні, так би мовити. Їм треба, щоб продукт мав подвійне призначення. Вони не бачать ринок тільки військовим. Це правильно для диверсифікації ризиків.

Але для нашої ситуації думати про якийсь dual-use (подвійне призначення. — Ред.) важко. Проте компанії, які хочуть вижити після війни, мають уже закладати цю думку у свої продукти — що ми будемо робити з ним у цивільному житті.

Спільні підприємства, інтелектуальна власність і відповідність стандартам

Програма Build with Ukraine — це теж вважають інвестицією в українську оборонку?

Це не інвестиція. Це більше політична історія: «Якщо ви хочете будувати з нами наші технології в себе, то ми просимо вас допомогти цією екстрадопомогою». Наприклад, покрити річний бюджет виробництва і надати продукт українській армії. Так закордонна компанія стає дотичною до наших технологій.

Скільки українських компаній вже налагодили спільні підприємства із закордонними?

У нас поки за програмою Build with Ukraine є 19 угод, дві вже працюють. Дві українські компанії, які мають спільне виробництво і повний пакет рішень, ліцензій, дозволів і так далі.

Це перша сходинка, бо компаніям треба зрозуміти, як вони спрацьовуються, чи все окей, чи не розпадуться за рік. Є перший контракт, продукт створили, все пройшло класно – тепер думаймо про другий. Наприклад, локалізацію якогось відсотка з виготовлення компонентів. Це кроки на майбутнє.

Що це дає українським компаніям?

Саме з боку інвестицій цінність компанії виростає в рази. Ти вже в Європі, будуєш спільно, працюєш на території ЄС. Це в прямому сенсі відкриває доступ до світових фінансів. А це безмежні можливості. Я вже мовчу про кількість програм підтримки бізнесу й доступні гранти.

І наша задача як ринку — працювати максимально, щоб до кінця року отримати десять реальних спільних підприємств. Це якісно інший рівень компанії. І до нього, до речі, ще треба бути готовими як у команді, як у компанії загалом. І цього треба навчати.

Як цим двом компаніям, що мають спільні підприємства, вдалося поєднати слабкий захист інтелектуальної власності в Україні і законодавство країни-партнера?

Обидві компанії працюють спільно з німецькими партнерами. Німецькі партнери зараз ставляться до нас з розумінням, що ми маємо подекуди різне законодавство. Правда, вони діють за європейським законодавством, ми за внутрішнім.

Є багато питань захисту, але партнери готові йти на співпрацю. Вони спонсорують ці проєкти, що, до речі, теж важливо.

Узагалі зараз Німеччина є прикладом для всіх європейських компаній і країн, що така співпраця — це реально. Ми зараз найбільше зацікавленості отримуємо саме з німецької сторони. Тут склалося все: у них є фінансова спроможність, політична воля, зацікавленість їхніх компаній.

Чи правильно я розумію, що зараз питання інтелектуальної власності на совісті німецьких компаній?

Я думаю, що для них це теж плюс. Бо вони розуміють, що, маючи доступ до українських технологій і відтестовані на полі бою рішення, набагато легше зможуть продавати на міжнародних ринках спільно створені продукти. Для них це прибуток і розвиток.

Чи можна говорити, що цей досвід співпраці може стати основою для подальших напрацювань для захисту інтелектуальної власності всередині України?

100 %. Але в нас може бути неймовірно фантастичний закон, але без міцної судової гілки влади він може трактуватися як завгодно. Від області до області, від інтересів до інтересів. І будь-який захист вас, як компанії, у судах займе десятки років.

Сьогодні IP в Україні — це швидкість. Наскільки швидко ви можете адаптувати зміни в продукт. Чому зараз європейським країнам і виробникам важко це прийняти? Бо там ти розробив снаряд, він 100 років буде снарядом, продавався і буде продаватися. Так само літак. Дрон — це як молоко: три місяці — і до побачення.

А вони не готові до цього. Звідси й коментарі про те, що багато ручної праці, і гаражами нас називають чи домогосподарствами.

Саме тому великі гіганти дуже неохочі до цього ринку. Вони не готові до цього. Ні їхня система мислення, ні військова доктрина, ні виробничі потужності — ніщо не готове в Європі до такої зміни. А росіяни готові.

До теми інтеграції української оборонки у світову часто звучить проблема, що українські компанії не відповідають стандартам, сертифікації НАТО. На ваш погляд, скільки українських компаній здатні вже налагоджувати цей процес?

Так, щоб прямо готові, це близько 30 компаній на ринку. Максимум. З понад тисячі.

А що іншим заважає?

По-перше, якість менеджменту. Видно, коли виробництво базували вже на розумінні реального ведення бізнесу і процеси будували відповідно до цього. Навіть якщо компанія перші два роки була сконцентрована виключно на продукті, якоїсь миті вона зрозуміла, що треба перерости з цього emergency market (ринку при надзвичайній ситуації. — Ред.) у щось стабільне, ставати на рейки.

У нас же зараз про сертифікацію ISO деякі компанії думають «Боже, 10 тисяч баксів — і за два місяці все буде». Я їм пояснюю, що це не для того, щоб ви поклали сертифікати на полицю. Це щоб компанія могла розмовляти з партнерами на одному рівні технічної і бізнесової мови.

Тому партнери з НАТО більше дивляться на нас як на сімейні бізнеси. Бо дуже часто, наприклад, є власник, головний бухгалтер, головний інженер — це все там одна людина або люди з одним прізвищем. Немає ознак, що компанія йде до того, аби бути компанією, а не сімейним бізнесом. І це важливо. Але в нас тут ментально і структурно величезний розрив.

І ще до теми інтелектуальної власності — у разі порушення прав з боку, наприклад, американської компанії, наша судова система…

Успіхів.

(Оновлено 10:00)

Eduard Rubin

У петербурзі цими днями дають справжню театральну прем’єру — так званий міжнародний економічний форум. Уся вціліла еліта рф з’їхалася надувати щоки та укладати історичні контракти на постачання прядива в обмін на лояльність.

Але, як і годиться в хорошому театрі абсурду, просто посеред цього протокольного свята життя з неба почали падати цілком непередбачувані інвестиції.

НАШ ФРОНТ делегував на цей захід свої власні, вкрай залізобетонні аргументи. У підсумку над місцевим нафтовим терміналом розквітла велетенська вогняна квітка, а по військових об’єктах у Кронштадті прилетіло щось дуже безкомпромісне.

Найбільше в такі моменти розчулює мова місцевих жителів. Уся їхня хвалена витонченість миттєво випаровується разом із пальним, поступаючись місцем абсолютно первісним, недрукованим вигукам.

Ми ж чудово пам’ятаємо, що перед нами не більше ніж культурна столиця боліт. І коли ці самі болота починають методично підгоряти, їхня знаменита КУЛЬТУР-МУЛЬТУР набуває зовсім нових, гарячих відтінків.

Тим часом аеропорт Пулково перебуває в передінфарктному стані: десятки рейсів нервово кружляють над лісами або туляться по запасних аеродромах. А в самому місті просто відрубали мобільний інтернет.

Мабуть, це зробили для того, щоб учасники економічного прориву не відволікалися на читання новин про те, як у них над головами палає суверенне небо. Не відкриваються навіть ідеологічно правильні сайти з білого списку.

Але найвитонченіше в цій п’єсі — робота місцевих суфлерів. Пропагандисти кремля раптом затягнули стару пісню: мовляв, безпілотники підступно підкралися з боку країн Балтії.

Оцініть красу маневру. Біомасу, яка роками жила в очікуванні удару від Естонії чи Литви, акуратно підводять до думки, що географія винних розширюється.

Адже визнати, що НАШ ФРОНТ рутинно дістає їх у найглибшому тилу, означає розписатися в тому, що їхня ППО здатна збивати цілі хіба що власними нафтобазами.

Кажуть, немає видовища більш філософського, ніж метушня голого короля, який намагається прикрити свій сором уявними ворогами, поки в його спальні вже на повну палають портьєри.

Chepynoga Vitalii

Служба безпеки України та Сили Безпілотних Систем минулої ночі вразили жирний корвет «Бойкій» в Кронштадті. Це саме те падло, що «носій» крилатих.

Крім того вцілено нафтовий термінал поблизу Санкт-Ленінграду. Горять там великі огні і ярко освіщають путінський Економічний форум. Учасники форуму потужно кашляють та втирають очі…

Кілька місяців тому в Росії слєдственним комітетом було заборонено до вживання слово «жопа».

Але жопа — воно таке вредне й неприятне явлєніє, що ти можеш заборонить до вживання слова «жопа», а саму жопу — нє!

Я по собі знаю. Якщо вже в тебе жопа виросла, то хрен ти що з нею зробиш…

Санкт-Петербург збудований великою мірою на кістках українських козаків.

Там жили Гоголь і Тарас Григорович.

Там жив філософ Васілій Розанов.

Розанов світоглядно ненавидів Гоголя, бо був розумний і коєшо понімав.

Поки всі восхищалися «Вечорами на хуторі поблизу Диканьки», Розанов вважав, що Гоголь погубив вєлікую Росію. Розанов все життя воював з Гоголем і його популярністю.

Бо «Мертві душі», «Ревізор» і тд. показали таку Росію світові, і створили такий їй імідж, що від нього не відмитися й не відіпратися мільярд років…

Гоголь був хитрий, дуже глибокий, єхидний і пророчий…

В 1917-му Васілій Розанов вмирав від голоду в холодному, революційному, згаданому вище Кронштадті. По місту ходили  п’яні в сраку матроси і робили всім «бєзсмислєнний і безпощадний»…

«Ты победил, проклятый украинец!». Це були останні слова, які написав Розанов за свого життя.

Все воно вам повернеться, відхаркається, воздасться… І стане вам «Мєдний всаднік» вісником Апокаліпсису…

Ігар Тышкевіч

Нефтяной терминал Санкт Петербурга и как нам обустроить Россию

Сегодня ночью дроны атаковали «Петербургский нефтяной терминал». Важно место и важна дата. Как раз перед открытием Санкт-Петербургского экономического форума — одного из ключевых политических событий в РФ. И того, где Путин зачастую выступает с «программными» заявлениями. 2026 год будет не исключением.

Но не  только это. Последствия удара могут быть ощутимы и этой осенью. Почему? 20 сентября — единый день голосования в РФ. Наиболее масштабная электоральная кампания за последние 8 лет. Когда наложились выборы в Госдуму, руководителей 11 Субъектов Федерации и 39  законодательных собраний (парламентов Субъектов Федерации). В том числе и в Ленинградской и Московской областях. А так же в самом С. Петербурге.

Поэтому такой удар (и надеюсь, последующие) имеет крайне важное именно политическое значение.

И сейчас пару абзацев, вроде бы не по теме. Был недавно на дискуссионной площадке «Нова Країна» (спасибо Sonya Koshkina за  организацию ивента и приглашение). Тема как раз «как нам обустроить Россию». Впечатление смешанные. С одной стороны имеем несколько групп, которые копают под противника каждый в своём направлении. С другой стороны, системности, я увы, не увидел. Это не проблема площадки — дискуссия лишь подсветила проблемы. Есть изучение некоторых аспектов современного состояния. Есть, скорее, академическое наблюдение за пациентом. Есть видение позитива в распаде РФ, но без ответа на  вопрос «как этого достичь». Ситуация намного лучше, чем была в 2022-23 годах.

Но отсуствие системности и истории наблюдений за пациентами приводит к фундаментальным ошибкам. Например, один из  спикеров в качестве достижения писал про «уменьшение добычи нефти на 50 млн тонн в годовом эквиваленте». Да, это факт. Но если ты следил за РФ, то ты бы читал «Стратегию развития нефтегазового комплекса РФ  до 2030 года» (старую редакцию, 2018 года). Где есть прогноз и план, который, даже  при том уровне санкций, вынуждал авторов документа закладывать падение добычи начиная с 2023-34 года и до 2027-28. Объёмы — как раз 50 млн тонн +\-. Получается удары Украины не эффективны? Отнюдь! Просто Кремль решил «выжать соки» из нефтянки и не пошёл на плановое снижение в 2024. Сейчас поддерживать уровень нечем (это было  прогнозируемо). Но дальше вопрос в техническом перевооружении отрасли. Вопрос в месторождениях (и системе трубопроводов к терминалам), остановка добычи на которых станет фианльной — восстановить будет сложно, дорого или невозможно. Вот и приоритетная цель для ударов. Тоже самое по НПЗ — вопрос учтойчивости отрасли (наличия доступного оборудования для ремонта). И некоторые заводы можно заглушить «совсем».

Санкционное давление. Затрагивали тему. О том почему важно не допускать выхода РФ из режима ограничений. Но я бы хотел услышать иное. Ешё в 2019 году, анализируя санкционный режим в отношении РФ мы c коллегами взяли ТОП -50 товарных позиций российского технологического экспорта и ТОП-50 доступных для РФ технологий (то что они могут начать производить). И сравнили показатели с  украинскими. Совпадение списков 25-30 из 50-и. И вот вам решение, политическое и экономическое как ослабить РФ. Можно говорить партнёрам «не торгуйте с Россией». Понимают, но считают и «упущенную выгоду». А можно говорить по другому — вот 25 товарных  групп, где мы можем заменить РФ. То есть спасибо  за санкции, давайте теперь вместе это производить и зарабатывать. Партнёры понимают когда снова будет прибыль, понимают алгоритм. Нам инвестиции. И значимость Украины в для партнёров растёт. Хотел услышать новые данные, концепции — не услышал. Надеюсь, пока что.

И, наконец, тактика — удары по РФ и то, что граждане России увидят что такое война и что «СВО не  идёт по плану». Тут возвращаемся к началу текста. Напомню, 20  сентября — единый день голосования. Губернаторы — это предсказуемо. А вот Заксобрания уже интересно. Это региональные элиты, которых последние 12 лет планомерно отодвигают от потоков и принятия решений и потоков (тут пламенный привет тем, кто считает, что сегодня региональные элиты могут стать базой фронды против Москвы). Но они хотели бы защитить своё место под  солнцем. На этом имеем базу для размышлений — регионы, где выборы Заксобраний могут стать проблемными если по ним будет прилетать регулярно. И вот вам приоритеты в региональном разрезе при выборе целей. Например, электоральные кампании будут в Мордовии, Перском крае, Ставропольском крае, Астраханской, Вологодской, Кировской, Курской, Ленинградской, Московской, Нижегородской, Новгородской, Омской, Оренбургской, Свердловской, Тверской областях и г. Санкт Петербург (это я взял реггионы из «индустриального пояса» РФ. Ну и выборы в городах Пермь, Уфа, Саратов… Ведь можно заставить нервничать Кремль поражая важные для  нас цели, но при этом концентрируясь на регионах где осенью будет некий аналог «выборов». Результаты нарисуют, но во время кампании обсуждение «проблем» так же будет. Вот вам и информационная операция, которую не надо начинать с нуля. Просто добавить «доказательной базы» в красивом зажигательном виде.

К чему это я? Врага надо изучать. Можно просто для себя. Можно с академической точки зрения. Можно даже как бизнес-проект если есть грантовые истории как источник дохода.

Но, думаю, стоит подходить и с утилитарными соображениями. Если изучаешь — увидишь слабые места. И сможешь использовать. Как на тактическом уровне, так и во  внешней политике либо поиску инвестиций. Надеюсь, к этому придём.

(Оновлено 9:00)

David Gendelman

1) Агентство «Фарс»: «переговоры с США прекращены на несколько дней». Трамп: «переговоры шли и четыре, и три, и два дня назад, и вчера, и сегодня». Рубио: «соглашение с Ираном может быть подписано сегодня, завтра, на следующей неделе». «— Гера, ты здесь? — Я здесь, я там, я всегда…»

2) Сентком рапортует про 122 завернутых в ходе блокады судна. Танкер под флагом Ботсваны пытался прорваться в Иран, игнорировал предупреждения, получил «Хеллфайр» в машинное отделение, встал. Итого обстpелянных судов шесть.

3) Компания MSC подтверждает атаку двумя ракетами по своему контейнеровозу вблизи порта Умм-Каср в Ираке и отрицает заявленную КСИР связь судна с Израилем.

4) Снова взрывы на острове Кешм в результате американских yдаров и снова иранский обстpел американской базы в Кувейте. Уже практически ежедневно. Но сейчас для разнообразия помимо Кувейта также и Бахрейн.

5) В Ливане двое раненых при одном попадании FPV, четыре раненых при другом попадании. С нашей стороны продолжение авиаyдаров в южном Ливане, требование эвакуации Набатии, предупреждение, что если боевики Хизбаллы продолжат укрываться в христианском квартале в Тире, там тоже будет требование эвакуации перед yдарами, до сих пор этот квартал не трогали. Наземные действия продолжаются в тех же районах.

6) Несмотря на заявления со стороны Хизбаллы, что объявленную формулу «нет ударов по Бейруту, если нет ударов по северу Израиля» они не принимают и требуют полного прекращения огня, реально с утренних часов и до ночи yдаров по северу Израиля не было, поэтому Командование тыла ослабило обратно ужесточенные несколько дней назад инструкции по собраниям и учебе в северных районах.

7) В США прошел очередной раунд ливано-израильских переговоров. Израиль их ведет под нажимом Трампа, реально от них толка пока нет, потому что Ливан хочет прекращения войны и вывода израильских войск, а мы не хотим, мы наоборот хотим свободы рук в ведении войны. На практические рельсы переговоры могут перейти при дополнительном давлении Трампа, если он займет по этому вопросу позиции, близкие к ливанским. Такое более вероятно в случае достижения соглашения между США и Ираном, без этого вероятность меньше. Также зондируется промежуточный вариант с прекращением без вывода. «- Неужели во мне нет ничего хорошего? — Есть, но я сейчас это выну». Пока продолжаем действия в южном Ливане как было до сих пор.

😎 Амфибийная группа «Боксер» с 11-м отрядом морпехов, уже находившаяся после долгого похода из Сан-Диего в Индийском океане и почти вышедшая на позиции Сенткома вблизи Ирана, после этого вернулась на снабжение и ремонт в Сингапур и стояла там 12 дней под вопросом, куда она пойдет оттуда. Сейчас вопрос решился: «Боксер» пошел в Тихий океан и сейчас находится в районе Филиппин. «Не догоню, так хоть согреюсь». Но стоящие на иранском театре американские морские и воздушные силы остаются на местах.

9) Продолжаем наблюдение.

10) Доклад закончил.

(Оновлено 8:00)

Валерий Голяк

Как и обычно, после обстрела прихожу в себя. То, что это стало чуть дольше, наверное обусловлена тем, что  когда воочию видишь, что не всем повезло как тебе — хочешь, не хочешь, а выбросить из головы это нельзя.

Ну прямо, как в бессмертных строках Твардовского

Я знаю никакой моей вины,

В том, что другие не пришли с войны.

В том, что они, кто старше, кто моложе

Остались там, но не о том же речь,

Что я их мог, но не сумел сберечь,

Речь не о том, но все же, все же….

Увы все идет к тому, что бункерному придется, принимать самое страшное решение, которым будет мобилизация.

Уже сейчас понятно, что это станет его горьким финалом.

Чтобы избежать этой кровавой участи, он всячески старается избежать неизбежного конца. Но вменяемых аргументов уже не осталось.

На поле боя позиционный тупик, который нельзя проломить никакими жертвами.

Внутри мордора идут ежедневные атаки, которые уничтожают то, что нельзя будет восстановить через десятилетия.

Единственный, как ему кажется рычаг, это страх  или паника населения перед бомбежками, которые могут заставить Зеленского уступить Донбасс.

И конечно он будет стараться забросать баллистикой по максимуму. Иного выхода у него нет.

Я часто писал. У нас сейчас передовая. Ребята свое дело сделали, теперь пришел наш черед. Мы на войне, а на ней без потерь не бывает. Хотим победить, значит терпим и не ноем.

Тем более,  есть с кого брать пример.

Херсон, Харьков, Одесса, Днепр, которые уже пятый  год сражаются, причем почти  ежедневно в их города прилетают Кабы.

Что до погибших, то не забудем и будем помнить каждого поименно. Все эти люди настоящие герои и погибли в смертельном бою.

 Так что, вечная им Слава и память во веки веков.

Речи бункерного направлены лишь в сторону своего мракобесья. Спасти он пожаров, прилетов, он их не может и потому всеми силами старается культивировать в них злобу, ненависть. По большому счету это все, что у него осталось.

Как может,  он ищет возможности изыскать хоть какие-то ресурсы. Похоже, что надежды на нефть умерли,  не родившись и он решил отдать поднебесной северные ледовитые пути. А там кстати находятся залежи редкоземельных металла, по добыче которых Пекин главный бенефициар в мире.

Так что предвидение, что Крым отправит мордор в объятия Китая оказался, если не пророческим, то вполне провидческим. Мордор скоро станет просто очередной провинцией, причем не самой престижной.

На ФРОНТЕ ничего не изменилось. герасим  снова оставил три батальона, почти целый полк 1440 оккупантов.Причем на данном этапе поле боя просто отрезано от логистики.

Достаточно снова посмотреть на потери в автотранспорте, которые снова за 500 единиц.

Все дороги ведущие к фронту усеяны сгоревшими тягачами, камазами, огромными фурами.

Причем первые попадают под удар бензовозы. А топливо на фронте сейчас, как воздух. На нем же работает буквально все и, в первую очередь генераторы.

Снова понеся максимальные потери, оккупанты не продвинулись ни на одном. направлении. Более того ВСУ продвигается на Александровском рубеже.

На этом, как обычно, с неизменной верой в нашу победу, буду заканчивать.

(Оновлено 7:00)

ISW

Институт изучения войны (американский аналитический центр)

Оценка боевых действий в ходе российского вторжения в Украину, 2 июня 2026 г.

В ночь с 1 на 2 июня российские войска провели очередную серию разрушительных ударов беспилотниками и ракетами по Украине, в основном по Киеву. В результате российских ударов погибли по меньшей мере 22 мирных жителя и получили ранения не менее 130 человек. Украинские ВВС сообщили, что за ночь российские войска выпустили 73 ракеты, в том числе восемь гиперзвуковых крылатых ракет «Зиркон», 33 баллистические ракеты «Искандер-М», 27 крылатых ракет Х-101 и пять крылатых ракет «Калибр», а также 656 беспилотников серий «Шахед», «Гербера», «Италмас», «Бандерол» и «Пародия». Украинские ВВС сообщили, что украинские войска сбили 11 беспилотников «Искандер-М», 26 ракет Х-101, три ракеты «Калибр» и 602 беспилотника; что 30 баллистических ракет, три крылатые ракеты и 33 беспилотника поразили 38 целей; и что обломки упали в 15 мест. ВВС Украины сообщили, что удар был нанесен в основном по Киеву. Президент Украины Владимир Зеленский 2 июня сообщил, что российский удар повредил десятки жилых домов и объектов гражданской инфраструктуры в Киеве, а также энергетическую инфраструктуру в Харькове. Мэр Киева Виталий Кличко сообщил, что российские удары повредили медицинскую клинику, автозаправочную станцию, детские сады и жилые дома в Киеве. Кличко сообщил, что в результате ударов по Киеву погибли по меньшей мере семь человек и получили ранения не менее 90, включая двух детей. Опубликованные 1 июня видеозаписи с геолокацией показывают пожары и повреждения жилого дома, медицинского учреждения, автосалона и автозаправочной станции в Киеве.

Украинские источники сообщили, что российские удары по Днепру повредили жилую инфраструктуру, унесли жизни по меньшей мере 16 человек и ранили не менее 42, включая четырех детей. Сообщается, что российские войска использовали кассетные боеприпасы против Днепра во время ударов 1-2 июня. Украинская государственная служба по чрезвычайным ситуациям (ГСЧС) сообщила 5 мая, что российские войска нанесли двойной ракетный удар по Днепру, в результате которого погиб спасатель, работавший на месте последствий предыдущего российского удара. Украинские официальные лица сообщили, что российские войска также нанесли удары по коммерческой, транспортной, жилой, энергетической и другой критической инфраструктуре в Черниговской, Николаевской, Полтавской, Одесской, Сумской, Хмельницкой и Запорожской областях.

Российские удары 1-2 июня являются частью тенденции эскалации российских ударов по Киеву, призванной воспользоваться нехваткой перехватчиков Patriot и отвлечь внимание от неспособности России обеспечить безопасность своего глубокого тыла от украинских дальних ударов, а также от неудач на поле боя. Кремль попытался привести несколько оправданий, чтобы придать тонкую видимость легитимности своим ударам 1-2 июня. Президент России Владимир Путин провел 1 июня (перед началом ночных российских ударов) встречу, призванную повторить утверждения о том, что удар Украины 21-22 мая по штаб-квартире российского Центра передовых беспилотных технологий «Рубикон» в оккупированном Старобильске Луганской области был нанесен исключительно гражданскому объекту, и призвал привлечь украинские власти к ответственности за этот удар. Пресс-секретарь Кремля Дмитрий Песков заявил, что Путин отдал приказы российским военным в связи с ударом по Старобильску после встречи 1 июня. Министерство обороны России 2 июня заявило, что российские войска нанесли удары 1-2 июня в ответ на удар по Старобильску, и опубликовало список военных и оборонно-промышленных объектов, которые якобы были поражены российскими войсками. Однако российские удары нанесли значительный ущерб гражданской и критической инфраструктуре и привели к большим жертвам среди гражданского населения. Удары 1-2 июня также являются частью эскалации российских ударов после прекращения огня 9-11 мая, которое подчеркнуло неспособность России защитить свой глубокий тыл от украинских ударов, поскольку Путин был вынужден попросить Украину воздержаться от нанесения ударов во время празднования Дня Победы в Москве. Путин и другие российские чиновники угрожали нанести удары по центрам принятия решений в Киеве, если Украина нанесет глубокие удары во время прекращения огня, и с тех пор Россия нарушает дух прекращения огня, постоянно нанося удары, которые непропорционально затрагивают мирное население Киева. Российские заявления о том, что недавние удары являются ответом на единичный удар по оккупированному Старобильску, пытаются затушевать реальность того, что Россия, скорее всего, нанесла бы эти удары в любом случае. Министерство обороны России недавно пригрозило систематической серией ударов по Украине, поскольку российские ультранационалистические военные блогеры продолжают выражать разочарование по поводу отсутствия существенного ответа на удары Украины из глубокого тыла. Применение Россией кассетных боеприпасов и проведение ракетных ударов с двойным попаданием по спасателям продолжает демонстрировать российскую схему нанесения ударов, направленную на причинение максимальных жертв среди гражданского населения и ущерба гражданской инфраструктуре. Путин использует массированные ударные пакеты по Киеву, чтобы сломить волю Украины к сопротивлению, а также замаскировать свою слабость, в частности, неспособность обеспечить безопасность российской территории, включая столицу, от глубоких ударов Украины. Он также пытается оправиться от позора, связанного с необходимостью запрашивать у Украины разрешение на проведение даже значительно сокращенного парада Победы 9 мая.

Основные выводы

• В ночь с 1 на 2 июня российские войска провели очередную серию разрушительных ударов беспилотниками и ракетами по Украине, в основном по Киеву. В результате российских ударов погибли по меньшей мере 22 мирных жителя и не менее 130 получили ранения.

• Российские удары 1-2 июня являются частью серии эскалации российских ударов по Киеву, призванных воспользоваться нехваткой перехватчиков Patriot и отвлечь внимание от неспособности России обеспечить безопасность своего глубокого тыла от украинских дальних ударов, а также от неудач на поле боя.

• За прошедшие сутки ни российские, ни украинские войска не добились подтвержденного продвижения по театру военных действий.

(Размещено 6:00)

Альфред Кох

Прошли четыре года и девяносто девять дней войны. На сегодняшних картах ISW нет никаких изменений, а раз так, то и комментировать — нечего.

В ночь на сегодня (2 июня) россияне выпустили по Украине: 8 крылатых гиперзвуковых ракет 3М22 «Циркон», 33 баллистических ракеты Искандер-М, 27 крылатых ракет Х-101, 5 крылатых ракет «Калибр» и 656 БПЛА. Украинские силы ПВО из них перехватили: 11 баллистических ракет Искандер-М, 26 крылатых ракет Х-101, 3 крылатых ракеты «Калибр» и 602 вражеских БПЛА. Зафиксировано попадание 8 ракет “Циркон”, 22 ракет “Искандер-М”, 3 ракет Х-101 и 33 БПЛА в 38 местах, а также падение обломков БпЛА в 15 местах.

Сегодня удар был даже более мощным, чем в ночь с 24 на 25 мая. И, соответственно, более разрушительным. В Днепре и области российская атака привела к самым тяжелым человеческим потерям: погибли 16 человек, включая троих детей (тело младенца 2023 года рождения извлекли из-под завалов). Еще 40 человек были ранены. Полностью или частично разрушено несколько многоквартирных домов. В городе Каменское повреждено административное здание, ранены 3 человека. 3 июня объявлено в Днепре днем траура.

В Киеве погибли 6 человек, ранения и травмы разной степени тяжести получили 90 человек. Разрушения и пожары зафиксированы в 7 районах города. Из-за попаданий и падения обломков пострадали жилые многоэтажные дома, поликлиника, АЗС, автосалон и здание налоговой инспекции. Около 140 тысяч киевлян временно оставались без электроэнергии. Во время атаки на станциях метро укрывались более 41 тысячи человек.

Легко убедиться в том, что удары по Днепру были более разрушительными, чем по Киеву. И это понятно: ведь Днепр не защищен ЗРК Patriot. И будь у ВСУ хоть тысяча противоракет РАС-3, это бы никак не помогло Днепру отразить атаку российских “Искандеров-М”. Вот вам и ответ: спасет ли Украину увеличение поставок ракет РАС-3 (как на этом настаивает Зеленский).

В Харьковской области пострадали 14 человек, включая 11-летнюю девочку. Зафиксированы удары по жилым кварталам Харькова и комбинированные атаки по Мерефянской, Высочанской и Барвенковской общинам. В Хмельницкой области падение обломков вызвало пожары на четырех гражданских предприятиях. Жертв, слава Богу, нет. Взрывы и повреждения гражданской и промышленной инфраструктуры также зафиксированы в Полтавской, Сумской областях и Запорожской областях. В Запорожской области пострадали 3 человека.

Зеленский заявил, что Россия готовила массированный удар заранее. Сегодня вечером (2 июня) он предупредил, что, по данным разведки, в ночь на 3 июня высока вероятность повторной масштабной атаки, и призвал граждан не игнорировать сигналы тревоги.

МО РФ заявило (вопреки очевидным фактам), что удар наносился исключительно по объектам ОПК, энергетики и военным аэродромам. При этом путинские генералы назвали атаку ответом на недавний удар ВСУ по зданию колледжа в Старобельске (в аннексированной Луганской области), повлекший гибель 21 студента.

Разумеется, что в этом утверждении есть некое внутреннее противоречие: как-будто если бы не было удара по колледжу в Старобельске, то не было бы и ударов по предприятиям ВПК, военным аэродромам и т.д.  Понятно, что “ответом за Старобельск” были удары по жилым кварталам Киева и Днепра, поскольку во время войны для ударов по военным объектам нет необходимости искать повод для “ответа”. Сам факт того, что объект является военным делает его легитимной целью для удара. Каких-то дополнительных обоснований для удара по нему не требуется.

В свою очередь МО РФ сообщает, что за прошедшие сутки на территории России были сбиты 306 украинских БПЛА. Сколько их всего было выпущено и сколько из них попали в цель — МО РФ как обычно держит в тайне.

В Краснодарском крае в очередной раз удар украинских БПЛА пришелся по Ильинскому НПЗ. На территории предприятия в результате этой атаки вспыхнул сильный пожар. (Это было как минимум 16-й атакой на данный НПЗ с начала войны). В Славянске-на-Кубани обломки одного из сбитых дронов упали на многоквартирный жилой дом, пострадавших нет.

На фоне регулярных ударов по ТЭК (прежде всего — в Краснодарском крае) в Крыму выстраиваются многокилометровые очереди на заправках.

По Курской области был нанесен масштабный комбинированный удар. За сутки над областью перехвачено 111 украинских БПЛА различных модификаций. Параллельно ВСУ более 120 раз применили артиллерию по отдельным приграничным районам. В Брянске украинский беспилотник упал непосредственно в черте города: на парковке ТРЦ «Аэропарк».

Сегодня вечером (2 июня) мэр Москвы Собянин заявил об уничтожении силами ПВО 9 украинских беспилотников, летевших на город. Первые аппараты были перехвачены около 20:16, затем российская ПВО уничтожила новые группы дронов. Из-за этой атаки были введены жесткие ограничения на прием и отправку рейсов в столичном аэропорту Внуково. В Истринском районе объявлялся режим воздушной тревоги, на местах падения обломков работают экстренные службы.

Я что хочу сказать-то… Судя по всему, по меньшей мере до осени война будет продолжаться. Украинские официальные лица предупреждают население о том, что украинцам нужно готовится к усилению российских ракетных и дроновых атак. Я уже устал убеждать всех, что цена, которую уже заплатила (и до осени еще заплатит) Украина не стоит того, что осталось от Славянска и Краматорска, но похоже это все как об стенку горох. В лучшем случае меня считают трусом и слабаком, а в худшем — каптулянтом и путинским агентом.

Ок, украинцам своих соотечественников не жалко. Я это уже понял. Украинцы считают, что жизни тысяч украинских солдат (если это только не я сам и не мой сын/муж/отец/брат) — это хорошая плата за то, чтобы не отдать врагу ни пяди своей земли. Земля важнее людей.

С этим можно спорить, можно соглашаться, но это данность. Так считают украинцы и поменять это их понимание невозможно. Вся социология говорит об этом. Все опросы говорят одно и то же: мы готовы терпеть сколько угодно, нести любые жертвы, лишь бы не отдать врагу Славянск и Краматорск. Эта позиция прямо артикулируется и никаких двусмысленностей здесь не прочитывается.

Однако замечу, что такая героическая решимость украинского народа элегантно сочетается в нем с категорическим отказом идти на фронт и защищать эти самые Краматорск и Славянск. Но и здесь я, похоже, единственный, кто видит в этом некое противоречие. Остальные либо говорят, что я вру и у ВСУ все в порядке с пополнением, либо утверждают, что ВСУ вовсе не нуждается в новых солдатах, поскольку их всех в значительной степени заменяют дроны.

Но, повторюсь, итог всей этой дискуссии очевиден: среднестатистический украинец считает, что мертвая, неодушевленная территория стоит дороже жизней многих тысяч украинцев при условии, что это жизнь не его и не его близких. И здесь, собственно, обсуждать больше нечего. Я, заметьте, не ставлю никаких моральных оценок. Я просто максимально четко пытаюсь сформулировать то, что мы видим собственными глазами и то, что вытекает из опубликованных социологических опросов.

Но вот вам другая логика. Более, я бы сказал, арифметическая. Возьмем некий (сугубо условный) Славянск. Предположим, что в нем есть одна тысяча зданий и сооружений. И вот эту тысячу зданий и сооружений украинец не готов отдать ни за какие коврижки. Россияне начинают методично обстреливать украинские города. И постепенно, в разных городах понемногу суммарно разрушают две тысячи зданий и сооружений. А потом эти же россияне вдруг заявляют, что все, они выдохлись, пусть, братья-украинцы, будет по-вашему: мы согласны на мир по линии фронта, пусть Славянск остается за Украиной.

И что? Это и есть ваша победа, дорогие украинцы? Про жизни людей в уплату за землю мы уже договорились — больше ни слова. Но как вам логика, в которой одна тысячи зданий и сооружений лучше чем две? Это мы сейчас что опровергли? Закон сохранения материи? (Это я еще не беру в расчет тот факт, что в Славянске вся эта тысяча зданий и сооружений тоже будет разбомблена).

Только не надо со мной спорить, ладно? Мне-то что? Это ваши люди и ваши здания и сооружения.

Если вам их не жалко, то мне больше всех надо, что ли? Я не должен быть святее Папы Римского и жалеть вас больше, чем вы сами себя жалеете.

Мой расчет прост: я как немецкий налогоплательщик плачу налоги. Мое правительство на эти деньги покупает оружие и направляет его в Украину, которая с помощью этого оружия сковывает российскую армию и тем самым снижает риск ее нападения на Германию. Мой прямой интерес чтобы эта война продолжалась бесконечно.

Морально я абсолютно безупречен: я помогаю добровольно, а мог бы вообще не помогать: у меня нет никакого договора с Украиной и я ей ничем не обязан. Я помогаю жертве агрессии и тут ко мне тоже нет никаких вопросов. Я не заставляю Украину воевать: она сама хочет продолжать войну до какой-то там (какой?) победы.

Более того: мое правительство до войны приложило колоссалные усилия, чтобы ее предотвратить. И даже Меркель и Штайнмайер снискали себе на этом поприще всеобщую ненависть украинцев.

Кроме этого Германия гостеприимно принято полтора миллиона украинских беженцев, обеспечила их жильем и средствами к существованию. Что еще от нас требуется? Мы не станем заставлять украинцев прекратить это странное растянутое во времени харакири если они сами не хотят остановится.

Тут давеча вся Германия спасала кита, который выбросился на берег. Его вытащат обратно в море, а он снова выбрасывается на берег. Его туда — а он обратно. Вся эта бодяга длилась много дней пока, наконец, кит не помер. Почему кит решил покончить с собой — сие неведомо. Но факт налицо: хотел — и покончил. И никто не смог его остановить…

Украина 35 лет накладывает на себя руки. Из страны с 52 миллионами населения она превратилась в страну, в которой едва ли есть 25 миллионов (абсолютный мировой рекорд по депопуляции). Экономика развалена до основания: утрачены лидирующие некогда позиции в судостроении, авиастроении, ракетостроении, сварке, криогенном машиностроении, офтальмологии, сердечно-сосудистой хирургии и т.д.. Полностью разрушена наука и высшая школа. Это при том, что 20 из этих 30 лет Украина получала из России газ чуть ли не вдвое дешевле, чем Германия.

И теперь мы наблюдаем финал этой драмы… А виноват разумеется, Кох: он пишет упаднические тексты и вообще противный…

Можно ли помочь киту, который решил выброситься на берег? Как спасти Украину, если она сама не хочет спасаться? Можно хоть каждый день твердить, что во всем виноват Путин, но что это поменяет? Мертвые солдаты встанут из могил, а разрушенные электростанции снова заработают? Дудки! Решение нужно принимать здесь и сейчас, исходя из реальных обстоятельств.

Вы ждете от меня слов утешения? Вы хотите, чтобы я вам сказал, что победа будет за вами? Да, пожалуйста: победа будет за вами. 100%. Только после этой победы вас останется с гулькин нос. Да и те придут домой, подумают крепко, плюнут на все и уедут куда глаза глядят… В сотый раз повторю: спасение народа важнее победы. У побежденного народа есть одно важное преимущество перед мертвым победителем: он остался жив.

К тому же если даже Украина оставит Славянск и Краматорск никто в мире не будет считать ее проигравшей. Никто. Как никто не будет считать Россию выигравшей. Только смешной фигляр Соловьев будет биться в падучей и радоваться что к той помойке, в которую уже превратилась Россия, добавилась еще пару кучей щебня. Ну так он же прыгает за деньги. У него работа такая: публично извергать дерьмо.

Впрочем, делайте, что хотите. Все равно чем-то все это закончится. Как говорил бравый солдат Швейк: никогда так не было, чтобы никак не было…

Слава Украине!🇺🇦

Chepynoga Vitalii

В 2022-му році почалася війна наша.

І було воно нічого не ясно.

Казала мені подруга Катя з Ніжина: та воно закончиться за пару днів!

— Ой, Катю, кажу, — не закончиться воно за пару днів. Це війна на довгі роки!

Подзвонив до свата, на фронт. Сват сидів якраз десь під Бахмутом, і знелюднювався з крупнокаліберного кулемета довгими очередями.

— А що воно, свате, надовго? — як ти щитаєш?

— Я щитаю, що воно навіки, — сказав сват!

А потім додав: ладно, пока, бо мені треба стрілять!

І лише зараз, через чотири роки з гаком поспіль, я якось трохи інтуїтивно бачу і чуствую, що воно потроху пизда.

Не нам пизда, — їм

Автор публикации

не в сети 52 минуты

Kozak Oko

1 752

Комментарии: 1367Публикации: 9638Регистрация: 08-06-2017

(2 оценок, среднее: 5,00 из 5)
Для того чтобы оценить запись, вы должны быть зарегистрированным пользователем сайта.

Загрузка...

Комментарии читателей статьи "BloggoDay 3 June: Russian Invasion of Ukraine"

• Оставьте первый комментарий - автор старался