Украинские моряки в России: военнопленные или нет?
Игорь Тышкевич, 27.01.19, «Хвиля»
24 января на заседании ПАСЕ была принята резолюция № 2259 (2019) «Эскалация напряжённости в Азовском море, Керченском проливе и угрозы европейской безопасности». В сессионном зале была проголосована правка №1, которой фиксировался статус захваченных украинских моряков и сотрудников СБУ как военнопленных. Аналогичное заявление ранее сделал каждый из пленников, оказавшихся в руках Кремля в результате атаки на украинские катера и буксир.
Тем не менее, 16 января Лефортовский суд Москвы продлил срок содержания под стражей украинских моряков, захваченных на бронекатерах и буксире в акватории Чёрного моря (а не в Керченском проливе, как многие любят говорить). Их будут судить за «незаконное пересечение государственной границы Российской Федерации».
Возникают логичные вопросы: «признает ли Путин статус украинцев как военнопленных?» и «когда появится реальная возможность вернуть пленников домой?».
Разбираемся со статусом
Тем, кому удобнее смотреть, кто привык к видеоформату, предлагаю ролик на тему «военнопленные или нет». 11 минут со скринами документов, с упором на действующее в РФ законодательство.
С остальными продолжим.
Сразу оговорюсь — однозначное и чёткое определения статуса украинских военнослужащих, захваченных Россией в «предварительном » тексте документа исчезло. Формулировку «как военнопленным, в соответствии с положениями международного гуманитарного права» заменили формулировкой «согласно с соответствующим положениям международного гуманитарного права, в частности Женевских конвенций». Тем не менее, упоминание Женевских конвенций относит нас к документу от 12 августа 1949 года «об обращении с военнопленными». Однако, не только к ней, но ко второй конвенции: «об улучшении участи раненых, больных и лиц, потерпевших кораблекрушение, из состава вооружённых сил на море». На этом, скорее всего, будет настаивать российская сторона при обсуждении правового статуса украинцев.
Вопрос статуса военнослужащих критично важен. Поскольку, если они военнопленные, их нельзя судить гражданским судом, и, уж тем более, за незаконное пересечение границы. Если они «просто нарушители», на чём настаивает РФ — можно и нужно.
Для того, чтобы внести ясность, дальше я буду опираться на нормативные акты и формулировки, зафиксированные в российском законодательстве — как-никак, именно это государство ведёт уголовное производство.
Первый и основной тезис, который звучит при обсуждении темы военнопленных — мы не находимся в состоянии войны, а если нет войны — нет и военнопленных.
Действительно, слово «война» используется лишь в украинских СМИ, и, с точки зрения международного права, такая формулировка ничтожна. Есть второй тезис — агрессия России против Украины. Он так же был ничтожен на международной арене до 2016 года — именно тогда впервые данное определение было зафиксировано в международных документах (кстати, тоже в резолюции ПАСЕ). И лишь в 2017-18 годах формулировка перешла на площадки ООН, ЕС, НАТО. Кстати, это прекрасная иллюстрация того, что любой процесс требует времени и работы, поэтому просто заявить «мы хорошие» и ожидать мгновенной реакции на международных площадках, мягко говоря, глупо. В 2016-м хорошо сработали украинские депутаты, дальше была работа дипломатов и пошла цепная реакция.
Но, тема военнопленных поднялась впервые, именно в связи с конфликтом в акватории Чёрного моря и в Керченском проливе. Украинская сторона вновь заявила об атаке вооружённых сил РФ. В Москве признают, что «содействие» армии было, но не говорят о применении оружия кем-то, кроме пограничной службы ФСБ России. Таким образом, с точки зрения Кремля, максимальная квалификация произошедшего — пограничный конфликт. Вот как выглядит его определение на сайте Министерства обороны Российской Федерации: «разновидность межгос. вооруж. конфликта; вооруж. противоборство на гос. границе или в пригран. зоне погран., а иногда и иных воен. формирований сопредельных гос-в. Ограничен по целям, масштабам применения вооруж. силы, пространств. размаху, однако нередко перерастает в крупные воен. столкновения.»
Но даже в этом случае, даже если соглашаться с трактовкой российской стороны, украинские моряки могут считаться военнопленными. Ответ в статье 2 третьей Женевской конвенции 1949 года «об обращении с военнопленными». Читаем: «настоящая Конвенция будет применяться в случае объявленной войны или всякого другого вооружённого конфликта, возникающего между двумя или несколькими Высокими Договаривающимися Сторонами, даже в том случае, если одна из них не признает состояния войны». Нам важны слова «любого другого вооружённого конфликта».
СССР подписал и ратифицировал данную конвенцию с исключениями, которые касались в первую очередь участия Красного Креста и нейтральных государств. Статья 2 не изменялась.
А поскольку конвенция есть подписанный и ратифицированный документ — она является частью российского законодательства и если нормативный акт противоречит ратифицированному международному договору — действует международный договор, моряки имеют полное право заявлять, что они являются военнопленными и мы можем требовать к ним соответствующего отношения.
Требовать — не значит получить. Или зачем нам международные площадки
Выше я привёл пример фиксации в документах международных организаций факта агрессии. На первый взгляд, всё было очевидно. Если использовать тот же подход (признанные РФ международные документы) мы имеем два определения агрессии — Лондонские конвенции 1933 года, 3, 4, 5 июля, подписанные по инициативе СССР и Резолюцию ГА ООН от 14 декабря 1974 года № A/RES/3314(XXIX) «Определение агрессии».
В документе 1933 года факт агрессии признавался по одному (или нескольким) из следующих признаков:
- Объявление войны другому Государству;
- Вторжение своих вооружённых сил, хотя бы без объявления войны, на территорию другого Государства;
- Нападение своими сухопутными, морскими или воздушными силами, хотя бы без объявления войны, на территорию, на суда или на воздушные суда другого Государства;
- Морскую блокаду берегов или портов другого Государства;
- Поддержку, оказанную вооруженным бандам, которые, будучи образованными на его территории, вторгнутся на территорию другого Государства, или отказ, несмотря на требование Государства, подвергшегося вторжению, принять, на своей собственной территории, все зависящие от него меры для лишения названных банд всякой помощи или покровительства.
Мы имеем как минимум пп. 2 (Крым), 3 (нападение на украинские катера), 4 (ситуацию в Азовском Море) и 5 («добровольцы» Донбасса).
В резолюции ГА ООН признаки агрессии несколько иные:
- вторжение или нападение вооружённых сил государства на территорию другого государства или любая военная оккупация, какой бы временный характер она ни носила, являющаяся результатом такого вторжения или нападения, или любая аннексия с применением силы территории другого государства или части ее;
- бомбардировка вооружёнными силами государства территории другого государства или применение любого оружия государством против территории другого государства;
- блокада портов или берегов государства вооружёнными силами другого государства;
- нападение вооружёнными силами государства на сухопутные, морские или воздушные силы, или морские и воздушные флоты другого государства;
- применение вооружённых сил одного государства, находящихся на территории другого государства по соглашению с принимающим государством, в нарушение условий, предусмотренных в соглашении, или любое продолжение их пребывания на такой территории по прекращению действия соглашения;
- действие государства, позволяющего, чтобы его территория, которую оно предоставило в распоряжение другого государства, использовалась этим другим государством для совершения акта агрессии против третьего государства;
- засылка государством или от имени государства вооружённых банд, групп, иррегулярных сил или наёмников, которые осуществляют акты применения вооружённой силы против другого государства, носящие столь серьёзный характер, что это равносильно перечисленным выше актам, или его значительное участие в них.
Имеем аннексию Крыма (п. а), обстрелы наших военнослужащих с территории РФ (b), нападение на катера в 2018 году (пункт е), и засылку вооружённых групп в виде ЧВК либо «добровольцев» (g).
Несмотря на это, на международном уровне, не спешили признавать факт агрессии против Украины, а Россия активно пыталась представить происходящее как внутренний конфликт. Но даже определение происходящего как агрессия на фоне кризиса системы международных отношений и статуса РФ в ООН, не привела к быстрой радикальной реакции. С другой стороны это хорошая возможность и прекрасный аргумент для диалога о политическом, военном и экономическом содействии Украине. А также повод для других государств применить меры, например, экономического воздействия.
То же самое, увы, будет и с моряками. Мы имеем пока первый документ, который не обладает силой прямого действия, поскольку, во-первых, это просто резолюция, во-вторых, это резолюция всего лишь ПАСЕ. Дальше нужна работа наших политиков, дипломатов, чтобы зафиксировать статус военнопленных за нашими моряками. Если такое произойдёт, будет возможность ставить вопрос о давлении на РФ, будет возможность предметно говорить об обмене.
Пока же обмен лиц, находящихся под следствием, противоречит российскому законодательству — такова будет официальная позиция Кремля ближайшие месяцы. В чём же логика Путина? Не проще ли отпустить, обменять наших моряков сегодня и не рисковать на международной арене? Она есть — Кремль действует последовательно сразу по нескольким направлениям.
Автор публикации
(0 оценок, среднее: 0,00 из 5)
Для того чтобы оценить запись, вы должны быть зарегистрированным пользователем сайта.
Загрузка...
(0 оценок, среднее: 0,00 из 5)Для того чтобы оценить запись, вы должны быть зарегистрированным пользователем сайта.
Загрузка...Метки: Игорь Тышкевич
Вал
27.01.2019
в 23:06
Я — не шибко большой юрист. Но даже я понимаю, как будет защищаться (кстати, и защищается, что на сайте уже продемонстрировал коллега Блокер) россия от обвинений, что она воюет с Украиной, в международных судах и в публичном информационном пространстве.
Я бы, на месте российских юристов, взял нашу Конституцию и базовые законы по противодействию агрессии, и сравнил их положения с тем, как украинское государство, которое возглавляет «шоколадная» власть, действовало во время нападения на Украину в 2014 году и в ходе последующих агрессивных действий россии. Уверен, что без труда они смогут доказать, что Украина на протяжении всего этого времени действовала вопреки тем положения, которые определены законодательством в случае агрессии и войны на нашей территории — это военное положение, общая мобилизация, военные администрации на местах, особая военная экономика, уменьшение гражданских свобод, Ставка Верховного Главнокоммандующего, единоначальное управление страной, отличающееся от управления в мирное время, и т.д. И исходя из этого, российские юристы-международники будут утверждать, что и в 2014 году, и в последующее время, Украина юридически войну сама не признала.
Поэтому, не разобравшись сначала со своим внутренним национальным законодательством — война тут или не война, глупо и юридически бесперспективно выдергивать отдельные статьи из международных конвенций, чтобы доказать и себе и миру вполне очевидную вещь — между Украиной и россией идет настоящая война. Война разной интенсивности боевых действий — иногда затихающих, как сейчас, иногда усиливающихся, как в 2014-2015 годах.