Дмитрий Быков: Есть то, что можно выносить, но кое-что невыносимо
Определенное
Дмитрий Быков. 26.07.18, «Новая газета»
России главная черта — предел, законченность, граница;
Россия с пеною у рта к определенности стремится.
Уж если в чем не повезло, то так приплющило, что спятишь;
уж если зло, то суперзло, а коль порядочность — то святость.
Тут если выбрана стезя, то уж до гроба выбор сделан;
быть промежуточным нельзя — «Будь или ангел, или демон».
Писал, я помню, Томас Манн, что выбор — бред, фантом, illusion;
в обычной жизни, может, дан, а при фашизме резко сужен.
Коль есть беспримесная дрянь, дрянь беспросветная, заметим,
— то сразу ты заплатишь дань простым границам, тем иль этим.
Фашизм поблажек не дает, туманность выбора развеяв:
ты за ликующий народ — иль за гонимых иудеев?
И Черчилль, заплатив сполна, сказал: иллюзий я не строю,
коль против этих — Сатана, то я в союзе с Сатаною.
При этом выборе простом вопрос о святости отставлен.
Доспорим как-нибудь потом, а нынче наш союзник — Сталин.
Насчет моральной пользы зла — еще подумаем об этом:
когда оценивать нельзя, тогда и мысли под запретом.
С тех пор, когда, на нас напав, фашизм искал себе пространства,
— так Сталин оказался прав, и до сих пор еще остался.
Где все черно или бело, там нет ни рыжих, ни шатенок;
где есть беспримесное зло — там ни оттенков, ни оценок.
Таков сегодняшний излом, — предлог грядущей ностальгии,
— что мы бываем этим злом наглядней, ярче, чем другие.
Мы гоним чистый беспредел, крутое, искреннее порно,
— но я решать бы не хотел, насколько это благотворно.
Сплошная тьма, черна, крепка, — а не штриховка или пятна
(я захожу издалека, но ведь иначе непонятно).
Вот, скажем, Пражская весна, и все мечты покуда живы,
и перспектива неясна, и как бы есть альтернативы.
Но тут мы всунули клешни, вмешался Леня-душегубчик,
и танки русские вошли, и воин света сразу Дубчек.
Уже про Пражскую весну, про риски, шансы и обманки
я ничего не объясню — все обсуждают только танки.
Вот, скажем, киевский майдан: они подавно несвятые,
но им такой противник дан в лице сегодняшней России,
такой разительный пример, что, приглядевшись хорошенько
и посравнивши с ДНР, полюбишь даже Порошенко.
Чего, казалось бы, лютей идеи нашенского дяди
— «Поставим женщин и детей, а сами храбро встанем сзади!».
Любая грязная братва свята при виде крокодила;
теперь хвала тебе, Москва, — ты Киев сразу обелила.
Теперь он праведен, и чист, хоть там и склизко, и нечисто;
за этот ход неонацист еще похвалит крымнашиста.
И вот российский новодел, хоть он и сделан на коленке,
перешагнул за тот предел, за коим кончились оттенки.
Он осчастливил гопоту и наплодил немало дряни,
однако пересек черту на деле Павликовой Ани,
которой восемнадцать лет (помладше прочих фигурантов)
и у которой точно нет террористических талантов.
Она сама бы по себе не нарушала строгих правил,
но чувачок из ФСБ собрал подростков и подставил,
не знаю, собственно, на кой. Их нравов не могу постичь я.
Не слышал разве что глухой про дело «Нового величья».
Умеют многие из нас терпеть упорно, образцово
— и Крым стерпели, и Донбасс, спокойно терпят и Сенцова,
но он мужчина, он мужик, — хоть не солдат и не захватчик,
— он и под пыткой не дрожит, в суде уж точно не заплачет.
А эта девочка в суде, где ясно все по первой фразе, рыдает:
«Мама, мама где?» — причем еще по телесвязи,
— и тот из пафосных шутов, гораздых языком метелить,
кто это вынести готов, тот окончательная нелюдь.
Я сам на многое глядел — мол, не беда, придет расплата,
— но здесь, по-моему, предел. Здесь просто точка невозврата,
за коей, Господи прости, все рухнет вниз неудержимо.
Нельзя полемику вести о легитимности режима.
Нет оправданий и защит у современников злосчастных.
Всяк соучастник, кто молчит. Кто шепчет, тоже соучастник.
Есть вещи, общие для всех: забудем внутренние войны.
Порою ненависть — не грех, Войнович говорил покойный.
А впрочем, желчному уму внушила прошлая эпоха:
мы вяло любим потому, что ненавидим тоже плохо.
Пускай Россия заживет определенно, строго, чисто:
«Наука ненависти» — вот чему нам надо научиться.
Войну мы помним четко так не для того, чтоб бить по нервам,
— у нас сегодня тот же враг, что был у дедов в сорок первом.
Определенность и война, при том, что дело наше право,
— вот в чем действительно сильна моя бессмертная держава.
Довольно, хватит голосить, о снисхождении просить, кричать, что в правде наша сила,
— есть то, что можно выносить, но кое-что невыносимо.
Есть белый цвет и черный цвет — о прочем правнуки рассудят.
Оттенков нет.
Акцентов нет.
Пощады нет.
И им не будет.
Автор публикации
(3 оценок, среднее: 5,00 из 5)
Для того чтобы оценить запись, вы должны быть зарегистрированным пользователем сайта.
Загрузка...
(3 оценок, среднее: 5,00 из 5)Для того чтобы оценить запись, вы должны быть зарегистрированным пользователем сайта.
Загрузка...Метки: Дмитрий Быков.
Комментарии читателей статьи "Дмитрий Быков: Есть то, что можно выносить, но кое-что невыносимо"
- Оставьте первый комментарий - автор старался
Добавить комментарий
Для отправки комментария вам необходимо авторизоваться.